Глава 47. Игроки и те, кто не научился играть

Нарцисса застыла посреди подземного коридора, чувствуя, как стены смыкаются вокруг неё, будто пытаясь замуровать в каменном мешке. Высохшие дорожки слёз превратили тонкую кожу в старый потрескавшийся пергамент, а свет рун расплывался перед глазами мутными пятнами. Старая, давно затянувшаяся рана в душе Нарциссы вновь открылась и закровоточила. Её разбередили жестокие, но правдивые слова юной волшебницы, чьё детство было украдено и навсегда забыто. И в этом тоже была её вина. До того как Люциус вторгся в повреждённый разум девочки, осколки её памяти ещё можно было собрать воедино. Медитации, которым Цинь Фан когда-то обучил Нарциссу, наверняка помогли бы Лиане вернуть хотя бы часть утраченного. В конце концов, именно они почти год позволяли девочке жить с обскуром внутри, сохраняя рассудок. Но тогда Нарцисса снова доверилась мужу. Снова убедила себя, что он непременно исправит очередную ошибку. Горькая усмешка тронула её губы. Страшная ирония судьбы заключалась в том, что спустя столько лет история повторялась. В Лиане, словно в кривом зеркале, Нарцисса видела себя пятнадцать лет назад. А ещё раньше, когда Нарциссе было столько же лет, сколько сейчас Лиане, Цинь Фан говорил ей, передвигая по доске камни го: — Смотри, сяоцзе, достаточно поставить камни на нужные места и наблюдать, как развиваются события. Не стоит создавать суету. Иногда, чтобы выиграть партию, нужно позволить противнику сделать ход, который ты уже просчитала. Чемпион Фэнхуана поставил камень в центр доски. Его иссиня-чёрные волосы были уложены в высокий пучок, закреплённый золотым гуанем, в котором отражалось весеннее солнце, рассыпая блики по поверхности Чёрного озера. Одна непослушная прядь всё время выбивалась и падала на скулу, когда он наклонял голову. — Так вот почему Фэнхуан никогда не появлялся в скандальных статьях о Турнире Трёх Волшебников? Твой наставник уже расставил свои камни? — Нет. Мы не расставляем камни там, где не собираемся играть. Вмешиваться в дела Колдотворца неразумно, а в Хогвартсе у нас нет интересов. Гора бессмертных слишком далеко от туманного Альбиона. — А мне кажется, что твой наставник просто боится Кощея, — с усмешкой произнесла Нарцисса, не отрывая взгляда от доски. — Не боится, сяоцзе. Опасается. Это разные вещи. Кощей прожил столько же, сколько и наставник Линь. Он уже умирал и воскресал. Но бессмертие он получил не через самосовершенствование — его путь гораздо темнее. Нарцисса вспомнила слухи о русских волшебниках, ходившие по коридорам Хогвартса. Они множились, обрастая жуткими подробностями. Но она всегда относилась к ним скептически. Так было легче: если всё это правда, дружба профессора Реддла с Кощеем могла поставить её близких под удар. Наставник Елены Радонежской не раз бывал и на собраниях декана, и на вечеринках Барти Крауча. Они даже жили не в своём странном домике на курьих ножках, а в слизеринских подземельях. — Да, я слышала, что убить его сложно. Его смерть находится на конце иглы, а игла спрятана в недрах Медной горы, — Нарцисса сделала паузу, решая, на какую клетку поставить камень. — Но это звучит слишком неправдоподобно. Больше похоже на сказку Барда Бидля, чем на правду. — Ну почему же? — тонкие губы парня растянулись в улыбке, из-за чего его раскосые глаза превратились в щёлочки. — А если в этой игле спрятана часть его души? Ты же слышала о подобном? Или в Хогвартсе не изучают столь тёмную магию? — Нет, не изучают, — протянула она. Разговор становился всё более тревожным. — Тогда странно, почему наш декан сдружился со столь тёмным человеком. — Тёмные камни притягивают такие же тёмные души, — Цинь Фан достал из плетёной баночки чёрный камень и поставил его на доску. Нарцисса поморщилась и резко выпалила: — Жизнь — не игра в го, мистер Фан. — Ты ошибаешься. Вся наша жизнь — игра. Только кто-то играет в шахматы, а кто-то в го. И если не хочешь проиграть, камни нужно двигать постоянно. И сейчас я говорю не только о политике и магии, но и о любви. — Тогда можешь не переживать за меня. У меня уже есть тот, кто