Глава 45. Разрушенное наследие дома Малфоев

«Всё будет хорошо…» В голове гудело, во рту пересохло так, будто Драко пил накануне не огневиски, а песок. Сейчас он мог осушить Чёрное озеро, лишь бы во рту снова появилась хоть капля влаги. И всё же лежал, не двигаясь. Все события прошлой ночи парень спрятал в новую книгу воспоминаний и задвинул её в самый дальний угол ментальной библиотеки. Туда, куда больше никогда не заглянет. «Всё будет хорошо», — повторял он снова и снова, пытаясь убедить себя в этом. Солнце давно поднялось. Лучи лениво ползли по стенам, били в глаза, вынуждая прятать лицо то в простынях, то зарываться в волосы Лианы, рассыпавшиеся по подушке русым водопадом. Она тихо сопела ему на ухо. Блейз же спал тревожно: он то и дело просыпался, проверяя, на месте ли палочка и его мешочки. Убедившись, что арсенал при нём, снова отключался. «Всё будет хорошо», — твердил Малфой, как заклинание, надеясь, что если повторить это тысячу раз, слова обретут силу. И, кажется, уже приближался к этой цифре. По ощущениям Драко, время давно перевалило за полдень, когда дверь спальни осторожно приоткрылась. Питти, опасаясь разбудить хозяина аппарацией, на цыпочках вошёл в комнату. Увидев, что они спят втроём, да ещё и в обнимку, домовик не смог сдержать потрясённого возгласа. — Молодой хозяин! — пискнул эльф, пряча лицо в ладонях. — Это… это совершенно неприемлемо! Блейз тут же вскочил с кровати. Схватив с тумбочки мешочек, он уже занёс руку для броска, но вовремя узнал домовика и раздражённо цокнул. — Ещё секунда, и тебя пришлось бы отскребать от обоев. Драко знал: содержимое вудуистских мешочков Блейза способно убивать не хуже тёмных проклятий. Порой даже эффективнее. Гри-гри не требовали ни палочки, ни заклинаний, ни начертания сложных рун — достаточно было швырнуть такой мешочек в жертву, чтобы та покрылась жуткими ожогами, не поддающимися обычному исцелению. Драко тоже резко сел, дрёму как рукой сняло. Лиана, ойкнув, натянула одеяло до самого носа. — О приличиях вспомнил? После того, что тут творилось ночью? Благодари древних богов, что вообще пережил эту ночь, — прошипел Блейз. Похожие на мутные жемчужины глаза старого эльфа расширились ещё больше. — Но вы же без одежды… — Замолчи, — оборвал его Малфой. — Чего ты хотел? Домовик открыл беззубый рот, закрыл его, потом снова открыл и выпалил: — Хозяйка, миссис Лестрейндж и миссис Забини стоят под дверью уже пятнадцать минут! Они пытались разбудить вас, но не смогли преодолеть защитные барьеры, поэтому послали Питти. Если леди увидят вас в таком виде… Лиана и Драко вскочили одновременно. В комнате начался хаос. Блейз натягивал брюки, прыгая на одной ноге. Лиана металась по ванной, собирая разбросанное бельё. Драко пытался завязать пояс халата, но шёлк постоянно выскальзывал из пальцев. — Да сколько можно! — послышался из-за двери голос Беллатрисы. — Они там собираются вечность сидеть? Эй, племянничек, открывай! Если не сделаешь этого сейчас же, я спалю твоё крыло адским пламенем! — Белла, прекрати, — устало осадила её Корделия. — Эльф их разбудит, просто подожди. — Уже можно было их раз двадцать разбудить! — не унималась Лестрейндж, снова затарабанив в дверь. — Что вы там делаете? Открывайте, мелкие засранцы! Забини тихо выругался и одним движением палочки снял защитные чары. Питти аппарировал, не дожидаясь, пока женщины войдут. Дверь с грохотом распахнулась. Малфой кое-как запахнул халат. На Лиане были только трусики и сорочка Драко, едва прикрывавшая бёдра. Рядом с ней стоял Блейз: босой, в расстёгнутой рубашке и брюках; тёмный узор татуировок выделялся на обнажённой груди. После новогодней ночи их вид вряд ли мог кого-то удивить, но выражения лиц волшебниц, застывших на пороге спальни, говорили об обратном. Нарцисса и Корделия смотрели на них с осуждением и брезгливостью, но вместе с тем в их глазах читалась какая-то глухая, невысказанная боль. Беллатриса же растянула губы в мерзкой улыбке. — Как мило. Надеюсь, вы оба трахаете эту милашку, а не друг друга. — Она с размаху плюхнулась на разворошённую постель, закинув ногу на ногу. — Я хочу знать все грязные подробности ваших отношений! — Напомню, что это Малфой-Мэнор, а не один из притонов Лютного переулка, — холодно заметила миссис Малфой. — И некоторые вещи, Белла, не требуют твоего восторженного комментария. Лестрейндж театрально вздохнула и закатила глаза: — Ты стала ещё большей ханжой, чем в годы учёбы. Тогда с тобой было куда веселее. Помнишь, как