будет делать ходы за меня, — пожала плечами Нарцисса. Цинь Фан улыбнулся и, оторвав взгляд от доски, посмотрел на гладь озера. — Не слишком ли ты полагаешься на Люциуса Малфоя? — Нет. Я думаю, что в отношениях важны не только чувства и ухаживания. Важно стать опорой для любимого, тем, на кого он сможет опереться. — То есть ты хочешь, чтобы он принимал решения, опираясь на тебя, а ты поддерживала любой его выбор? — Конечно. Он же мой будущий муж. — Ты забываешь одну важную вещь: важно оставаться собой, а не растворяться в другом. Если всё время быть чьей-то опорой, можно потерять способность идти самостоятельно, — спокойно произнёс Цинь Фан. По его равнодушному голосу невозможно было понять, что он чувствует на самом деле. — Когда-нибудь ты не сможешь полагаться ни на Люциуса Малфоя, ни на Корделию Забини, ни на свою сестру. Тебе придётся расставлять камни самой, без их советов. — Ты говоришь как предсказатель. И твои пророчества слишком зловещи, — сказала Нарцисса, подражая его манере речи, но продолжая нервно перебирать пальцами белые камни. Ей стоило бы научиться говорить так же холодно и держаться так же прямо, как сидящий напротив неё парень в ханьфу. — Я не предсказатель и не знаю, что случится, сяоцзе. Но я прекрасно вижу, что происходит и к чему всё это ведёт. — Он указал на доску. — Сейчас ты играешь так, словно боишься проиграть. Но на самом деле ты боишься сделать ход, который может изменить исход партии. Ты предпочитаешь ждать, пока кто-то другой сделает его за тебя. Цинь Фан слегка наклонил голову и поставил ещё один чёрный камень, перерезая все возможные ходы Нарциссы. — Я снова воспользовался твоим страхом и победил, сяоцзе, — сказал он, глубоко вдохнув. — На Горе Бессмертных сейчас цветёт инхуа. Так не хватает этого аромата в воздухе. Хочешь, я отправлю тебе несколько ростков этих деревьев? — Хочу, мистер Фан. Обязательно посажу их в своём саду, — сказала Нарцисса, ставя на пустую доску камень и начиная новую партию в го. На этот раз она была намерена выиграть. Слова Цинь Фана Нарцисса поняла слишком буквально. Позже, когда Беллатриса пришла к ней с очередной просьбой, она резко отказала. — Почему ты думаешь, что я всегда буду с тобой, Белла? — голос Нарциссы прозвучал слишком холодно, совсем не так, как ей хотелось. — У меня есть свои дела. — Ты не поможешь мне с окклюменцией? Совсем-совсем? — Беллатриса сжала Нарциссу в объятиях. — Ну пожалуйста. Я должна знать магию разума лучше Люциуса и Северуса, чтобы покорить профессора Реддла. — Я выхожу замуж и стану леди Малфой. Тебе тоже пора научиться жить самостоятельно, — отчеканила Нарцисса, высвобождаясь из хватки сестры. — Перестань во всём полагаться на меня. Твои заискивания перед деканом уже начинают раздражать не только меня, но и Рудольфуса. — А меня раздражаешь ты, Цисси! — обиженно надула губы Беллатриса и, показав Нарциссе язык, выбежала из слизеринской гостиной. Несколько часов спустя её нашли в пустом классе на третьем этаже. Она сидела на полу, обхватив колени, и раскачивалась из стороны в сторону. Совсем недавно выяснилось, что вместе с рассудком Беллатриса потеряла и часть воспоминаний. Из её памяти исчезли целые дни и даже недели из 1985 года. Что же на самом деле произошло в тот день, так никто и не узнал. Была ли это её собственная неосторожность или чьё-то вмешательство, также оставалось загадкой. В предположение сестры о том, что это Люциус вторгся в её разум, Нарцисса не верила до сих пор. Если бы тогда она ответила иначе, то Белла не потеряла бы рассудок, не попала бы в Мунго и не сбежала оттуда к Пожирателям Смерти. Она не оказалась бы в Азкабане. Теперь, стоя в подземелье Малфой Мэнора, Нарцисса осознала горькую истину. В школе она оттолкнула Беллатрису, потом точно так же поступила с мужем и сыном. Всю свою жизнь она боялась стать человеком, на которого можно положиться, опасаясь, что её ошибки будут слишком серьёзными и неисправимыми. Нарцисса наивно верила, что Люциус найдёт опору в Драко, а Драко — в Лиане. Но этого оказалось недостаточно. Она так и не научилась играть в го.

✶✶✶

Как только Лиана переступила порог круглой комнаты, пропитанный запахом серы и железа воздух тут же ударил в ноздри, оставляя на языке тяжёлый металлический привкус. Девушка невольно зажмурилась — не от запаха, а от ужаса, который охватил её при виде открывшейся картины. Левая рука потянулась к кобуре с волшебной палочкой на бедре, однако она тут же одёрнула себя. «Успокойся, трусиха. Мне сейчас понадобится не палочка, а зелье из сумки». Её ладонь переместилась выше, проверив молнию на поясной сумке, где рядом с успокоительным лежало зелье сна без сновидений. Только после этого Лиана сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь. Кровь была повсюду: она засохла густыми разводами на полу, широкими брызгами растеклась по стенам, забилась в щели. Холодный свет рун придавал ей густой чёрный оттенок, превращая смерть в нечто живое, затаившееся в этой комнате. Кровь покрывала и вжавшегося в стену парня, пропитав его одежду, руки, склеив светлые волосы в прилипшие ко лбу и скулам тёмные влажные пряди. Драко казался статуей, возведённой лишь для того, чтобы напоминать о существовании Мира Мёртвых. На появление Лианы он не отреагировал. Широко раскрытые серые глаза по-прежнему смотрели в одну точку, а взгляд оставался остекленевшим и пустым. Лиана опустилась перед ним на колени, не заметив, что кровь испачкала подол её светлого платья. — Драко, — тихо позвала она, опасаясь, что громкий звук может разбудить монстра, который теперь жил внутри него. О том, что обскур способен сменить носителя, не говорилось ни в одной книге, которую ей довелось прочитать. Даже Ньют Саламандер не сталкивался с подобным. Лиана понятия не имела, как тёмный паразит отреагирует на применение чар и как это скажется на Драко. Какие заклинания могут навредить, а какие, наоборот, помогут? Действовать наугад было слишком рискованно, а то, что сейчас происходило с Драко и как обскур переплёлся с его магией, оставалось неясным. Драко не отреагировал даже на её голос. — Драко, — снова позвала она. — Посмотри на меня. Он моргнул, вздрогнул, и взгляд наконец сфокусировался. — Я… я не хотел… — заикаясь, произнёс он сломанным, глухим голосом. — Знаю. — Он заставил меня… — Я знаю. — Я убил отца… Лицо Драко дёрнулось, будто само признание причиняло ему невыносимую боль. Лиана коснулась его руки, но он резко отпрянул, ударившись спиной о стену, и замер, как загнанный в угол зверь, даже перестал дышать. По его предплечью поползли тонкие чёрные вены. Они расползались под кожей, словно корни ядовитого растения, обвивая метку Пожирателя, поднимаясь выше и скрываясь под одеждой. Лиана не ожидала такой реакции. Когда обскур жил в ней, он никогда не проявлялся так ярко и агрессивно. Ничего подобного не происходило и в те моменты, когда она теряла контроль и дымные щупальца вырывались из её тела. — Это не твоя вина, любимый, — прошептала девушка, не смея больше к нему прикасаться. По щеке Малфоя скатилась слеза, оставляя на грязной коже влажный след. — Нет… моя. Я не смог справиться… он кричал на маму, и эта… эта тварь внутри меня… — задыхаясь, Драко с силой ударил себя кулаком в грудь, пытаясь сдержать рыдание. Чёрные прожилки расползались по шее, поднимаясь к скулам. — Не понимаю, как мне жить дальше, — выдохнул Драко. — Можно ли мне вообще жить дальше? — Это не ты убил отца, — спокойно ответила Лиана. — Это сделал обскур. Он почувствовал твою ненависть, твой страх и напал именно на Люциуса, а не на Нарциссу. И эту ненависть в тебе взрастил сам Люциус. Если кого и винить, то только его. Поддавшись порыву, девушка наклонилась ближе и осторожно провела ладонью по щеке Малфоя. Кожа была ледяной, влажной от пота и крови. — Семнадцать