ты заставила Люциуса ревновать к тому красавчику из Фэнхуана? Как его звали? Цин Фэн? Цзянь что-то-там? Ах, впрочем, неважно… Люциус места себе не находил, когда не мог вас найти, а вы двое часами сидели на берегу озера и смотрели на воду. Может, вместо созерцания природы, тебе стоило ходить на вечеринки Барти? Глядишь, и не стала бы такой чопорной и скучной. — Можно подумать, ты интересовалась этими собраниями, — холодно произнесла миссис Забини. — Ты приходила туда только ради декана, а как только он уходил, исчезала и ты. Уверена, что и окклюменцию ты начала изучать только потому, что её преподавал Реддл. Разве можно выбирать магическую специализацию из-за учителя? Беллатриса зашипела, как змея. Её нога нервно задёргалась в воздухе. — Ой, кто бы говорил! Ты ради синих глаз одного итальянца бросила дом, друзей и сбежала неизвестно куда! А когда у тебя родился ребёнок, оставила его на попечении отца своего мужа. В итоге твоего сына воспитывали путаны с Родоса. — Предавайтесь воспоминаниям где-нибудь в другом месте! — прорычал Блейз. — Оставьте нас в покое! — И эти хвостатые развратницы, похоже, научили его очень плохим вещам, — как ни в чём не бывало продолжила Лестрейндж. — Но это даже мило, что он вырос таким несдержанным. Учись у него, Цисси. Тебе бы хоть крупицу его дерзости. Её голос звенел, в глазах горел нездоровый блеск. Беллатриса явно наслаждалась происходящим и могла бы продолжать провоцировать их бесконечно. Блейз не выдержал бы долго — темы, которые затрагивала Лестрейндж, были слишком болезненными для его семьи. Но миссис Забини оставалась невозмутимой. Корделия лишь поджимала губы, напоминая Драко Нарциссу. «Неудивительно, ведь они лучшие подруги», — подумал он. — Одевайтесь, — сухо произнесла миссис Забини, обращаясь к Лиане и Блейзу. — Мы немедленно возвращаемся домой. — Нет, — отрезал Блейз. — Нет? Я уже предупреждала, что не хочу находить тебя в постели сестры! Лиана выходит замуж за Драко. Перестань лезть в их отношения. Если ты не прекратишь, я найду тебе невесту. — И как ты объяснишь ей, что сразу после свадьбы она, вероятнее всего, станет вдовой? — с усмешкой спросил Блейз. Драко заметил, как вздрогнула Лиана, а Беллатриса заинтересованно наклонила голову. Нарцисса же оставалась невозмутимой. «Значит, мать знала о проклятии рода Забини, — неприятно царапнула догадка. — Что ещё она скрывает?» — Мы не оставим Драко одного, — заявил Блейз. — Вот как? — промурлыкала Лестрейндж, лениво повернув голову к Драко. — Надо же. Твой дружок так трогательно печётся о тебе. А его белокожая сестрёнка отчего-то молчит. Куда же подевалась её решимость? — Она откинулась на смятые простыни и вытянулась с нарочитой грацией. Полосатый чулок вызывающе мелькнул из-под задравшейся юбки. — Ну же, малышка. Скажи мне ещё что-нибудь по-русски. В прошлый раз это звучало очаровательно. — Какой кошмар! — Нарцисса прижала пальцы к переносице. — Так, мы уходим. Схватив Лестрейндж за локоть, она потащила её к выходу. Корделия подошла к Блейзу и что-то сказала ему на ухо, но Малфой не смог расслышать, что именно. Блейз шумно вдохнул, явно собираясь возразить матери, но миссис Забини опередила его: — Я жду вас внизу. — бросила миссис Забини, выходя из комнаты. — У вас есть пара минут, чтобы привести себя в порядок. Как только дверь за ней захлопнулась, Лиана подлетела к Блейзу: — Ты же понимаешь, что мы не можем оставить Драко здесь одного. Драко упал обратно на кровать и откинулся на подушки. — А почему нет? — сказал он, стараясь чтобы голос звучал беззаботно. — Это мой дом. Я тут каждые каникулы живу. Что изменилось? — Но здесь же Реддл и эти мерзкие Пожиратели… — Они и летом здесь были, — пожал плечами Малфой. — Вы же сами говорили о моём влиянии. Ты забыла? Я же любимая игрушка хозяина. А кто посмеет тронуть его игрушку? — А ты? — Блейз скрестил руки на груди. — Что — я? — Ты не будешь причинять себе вред? — Пф… И зачем мне это? Лиана опустилась на колени рядом с кроватью, положила руки на матрас и уткнулась подбородком в ладони, глядя на Драко снизу вверх: — Ты едва не замёрз насмерть сегодня ночью, — тихо сказала она. Драко перевернулся на бок, нежно провёл кончиками пальцев по её щеке. В янтарных глазах горело такое беспокойство, что у него защемило под ложечкой: — Я больше не буду так делать. Всё будет хорошо, искорка. Не переживай. Он повторил свою мантру вслух. Слова, которые Малфой твердил про себя несколько часов подряд, должны были успокоить