лет ты играл роль высокомерного наследника, живя с монстром и молча терпя его жестокие наказания, — продолжила она, почти касаясь губами его уха. — Ты пережил пытки Волдеморта и уроки окклюменции у Беллатрисы. Пройдя через боль и мучения, ты научился управлять собственным разумом. Значит, сможешь научиться контролировать и это. Ты можешь заставить обскур уснуть. Поверь мне, мой милый Драко. Я знаю, о чём говорю. Он был внутри меня. Это моя магия и моё отчаяние его создали. — Ты права лишь в том, что я всю жизнь жил среди чудовищ. Все мои попытки сохранить волю оказались тщетными. Они всё-таки сделали из меня своё подобие. — Не говори так, — возразила девушка, тряхнув головой. — Почему? Это правда, — Драко резко поднял на неё глаза. Прожилки добрались и до них, чёрной паутиной расходясь по белкам. — Потому что ты Драко Люциус Малфой. Самый талантливый студент Слизерина. Самый добрый, чуткий и умный человек из всех, кого я знаю. И потому что мы с Блейзом любим тебя и не откажемся от тебя. Если ты убил кого-то, это ничего не меняет. — Я не просто убил кого-то, Лиана, — закричал он. — Я убил своего учителя, своего отца! Где тут доброта и чуткость? Это же абсурд! То, что ты говоришь, полный бред! Обскур внутри него взревел. Чёрные щупальца вырвались из спины, словно длинные лапы акромантула, и рванули к ней, сжимая шею мёртвой хваткой. — Счи…тай… — прохрипела Лиана, используя последний оставшийся в лёгких воздух. Драко сжался в комок, обхватил колени ладонями и прижал их к груди, хрипло выдыхая: — Один… два… три… Воздуха не хватало, перед глазами Лианы поплыла серая пелена. Сознание уже ускользало, но прежде чем тьма сомкнулась окончательно, она услышала крик Драко и дымные отростки нехотя втянулись обратно в его тело. Он отполз от неё подальше, вцепился пальцами в волосы и завыл. Девушка закашлялась, судорожно хватая ртом воздух. Горло саднило, кожа на шее горела. Вытерев выступившие слёзы, она хрипло произнесла: — Послушай меня, Драко: мы справимся с этим. Я и твоя мама — мы обе поможем. Драко сидел, уткнувшись лбом в колени, его плечи дрожали от беззвучных рыданий. Лиана снова села с ним рядом, монотонно, будто колыбельную, повторяя: — Тише, милый. Всё будет хорошо… Дыши со мной. Вдохни глубоко, а потом медленно выдохни. Ей показалось, что они просидели так несколько часов, пока дыхание Драко не стало ровным, а чёрная сеть вен не исчезла. Наконец, он поднял голову, и Лиана протянула ему флакон с успокоительным зельем. Малфой схватил его и выпил залпом. — Я хочу спать, — выдавил он. — Конечно, мой хороший. Мы сейчас поднимемся в твоё крыло, и ты ляжешь в постель. — Нет. Я останусь здесь, — возразил Драко, но в голосе уже не было прежнего упрямства. Зелье начинало действовать. — Ты не можешь сидеть в этом подземелье, милый. Так нельзя. — Но я опасен. — Не для меня. — Но обскур только что… — Он не убил меня. Он отступил. Ты заставил его это сделать. — перебила Лиана, накрывая его ладонь своей. — Это уже победа, Драко. Пусть совсем маленькая, но первая. Дети тоже не сразу начинают ходить. Сначала у них бывают неконтролируемые вспышки магии, а потом они учатся управлять ею в школе. С обскуром будет так же: ты постепенно научишься жить с ним. Она слегка сжала его пальцы, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ты справишься. Я знаю, что справишься. Драко долго молчал. Во взгляде ещё боролись страх, вина и отчаяние, но постепенно напряжение в плечах ослабло и он медленно кивнул. — Ладно. Я лягу в свою постель. Может быть… так действительно будет лучше. Лиана облегчённо выдохнула. Она помогла ему подняться. Драко тяжело опёрся на её плечо, и они вместе направились к выходу из подземелья.

✶✶✶

Драко провёл в постели три дня. Первые сутки он проспал, а когда проснулся, лишь перевернулся на бок, отказываясь вставать. Всё это время Лиана не отходила от него ни на шаг — девушка заставляла его пить зелья, растирала затёкшие плечи, поправляла сбившиеся простыни. Она и сама жила на восстанавливающем, которое уже начало заменять ей пищу и сон. Её не покидал страх: стоит ей закрыть глаза — и снова случится что-нибудь ужасное. Когда Драко снова уснул, Нарциссе с большим трудом удалось уговорить Лиану хотя бы немного поесть и поспать. От еды её мутило, но Лиана всё же заставила себя проглотить несколько ложек овсянки и выпить чай с молоком. Однако едва голова коснулась подушки, девушка провалилась в глубокий сон. Разбудил её вернувшийся из Луизианы Блейз. Он был в ярости: минут десять метался по комнате, выкрикивая проклятия в сторону всего рода Малфоев, тёмной магии и всех забытых богов, которые допустили существование такой гадости, как обскур. Потом подскочил к кровати и схватил не до конца проснувшуюся Лиану за щёки, поворачивая её голову из стороны в сторону. — Со мной всё хорошо, — невнятно пролепетала она, потому что его хватка вытянула её губы в трубочку. — Успокойся. К счастью, следы нападения тёмного паразита на её шее к этому времени уже полностью зажили. Забини всмотрелся в её лицо, убедился, что с ней действительно всё в порядке, и только тогда отпустил. Со вздохом облегчения он рухнул на кровать рядом с ней. — Я так устал, душа моя, — глухо произнёс он. — Пора прекращать эту ужасную традицию — проводить каждые каникулы, пытаясь не сдохнуть. — Как прошла твоя поездка в Орлеан? — спросила Лиана, положив голову ему на грудь. — Ты передал Махалии кости Кайин? А потом? Она просила о чём-то ещё? Ты встречался с Лаво или с кем-нибудь ещё? — Столько вопросов, — усмехнулся Забини, обнимая её за талию. — Кости отдал, остальное не так важно. Лиана подняла голову и посмотрела на него: — И ты совсем не расскажешь, чем занимался три дня? — Не хмурься, — он коснулся кончиками пальцев складки между её бровями. — Я учился. Это было почти как на уроках защиты от тёмных искусств — только с живыми примерами. Мисс Делори могла бы стать хорошим преподавателем, если бы не её привычка говорить загадками. Лиана ни на секунду не поверила этому нарочито небрежному тону. Блейз всегда умалчивал о самых мрачных и опасных деталях, не желая её волновать. И сейчас он явно не собирался делиться подробностями, тут же сменив тему. — Как наш белобрысый придурок? — спросил Блейз, стягивая с шеи гри-гри и небрежно бросая его на прикроватную тумбочку. — Он сильно пострадал? Всё произошло так некстати. Малфой только начал приходить в себя после бала. Лиана уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь тихонько приоткрылась, и в проёме появилась Нарцисса. — Драко проснулся, — негромко сообщила она. Девушка тут же вскочила на ноги, Блейз поднялся следом. Они вышли в коридор и направились к спальне Малфоя, но у самой двери Забини неожиданно остановился, широко расставив руки, загораживая проход. — Я поговорю с ним наедине, — заявил он. — Прости, что? — опешила Нарцисса. — Наедине, — повторил Блейз уже твёрже. — Я знаю, что ему сейчас нужно. И знаю, что сказать. А вам лучше не вмешиваться. — Блейз, я его мать. — А я его лучший друг, — отрезал Забини с раздражением в голосе. — Наберитесь терпения, миссис Малфой, и дайте мне немного времени. Он распахнул дверь, вошёл в комнату и захлопнул её прямо перед носом хозяйки дома. — Нет, вы только посмотрите на