и её, но почему-то звучали как-то неубедительно. — Всё равно, — настаивал Блейз. — Оставаться среди этих извращенцев опасно. Лиана вздёрнула подбородок, готовая поддержать брата, но Малфой игриво щёлкнул её по носу. — Мама сказала, после бала все должны покинуть Мэнор. Даже Волдеморт. — Ты ей веришь? — прищурился Блейз. Драко заметил, как друг нервно крутит на пальце фамильный перстень. Он задумался. Слова матери являлись простым утешением или очередной ловушкой? Сама Нарцисса не была способна на коварство, а вот её стремление всё уладить, закрывая глаза на жестокость окружающих, могло обернуться большой бедой. Лучше бы она, как всегда, дистанцировалась от проблем. Но если Блейз с помощью своего дара узнает, что творится за стенами детского крыла, у них будет точная информация. — Используй свой дар, — посоветовал Малфой. — Подслушай разговоры в поместье. — Прекрасная идея, — поддержала его Лиана. — Ты ведь можешь услышать абсолютно всё. Так мы поймём, безопасно ли здесь. — Вы правы, — коротко кивнул Блейз. Он сел в кресло у окна, опустил ладони на подлокотники и застыл. Глаза Забини начали светлеть. Драко наблюдал за этими изменениями с детства и уже привык к ним — в отличие от до сих пор пугавших его чёрных глаз хунгана. Однако, увидев эту метаморфозу впервые, Малфой был крайне озадачен. Тогда им было по шесть лет, и он настойчиво пытался расспросить Блейза, но тот только отмахивался, объясняя всё стихийной магией, которую юные волшебники ещё не могли контролировать. Драко догадывался, что друг и сам не понимал, что с ним происходит. За все годы Малфой так и не решился ни с кем заговорить об этом — отцовская трость приучила его молчать или прятать правду за сарказмом. На прикроватной тумбочке возникли отправленные эльфами аккуратные стопки одежды. Блейз не отреагировал на хлопок магии. Погрузившись в свой дар, он вообще перестал замечать происходящее вокруг. Минута, две, три… Минут через пять Забини вздрогнул, тряхнул головой. — В Мэноре кроме твоих родителей и домовиков никого нет, — сказал он. — Беллатриса тоже уезжает через пару часов. — А Волдеморт? Он не вернулся? — спросила Лиана, закусив губу. — Нет, и не собирается. У него какие-то дела в Лондоне. — Вот и отлично, — криво усмехнулся Драко. — Можете обо мне не беспокоиться. Даже отец меня больше не тронет. Месяц пролетит быстро. А потом мы вернёмся в Хогвартс, и вы оба ещё успеете от меня устать. — Звучит многообещающе, — хмыкнул Забини. — Но ты точно будешь в порядке? — Лиана пристально посмотрела на него. — Да. Всё будет хорошо, — ложь слетела с языка слишком легко.

✶✶✶

Глубокой ночью, когда сон не шёл, медальон на груди Драко раскалился. Он вздрогнул, нащупал кулон под рубашкой. Стоило откинуть серебряную крышку, как колдофото внутри ожило. Со старого снимка ухмылялись два мальчишки на мётлах — один с вызовом, другой с ленцой. Из артефакта раздался знакомый баритон: — Ты в порядке, придурок? Драко закатил глаза. — Я же сказал, что всё нормально. Что за дурная привычка спрашивать одно и то же по двадцать раз? — Мне-то не ври, — с издёвкой ответил Блейз и замолчал. Послышался протяжный выдох. — Я знаю, каково это. Убивать. Малфой сел на кровати, провёл ладонью по лицу. — И… станет легче? — выдавил он спустя минуту. — Возможно, со временем, — голос друга звучал устало. Драко слышал, как он затягивается сигаретой. — Но ты всегда будешь возвращаться к этому моменту. Даже если спрячешь воспоминание в самый глубокий уголок своего разума, оно всё равно всплывёт в тот момент, когда будешь особенно уязвим. Пальцы Драко крепче сжали медальон. В комнате было душно. Или ему только казалось. Взмахом палочки он распахнул окно. В спальню тут же ворвался морозный воздух, обжигая лицо. Малфой открыл дверцу шкафа, достал из кармана школьной мантии пачку сигарет — помятую, почти пустую. Сел на широкий подоконник и вытянул ноги. Тихо произнёс заклинание, и кончик сигареты затеплился огоньком. Драко затянулся, выпустил дым в ночь. — Твои ментальные книги иногда раскрываются сами, когда ты спишь, — продолжил Забини. — В эти моменты ты видишь в кошмарах самые страшные события своей жизни. И теперь ты будешь видеть глаза каждого, кого убьёшь. — И как же с этим справиться? — Никак. Просто жить дальше. — Думаешь, это так легко? — Драко стряхнул пепел в темноту за окном. — Взять и жить дальше? — Нет, конечно это не легко, — в голосе Блейза слышалась глухая обречённость. — Но другого выхода нет. Драко хмыкнул. Снова