него, — произнесла Нарцисса с таким искренним изумлением, что Лиана едва сдержала улыбку. — Этот наглый колдун вырос у меня на глазах, регулярно ел за моим столом, а теперь выставляет меня из спальни собственного сына. — Не обижайтесь на него, — мягко сказала Лиана. — Они всегда так делают. — Запираются и никого не пускают? — миссис Малфой приподняла бровь, напоминая этим жестом Лиане самого Драко. — Именно. Потом несколько часов спорят, ругаются или читают друг другу нотации. Однажды они даже подрались. Но именно так они всегда находят решение. — Подрались? — Нарцисса недоверчиво покачала головой. — Что-то не верится, что Блейз способен на такое. Он всегда был таким спокойным мальчиком. Как же он мог так сильно измениться? Лиана не ответила. Она закусила губу, а пальцы сами потянулись к кружевному краю манжеты, начав нервно теребить ткань. Нарцисса заметила этот жест и мягко накрыла ладонь девушки своей, останавливая беспокойное движение. — Пойдём, — в голосе миссис Малфой слышалось усталое понимание. — Нам обеим нужно выпить чаю. Они неспешно направились в расположенную рядом малую гостиную. Нарцисса устроилась в одном из кресел с прямой высокой спинкой и коротким взмахом палочки подозвала домовика. Как только эльф появился, она приказала подать чай, и тот низко поклонился, тут же исчезнув. Спустя несколько минут в комнату вплыл пузатый фарфоровый чайник с золотистой росписью. За ним, словно стайка утят за мамой-уткой, следовали чашки, сахарница и небольшая тарелка с печеньем. Подлетев к столику, чайник деловито наклонился, разливая чай. Лиана обхватила чашку обеими руками, ощущая знакомый аромат бергамота и шиповника, и сделала осторожный глоток. Приятное тепло разлилось по горлу, и впервые за последние дни она почувствовала, как напряжение начинает отпускать мышцы плеч. Когда оба её любимых мальчика находились рядом, тревога отступала. Лиана ни минуты не сомневалась, что Драко заставит обскур уснуть. А может быть, им и вовсе удастся помочь ему избавиться от тёмного паразита. Когда-то они с Нарциссой искали способ отделить обскур от носителя, но тогда их плану помешал Люциус. На этот раз всё будет иначе. Они продумают каждый шаг, учтут все возможные ошибки и не допустят повторения прошлых неудач. Лиана подняла взгляд на миссис Малфой и заметила в её лице ту же сосредоточенную решимость. Размышления прервало появление большой серой совы, вылетевшей из камина. Птица явно не рассчитала траекторию. С громким уханьем она плюхнулась прямо на столик, опрокидывая сахарницу и блюдце, которые со звоном разлетелись на осколки. Фарфоровый чайник отскочил с неожиданной для посуды прытью. Его крышечка сердито приподнялась и несколько раз возмущённо клацнула, выпуская облачка пара. — Ох, ради Мерлина… — пробормотала Нарцисса. Сова встряхнулась, будто именно она пострадала больше всех, и бросила на чайник оскорблённый взгляд. Лиана заметила ярко-красный конверт, привязанный к её лапе. Стоило Нарциссе снять письмо, как оно вырвалось у неё из рук, зависло в воздухе и с громким хлопком раскрылось. По гостиной прокатился взволнованный мужской голос: — Подождите, миссис Малфой! Не убивайте пегаса! Если он хромает, это ещё не повод его усыплять! Копыта этих существ прекрасно поддаются лечению! Просто дождитесь меня. Я приеду! Последние слова прозвучали почти отчаянно. Конверт вспыхнул и осыпался пеплом. Лиана ошарашенно заморгала, а Нарцисса, не пытаясь скрыть радость, победоносно улыбнулась. — Кажется, мистер Саламандер всё же почтит Малфой Мэнор своим присутствием.