повисла тишина. — Знаешь, а убивать врагов гораздо проще, — произнёс Блейз, спустя какое-то время. Сигарета остановилась на полпути к губам. Драко уставился в черноту за окном, а потом его накрыл приступ смеха — рваного, злого, от которого заныли рёбра. Остановиться он не мог. Медальон молчал, только исходящее от него тепло напоминало, что Блейз всё ещё на связи и ждёт, пока Малфой успокоится. — Врагов? — наконец выдохнул Драко. — Ты предлагаешь считать врагами весь мир? Ведь Дамблдор не последний, кого Волдеморт прикажет убить. Следующим может быть кто угодно. А я вообще никого не хочу убивать, Забини! Я не желаю быть убийцей! — Прекрати кричать, я тебя прекрасно слышу, — спокойно сказал Блейз. — Тогда мы должны стать сильнее Волдеморта, Дамблдора, Гриндевальда, Лестрейндж, твоего отца… любого из них. Чтобы они больше не могли нас контролировать. Эти слова звучали так же безумно, как и всё, что Забини успел наговорить за этот разговор. Бросать вызов опытным магам, будучи семнадцатилетним студентом, было самоубийством. Или всё же нет? Король вуду и маг разума могли бы стать могущественными колдунами. Но не превратятся ли они в тех, кого так презирают? Когда-то Лиана говорила, что их души искрились серебром. Но со временем они изменили цвет. Стали ли они сейчас чернильно-чёрными? Или в них всё ещё оставалась хоть крупица света? Жаль, что узнать это уже невозможно.

✶✶✶

Ветер трепал серебристые волосы. Солнце светило прямо в лицо, слепило, заставляло щуриться, но Драко не закрывал глаза — наоборот, наслаждался каждым порывом, каждым мигом этой пустоты. Он взмыл ещё выше, сделал кульбит. Дыхание перехватило, желудок сжался. Метла подчинялась беспрекословно, словно чувствовала его желание раствориться в небе, стать его частью. Он вынырнул из белёсого клочка облака прямо навстречу раскалённому диску. Глубоко вздохнул. Воздух здесь был ледяным, но холод небес согревал его. Почти всё детство Драко жил только этим иллюзорным теплом. Малфой рванул вперёд, набирая скорость, разрывая облака. Снизу они казались мелкими клочьями ваты на синем полотне, но здесь они превращались в туманную дымку. Оторвав руки от древка — сначала одну, потом вторую, — он распахнул их, точно крылья. Его охватило ощущение невесомости. Губы дрогнули в робкой, но искренней улыбке. Она становилась всё шире, пока Драко не улыбнулся во весь рот, обнажив зубы, ловя этот редкий, почти забытый миг свободы. Сейчас ему всё казалось неважным. Только ветер, хлеставший по лицу, выдувал из головы липкие, тяжёлые мысли. Только синее небо. И ослепительный свет гигантской звезды по имени Солнце, заливший весь небосвод. Из груди вырвался дикий, пронзительный крик, полный всего того, что он держал внутри. Драко посмотрел вниз. Белое покрывало снега укрывало землю, превращая поля и леса в завораживающую, но холодную картину. Холмы вокруг Мэнора терялись в дымке, а сам особняк мрачно чернел на фоне бескрайней белизны. Из высоких труб валил серый дым, пачкая воздух. Сад Нарциссы раскинулся геометрическими узорами, дорожки тянулись тонкими линиями. С этой высоты Мэнор казался игрушечным: чёрные шпили, серая каменная кладка — всё это, такое огромное и давящее внизу, выглядело крошечным, почти жалким. Иногда ему казалось, что отец привязал к его плечам не только поместье, но и золото в сейфах Гринготтса, надежды предков и всю тысячелетнюю историю рода Малфой. Лишь здесь, над облаками, эта ноша исчезала. Он любил летать. Всегда любил. С того самого дня, когда Люциус впервые сунул ему метлу и велел не ныть, а крепко за неё держаться. Тогда пятилетний Драко боялся высоты, боялся упасть, разбиться, но строгий взгляд отца заставил его подчиниться. Уже через минуту страх ушёл, уступив место восторгу. Это чувство — когда земля уходит из-под ног, когда ты сам решаешь, куда лететь, как высоко и как быстро, — не могло сравниться с клеткой, что ждала его внизу. Он наклонился вперёд, прижался грудью к древку — и метла рванула вниз, а потом снова вверх, выписывая крутые петли. Сердце бешено колотилось, но Драко не сбавлял скорость. Он снова закричал, ловя это мимолётное, иллюзорное ощущение свободы. Как бы ни хотелось продолжать полёт, голод напомнил о себе урчанием в желудке. Драко плавно спланировал к крыльцу главного входа, спрыгнул на землю и, сжимая в руке метлу, вошёл в дом. В гостиной его ждал Люциус. Отец встал из кресла, опираясь на трость со змеиным набалдашником. Взгляд Драко невольно задержался на его руках: когда-то холёных, теперь покрытых мелкими царапинами; несколько ногтей были обломаны почти под корень. — Я ждал тебя, — сказал Малфой-старший. В его голосе совсем не осталось привычного высокомерия. Драко прислонил метлу к плечу. — И зачем? Хозяин ещё что-то приказал? Убить министра? Вырезать деревню маглов? Лицо Люциуса исказилось. Он ничего не ответил, лишь развернулся и бросил через плечо: — Иди за мной. — А если я не хочу? Что ты сделаешь, отец? Отнимешь у меня ноги, чтобы я не мог убежать? Только собаки не сбегают, если их держат на хорошем поводке. Верно? Люциус остановился, раздражённо стукнул тростью о пол. — Хватит препираться. Я ничего тебе не сделаю. — Правда? — с насмешкой спросил Драко. — Что-то не верится. Обычно за отказом следуют убедительные аргументы. Лишение рта. Пара сломанных рёбер. Или угрозы тем, кто мне дорог. О, я догадался: хозяин запретил тебе меня калечить. Провоцировать отца, зная, что тот не посмеет его тронуть, было приятно. Увлёкшись, Драко не заметил, как спрятанная внутри трости палочка оказалась в руке Малфоя-старшего. Короткий взмах — и метла вырвалась из рук парня, с треском ударилась о стену, переломившись пополам. — Салазар! Это была моя любимая метла, — выдохнул Драко. — Тогда не заставляй меня ломать то, что тебе дорого, — прошипел Люциус. — То, без чего ты не можешь существовать. Уголок губы Драко нервно дёрнулся. «Похоже, я ошибался. Отцу уже нечего терять. Даже Волдеморт его больше не пугает». Парень потупил взгляд и, больше не споря, молча последовал за отцом. О подземельях Малфой-Мэнора Драко предпочитал не думать. Легче было забыть об их существовании, чем о том, что Волдеморт превратил их в личную тюрьму. Но отец уверенно шагал прямо в их сердце. Воздух здесь был влажным, тяжёлым, пропитанным тошнотворным запахом немытых тел, крови и смерти. Крики пленников сливались в жуткую симфонию из хрипов, молитв и всхлипов. Люциус шёл быстро, не глядя по сторонам. Трость размеренно стучала по каменному полу. Драко же не осмеливался поднять голову. Внезапно костлявые пальцы мёртвой хваткой впились в голенище его сапога. Драко вздрогнул, схватился за кобуру с палочкой, но Люциус уже опередил его: он ударил тростью по рукам пленника, заставив того заскулить и вжаться в угол. Драко вгляделся в осунувшееся лицо и застыл от ужаса. — Ми… мистер Оливандер? — прошептал он, не веря своим глазам. Этот человек должен существовать в другом месте — среди витрин Косого переулка, запаха древесины и коробочек с палочками, а не сидеть здесь в цепях. Холодок пробежал по позвоночнику Драко. Он перевёл взгляд на отца. — Не задавай вопросов. Идём, — произнёс Люциус и быстро зашагал дальше. Однако Драко успел заметить, что пальцы отца крепче сжали набалдашник трости, а размеренное постукивание сменилось быстрым ритмом. — Кого ещё держит здесь хозяин? — спросил он. — Прекрати говорить как эльф. Ты не раб Тёмного Лорда. — Нет? Тогда кто я? Разве не этому ты меня всю жизнь учил — безропотно подчиняться, стоять на коленях, опустив голову? Ещё чуть-чуть — и мне начнут дарить носки. Или, может, я окажусь на месте мистера Оливандера? Когда, по-твоему, это случится, отец? — Это никогда не произойдёт, — Люциус резко остановился и развернулся к нему. — Потому что я учил тебя не подчиняться, а выживать. Драко невесело усмехнулся. — Какая разница? — Огромная. — Люциус отвёл взгляд. — Когда мне было столько же, сколько тебе сейчас, я тоже думал, что мир принадлежит сильным, — продолжил он, снова шагая вперёд. — Но потом я увидел, что даже самые сильные склоняют головы перед теми, кто сильнее их. Победителей редко судят, сын. Проигравших же судят всегда, а цена их поражения слишком высока. — Красивое оправдание твоим амбициям, которые ты решил навязать мне, — процедил Драко. — Опять будешь твердить про последнего Малфоя? Но разве не твои ошибки молодости привели наш род к этому? Плечи Люциуса напряглись, но голос остался бесстрастным. — Думай что хочешь… — Как мило, мне позволено думать, — с сарказмом протянул Драко. Люциус вздохнул, покачал головой и продолжил путь. Драко молча двинулся следом. Драко казалось, что коридор тянется бесконечно. Даже крики пленников остались где-то далеко позади. В этой гнетущей тишине мерный стук отцовской трости звучал оглушительно. Факелы загорались сами собой, стоило к ним приблизиться. Языки пламени выхватывали из мрака испещрённую рунами древнюю кладку. Большинство символов давно потускнели, однако некоторые всё ещё мерцали слабым магическим светом. — Их нанесли при строительстве поместья, — объяснил Люциус. — Эти чары не позволяют чужакам сюда проникнуть. Драко нахмурился. Он вырос в Малфой-Мэноре и всегда был уверен, что знает его лучше любого другого человека, но об этой части подземелий никогда не слышал. — Куда ведёт этот коридор? — Скоро узнаешь. Длинная галерея заканчивалась глухой каменной стеной, которая на первый взгляд ничем не отличалась от остальных. Малфой-старший уверенно поднял трость, несколько раз коснулся камней в определённой последовательности и начертил в воздухе сложную руну. Стена дрогнула. По серой кладке поползли светящиеся трещины, и с тяжёлым скрежетом камень начал расходиться, открывая узкий тёмный проход. Из глубины тянуло ледяным воздухом, и вместе с холодом в лицо ударил знакомый запах серы, заставив Драко стиснуть челюсть. Не говоря ни слова, он последовал за отцом. За проходом скрывалась круглая комната, все стены которой покрывала сеть древних рун, светящихся ровным голубоватым светом и подпитывающих сложное переплетение чар. В самом центре помещения парила прозрачная сфера. Внутри неё клубилась тьма. Чёрная масса медленно двигалась внутри сферы — то сжимаясь в плотный шар, то расползаясь дымными щупальцами по стенкам. Иногда она с силой ударялась о них, вызывая едва заметную рябь. Казалось, заключённое внутри существо всё ещё пыталось вырваться на свободу, несмотря на годы заточения. Драко замер на пороге. Тьма словно почувствовала его присутствие. Она беспокойно заметалась под прозрачной оболочкой, а одно из дымных щупалец потянулось в его сторону. Память швырнула его назад, подсовывая нужную книгу. Разрушенная библиотека. Разлетающиеся во все стороны книги. Полный боли и отчаяния крик Лианы. Чёрный дым, пожирающий всё на своём пути. Драко невольно попятился. — Нет… — голос сорвался. — Это невозможно. Люциус не отрывал взгляда от сферы. Свет рун освещал его бледное, измождённое лицо, придавая ему сходство с маской. — Подойди сюда, — сказал он, но Драко оставался неподвижен. — Это же обскур Лианы. Что ты задумал, отец? — Ты не должен повторить мою судьбу. — Люциус посмотрел на сына. В его глазах не было ни безумия, ни жестокости. Только бесконечная усталость и какая-то обречённая решимость. — Я пытался защитить тебя. Думал, что всё делаю правильно. Надеялся, что этого хватит. Но этого оказалось недостаточно. Поэтому, Драко, ты должен стать сильнее всех. Сильнее самых сильных. Драко почувствовал, как волосы встали дыбом. Он резко развернулся и бросился к выходу, но не успел преодолеть и нескольких метров, как услышал за спиной холодный голос: — Остолбеней. Тело тут же перестало слушаться. Ноги приросли к полу, руки застыли вдоль туловища. Через секунду невидимая сила подняла его в воздух и потащила назад. Драко беспомощно рухнул к ногам отца, не в силах пошевелить даже пальцем. — Обскур — это сила, сын, — произнёс Люциус. — Огромная сила. Когда-то она принадлежала твоей подруге, но теперь должна стать твоей. Драко не мог поверить своим ушам. «Ты спятил! Отец, остановись! Пожалуйста!» — хотел закричать он, но заклинание намертво сковало язык. Он слишком хорошо знал, что такое обскур. Не дар, не оружие, не источник могущества. Тёмный паразит, рождённый из боли и отчаяния, уничтожающий всё вокруг, включая своего носителя. Он не свел Лиану с ума только благодаря светлой магии в её жилах. Той магии, что наделила её даром видеть души. — Твоя подруга была ребёнком, — продолжал Люциус. — Она не знала, как подчинить обскур. Да и не смогла бы. — Он склонился над парнем и внимательно посмотрел ему в глаза. — Но ты другой. Ты сам выбрал путь легилимента. Ты учишься управлять разумом, проникать в чужие мысли, защищать себя от чужого вмешательства. Это оказалось весьма удачным совпадением, потому что ты не позволишь обскуру завладеть собой. Ты подчинишь его. Заставишь служить себе. И тогда больше никто не сможет диктовать тебе свою волю. В голосе Малфоя-старшего звучала почти фанатичная вера в собственную правоту. — Прости меня, сын, — эти слова прозвучали неожиданно тихо. — Но другого выхода я не вижу. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы позволить тебе умереть или допустить, чтобы они сделали с тобой то, что сделали со мной. Люциус поднялся и медленно отступил к стене, не отрывая взгляда от Драко, словно запоминая каждую черту его лица перед тем, как переступить черту, за которой уже нет возврата. Палочка в его руке начертала руну, и сфера взорвалась с оглушительным треском. Чёрная масса вырвалась на свободу. Она заметалась под потолком хаотичным вихрем, как вырвавшийся на волю хищник, ищущий новую добычу, а потом вонзилась в грудь Драко. Боль пришла не сразу, а нарастающей изнутри волной, пока не стала всем его телом, не проникла в каждую клеточку. Она рвала на куски, впивалась в лёгкие, сердце, голову. Глаза закатились, и его куда-то утянуло… Драко лежал в густой, тягучей, как расплавленная смола, жидкости. Он с трудом поднял руку, и с пальцев медленно скатились капли. Перевернувшись на бок, попытался встать на колени, но голова закружилась. Упершись в пол — или то, что казалось полом, — Драко снова погрузил ладони в чёрную воду и наконец огляделся. Вокруг простиралась бесконечная темнота. Не было ни стен, ни потолка — лишь живой и дышащий мрак. Перед ним возникло зеркало. В отражении он увидел девочку. Она сидела, съёжившись, обхватив ладонями острые коленки, пряча лицо в спутанных русых волосах. Девочка медленно подняла голову. — Лиана? — выдохнул Драко, подползая к зеркалу. Тяжело дыша, хрипя, он увязал в тягучей жидкости, но упорно пытался до неё дотянуться. — Лиана! Она протянула руку, и зеркало рассыпалось на осколки. Один из них кольнул его ладонь, и мир перевернулся… Драко посмотрел на свои руки: тонкие, хрупкие, покрытые полосками свежих порезов. Он стал ей. Стал Лианой. Перед глазами появилась решётка. Он оказался в клетке. Драко попытался сжаться в комок, спрятаться. Но женщина напротив не позволила это сделать: она схватила его за плечо, и лезвие ножа обожгло кожу, разрывая плоть. Он закричал. — Тише, Василиса, — ласково произнесла женщина. — Ты же знаешь, это бесполезно. Сколько бы ты ни кричала — никто за тобой не придёт. — Вы врёте, — прошептал он на чужом, незнакомом языке. — Мама, дядя… Они меня найдут. — Нет, фройляйн. Не найдут. И скоро ты забудешь их. Женщина моргнула, и цвет её глаз изменился: один стал ярко-голубым, а другой — тёмно-карим. Но Марта Ридхард никак не могла быть Геллертом Гриндевальдом. Голову Драко пронзила боль, будто один из осколков зеркала вонзился в темечко. Он замотал головой, пытаясь разделить наложившиеся друг на друга воспоминания. — Беги, Василиса, — донёсся далёкий голос. — Прячься, лисичка, беги! — А-ха-ха! Так даже интереснее, — с издёвкой протянула Марта голосом Гриндевальда. — Ты не сможешь меня убить, Елена. Чудовищ побеждают только чудовища! — Чудовищ побеждают только чудовища, — повторил Драко губами Лианы. Из его груди вырвались дымные щупальца. Пробив прутья клетки, они ринулись к женщине… Драко захлёбывался, тонул в чёрной жиже. Тягучая масса проникала в лёгкие, обжигала, словно раскалённая лава. Он барахтался так целую вечность, пока, наконец, не вынырнул. Малфой судорожно вдохнул и, порезав пальцы об острый край, схватил другой осколок, снова проваливаясь в воспоминание… Рядом с ним сидела девушка с янтарными глазами и длинными рыжими волосами, заплетёнными в косу. Он был ещё меньше. Точнее, Лиана была совсем крошкой. — Моя маленькая лисичка, а пальцев-то тебе хватит? — слух резанули резкие, гортанные звуки. Девушка говорила по-русски. — Хватит, маменька, — прошепелявил он, вытянув вперёд крошечные ручки. — У меня десять пальцев. А колец нужно всего три! Он сложил пальцы, показав указательный, безымянный и средний… Драко упустил осколок из окровавленных пальцев, и воспоминание ускользнуло. — Салазар, — выругался он и потянулся к следующему… Высокий лысый мужчина с серой кожей держал его за руку, ведя куда-то. Вокруг горели сотни, нет, тысячи разноцветных камней. — Когда-нибудь всё это будет твоим, лисичка, — произнёс он по-русски. — А сейчас? Я могу взять несколько камней сейчас? — Какая же ты нетерпеливая, Василиса, — улыбнулся Кощей. — Камни должны выбрать тебя, показать, кому они предназначены. Это случится позже. — Но я уже знаю, — маленькая Лиана указала на синий сапфир. — Этот камень подойдёт мальчику с такими же глазами. Ты знаешь, тятя, ему сейчас очень одиноко. А этот, — пальчик переместился на изумруд, — зелёный камень очень понравится мальчику с белыми волосами. Но, тятя, почему они не могут быть друзьями, если им обоим одиноко? Осколок вырвался. Драко потянулся за ним, но в руку уже толкнулся другой, острый, как гоблинский кинжал, пронзая ладонь насквозь… — Салазар, скажи мне правду, Елена! — закричал черноволосый мужчина. Его искажённое от гнева лицо показалось Драко знакомым. Он где-то видел его… Где-то, но не мог вспомнить где. — Почему, Елена? Почему ты меня бросила? — Потому что ты стал одержим! Ты хочешь того, что тебе не принадлежит! — Ты думаешь, что я не вправе взять то, что само бежит ко мне в руки? Разве это плохо? — Ты даже не понимаешь, — с горечью усмехнулась Елена. — Я могла умереть! Твоя ненасытность могла погубить меня!.. Малфой вытащил осколок из ладони и тот тут же взмыл обратно. Следом рассыпалось и воспоминание, возвращая парня в чёрную пустоту и вязкую воду. Но он не успел даже перевести дыхание, как следующий осколок вонзился прямо в его предплечье… Драко понял, что повреждённое воспоминание привело его в сад матери, не по окружающей обстановке — вокруг всё так же была только мгла — а по аромату цветущей сакуры. Он поднял голову и увидел над собой светловолосого мальчика. Чужими ушами Малфой услышал, как хрустят его собственные кости, пока щупальца обскура обвивают тело, ломая рёбра. Нарцисса бежала к нему, выкрикивая заклинания: — Фините Инкантатем! Эспульсо! Из темноты появилась книга и ударила его по предплечью. Осколок отлетел в сторону. Он застонал, стиснув зубы. — Проклятье! Хватит меня мучить! Это невыносимо! Ты хочешь, чтобы я тут умер или свихнулся? — процедил он, не понимая, к кому обращается. — Я уже разговариваю с обскуром, словно у него есть разум. Какая чушь! За книгой последовали другие — они кружились вокруг, взрывались, разлетались страницами, и вдруг все разом рухнули в чёрную воду. Новый осколок устремился к Драко. Его острый край замер прямо перед глазами. — Пожалуйста, прекрати! — взмолился он. — Перестань мне это показывать! Это даже не воспоминания, а какие-то хаотичные обрывки. Что я должен с ними делать? Но осколок впился ему в плечо. На этот раз Драко не провалился в воспоминание. Вместо этого он увидел Люциуса. Тот стоял перед ним, направив палочку, точь-в точь как в реальности всего мгновение назад. — Легилименс! Осколки зеркала разлетелись серебряной крошкой. Люциус ухмыльнулся, и чёрная жижа начала подниматься по телу Драко, заползая в рот, нос, уши…

✶✶✶

Ему удалось вынырнуть обратно сквозь раздирающую боль. Лёгкие жгло, перед глазами плыли кровавые пятна. Сквозь шум в ушах пробивался яростный голос матери: резкий, грубый, такой, какой Драко никогда не слышал. — Ты совсем спятил? Посмотри, что ты сделал с нашим ребёнком! — Так нужно, Цисси! — рявкнул Люциус. — Он мой сын! — Он Малфой! Отец ударил тростью о пол. Звук расколол воздух, отразился от стен и вонзился в виски Драко раскалённым гвоздём. Он зажал уши ладонями, но головная боль не отпускала, проникая в черепную коробку вместе с криками родителей. — Поэтому ты его мучил? Решил так воспитывать наследника? Я верила тебе, Люций! Верила больше, чем себе! — О, дорогая, не строй из себя невинность! Ты всегда всё знала. Просто не хотела замечать. — Я не могла. Не могла! Я боялась снова испытать то, что пережила тогда. Но я даже не могла представить, что после того что с тобой сделали, ты способен на подобную жестокость. Ты же должен был стать хорошим отцом. Должен был всё исправить, а вместо этого ломаешь нашего сына, как когда-то сломали тебя. — Твои фантазии не имеют ничего общего с реальностью. — Да, я ошиблась. Я надеялась, что вы сможете помочь друг другу. Я думала… — её голос разбился о рыдание, хрустальным звоном рассыпаясь по каменному полу. Драко поднялся на локти. Голова гудела, в груди горело. — Мама… — прохрипел он, будто всё ещё захлёбывался чёрной жижей. Нарцисса рванулась к нему, но Малфой-старший схватил её за локоть. — Драко… прости меня… я не знала… я должна была что-то сделать… — шептала она, задыхаясь от слёз. Мать попыталась вырваться, но Люциус оттолкнул её, и она рухнула на колени, ударившись о стену. — Нет, Цисси. Рано. Он ещё не осознал, что произошло. Внутри Драко будто что-то щёлкнуло. Тьма вырвалась из него и устремилась к Люциусу. Отец даже не успел закричать. Дымные щупальца сомкнулись вокруг мужчины, послышался отвратительный хруст. Позвонки, рёбра, ключицы трещали, будто их сминал гигантский пресс. Из разорванных конечностей фонтаном брызнула кровь, заливая стены, синий шёлк платья Нарциссы и самого Драко. Он почувствовал металлический привкус на губах. Уронив на пол то что осталось от Люциуса Малфоя, дымные щупальца втянулись обратно в его тело, и всё стихло. Даже головная боль ушла. Только сердце бешено колотилось в горле. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук.