Ярмарка искусств в Нанкине

Нанкин встретил Хонг Се на следующий день шумом, множеством зверей на улицах и атмосферой радости и заинтересованности, которая витала в воздухе среди жителей и гостей города — ведь в те дни в городе проводилась ярмарка искусств Ишу Боланхэй, главное событие всего года. Со всех концов провинции Цзянсу в столицу съезжались лучшие мастера в своем деле — кузнецы, гончары, ювелиры, пекари, ткачи и многие, многие другие. Центральная площадь Нанкина превращалась в один большой рынок, где каждый, у кого в кошеле было хотя бы несколько юаней, мог купить себе товар по душе. Ну а если у посетителя за душой не было ни единого цзина серебра — к его услугам были многочисленные показы и демонстрации, когда можно было совершенно бесплатно лицезреть самых искусных мастеров со всей провинции и то, что на что они были способны. В воздухе висели тягучие трели баньху и саньсаня от музыкантов, услаждавших слух гостей ярмарки, на столбах и перекладинах висели ярко-красные бумажные фонари и со всех сторон доносились на разные голоса разговоры продавцов и покупателей на байхуа. На всякий случае прижав лапы к кошелю на поясе, чтобы не стать возможной добычей карманников, Хонг Се двинулся в сторону певучего звона металла, который раздавался из западной части ярмарки. Дойдя до места, лис стал свидетелем воистину восхитительного зрелища — тигра-кузнеца в рабочем сером чанфу и параболическим сягуанем на голове, который ковал невероятной красоты цветок розы, орудуя молотом и ровняя красно-желтые листы металла, затем придавая им изогнутую форму. Подмастерьев у кузнеца не было, и он все делал сам — поддувал лапой воздух в горне, доставал заготовки, укладывал их на наковальню, гнул мягкие подплавленные заготовки и сворачивал их лишь в одном ему ведомом порядке. Было видно, что кузнец занимался этим далеко не в первый раз за день — позади него, подвешенные на веревке, висело уже с десяток готовых роз, и каждая была непохожа на другие.

***

Внезапно раздался грозный окрик: — В сторону! Дорогу! Разойдитесь! Вздрогнув от неожиданности, Хонг Се лишь успел развернуться и увидел, как к нему приближаются несколько носильщиков в одинаковых бледно-голубых рубахах, несших на своих плечах богато украшенный паланкин. Солдаты с мечами в ножнах расталкивали прохожих, чтобы паланкин мог пройти дальше. Внезапно, когда паланкин поравнялся с местом, где кузнец показывал свое искусство, раздался короткий женский голос из-за занавески на окне, и носильщики сразу же послушно остановились, после чего очень мягко положили паланкин на землю. Раздвинулась занавеска, и наружу одна за другой вышли две служанки в темно-серых чанъао. Следом из паланкина, поддерживаемая под лапы, вышла третья девушка — и Хонг Се невольно залюбовался ей. Она была молодой миловидной тигрицей, еще юной — вряд ли ей было даже восемнадцать лет. В сравнении со служанками ее одежда была куда более красочной и пышной — светло-голубой чанъэр ниже колена, под которым угадывался кремовый цюйцзянь, шелковое платье с золотыми вышитыми нитями. Стоило тигрице повести головой, как нефритовые фуцзи на ее голове закачались с легким каменным затухающим звуком. Следом за тигрицей из паланкина вылез взрослый тигр, вероятно, родственник девушки, облаченный в пурпурный шелковый чанъпу без рукавов с вышитым драконом и светло-серебряной рубашкой, пододетой под чанъпу. Поправив шелковую шапочку на голове и взявшись за ремень сяояо на поясе, тигр что-то негромко сказал девушке, но та помотала головой и подошла ближе к кузнецу. Тот, заметив столь знатных гостей, сразу потерял свой кураж и опустил глаза, стремясь не смотреть прямо в глаза молодой тигрице. Девушка лишь улыбнулась и первой заговорила: — Гуанжен, ваши изделия просто прекрасны. Как ваше имя? Вероятно, обращение тигрицы совсем сбило кузнеца с толку, и он начал что-то невнятно бормотать, склонив голову, пока один из солдат, который сопровождал паланкин, не произнес грубым голосом: — Изволь отвечать, когда к тебе обращается сяоцзе Си Лань! Наконец, кузнец смог выдавить из себя: — Сяоцзе, вы очень любезны, это всего лишь обычное железо. Меня зовут Чжоу Цинь, и я приношу извинения, что осквернил ваш утонченный слух именем презренного низкородного кузнеца, — даже со стороны Хонг Се увидел, как тигр, сопровождавший Си Лань, самодовольно улыбнулся, услышав последние самоуничижительные слова, и это помогло ему расслабиться и отнестись к личности кузнеца более спокойно, видя, что тот ведет себя подобающе. Наконец, Чжоу Цинь нашел в себе силы поднять голову, но, соблюдая правила приличия, он избегал смотреть в глаза тигрице, направив взгляд в сторону от нее, чтобы сопровождение Си Лань не сочло его слишком наглым и нарушающим правила приличия. Впрочем, стоило Хонг Се увидеть то, как Си Лань посмотрела на Чжоу Циня, когда тот поднял голову, как сознание лиса накрыл ярчайший образ, заставивший его задохнуться. Так вот о чем было его видение! В Нанкине было суждено родиться будущей части Воина Дракона! Со всей ясностью, словно он видел это собственными глазами, Хонг Се четко разглядел, что отпрыск Си Лань и Чжоу Циня — это то, ради чего глубокое подсознание намекнуло ему задержаться в Нанкине. Столкновение их взглядов было кратким, не нарушающим норм приличия в общении между знатной девушкой и простым зверем низкого происхождения, но наблюдательный Хонг Се, стоящий в стороне, сразу же понял — Си Лань явно запал в душу мужественный образ кузнеца такой же видовой принадлежности, что и у нее, а Чжоу Цинь был очарован юной красавицей. Си Лань, явно впечатленная мастерством кузнеца, собиралась было купить одну из его роз, но тигр рядом с ней твердо, но несильно сжал ее плечо: — А-Лань, тебе не пристало самой покупать товары у простых зверей. Твои служанки справятся с этим лучше. — Но дядя Си Хан! Мне уже не десять лет, я сама могу решать! Си Хан покачал головой: — Он — простой кузнец, и девушке твоего происхождения не подобает общаться с ним напрямую. Если ты уж так хочешь эту розу… Мин! Подойди сюда! Одна из служанок, крольчиха, мгновенно подошла к Си Хану и склонила голову: — Что прикажете, дае? — Спроси у этого кузнеца, сколько стоит эта роза, и купи ее. Си Лань покачала головой: — Нет, дядя! Пусть он сделает мне новую! Подумав несколько секунд и посмотрев на кузнеца, который слышал беседу, Си Хан медленно кивнул, и Чжоу Цинь, почтительно склонив голову, потянулся за заготовкой.

***

Хонг Се наблюдал за тем, как Чжоу Цинь создавал новую розу для Си Лань. Насколько были прекрасны его предыдущие творения, настолько же лучше всех них вместе взятых был новый железный цветок. Искусность кузнеца зашла так далеко, что он даже сумел написать иероглифами свое имя на железных листах металлической розы, ориентируя прожилки. Лис не очень смыслил в высоком искусстве, но он был уверен, что роза такой красоты уместно смотрелась бы даже в императорском дворце — не говоря уж о доме пусть и знатной, но все же не самой высокородной девушки. Роза была прекрасна, но передать ее лично в лапы Си Лань Чжоу Циню не позволили — остывшую розу приняла служанка Ян, остроносая крыса с розовым носом, и именно она отдала ее тигрице. Си Хан собрался было запустить лапу в кошель, чтобы отсчитать серебро, но Чжоу Цинь низко склонил голову: — Почтенный господин, я не считаю себя вправе брать деньги за эту розу. Я создал ее по высочайшей просьбе сяоцзе, и для меня честь показать свои скромные умения даже за бесплатно. Я не заслуживаю денег за эту работу. Си Хан лишь усмехнулся, снова оставшись довольным тоном слов кузнеца, но внезапно Си Лань сама взяла в лапы небольшую гость серебряных монет и передала ее Мин, которая все же отдала их Чжоу Циню. Держа в лапах железную розу, Си Лань в последний раз улыбнулась, после чего в сопровождении служанок и Си Хана вернулась обратно в паланкин. Носильщики без видимых усилий подняли его с земли и положили его себе на плечи, а солдаты выстроились с двух сторон, после чего процессия чинно двинулась дальше в сторону выхода с ярмарки.

***

В тот момент разум Хонг Се усиленно работал. Ему предстояла невероятно сложная по своей сути задача — каким-то образом устроить тайную встречу Чжоу Циня и Си Лань. Первый и самый главный шаг был сделан — они узнали о существовании друг друга и, более того, испытали взаимную симпатию. Но видения Хонг Се простерлись куда дальше, и он осознал, что последствием их связи будет не только рождение половины будущего Воина Дракона. За фасадом милой истории про связь знатной девушки и простого кузнеца была не только любовь тех, кто не имел на нее права, но и темные, мрачные события. Лис не мог четко осознать, какие именно последствия их ожидали, но он знал — речь будет идти о слезах, предательстве, изгнании, долгой дороге и не одном десятилетии другой жизни. И в тот момент Хонг Се, наверное, впервые задал себе вопрос — а имеет ли он право манипулировать жизнями других зверей ради достижения нужных ему целей? Имел ли он право, даря кому-то несколько светлых мгновений, обрекать потом своих «жертв» на долгие годы страданий и бед? На тот момент Хонг Се еще не в полной мере отказался от дуальности добра и зла в своей душе, хотя и максимально приблизился к их полному отрицанию, и он размышлял — что ждет Си Лань? Если он не вмешается, ее ждет свадьба с выбранным женихом, которого она, скорее всего, не будет любить. Если же он подтолкнет Си Лань к Чжоу Циню — ее все равно ждут несчастья, но хотя бы в ее жизни будут радостные моменты. Именно последняя мысль и укрепила его в том, что он обязан вмешаться. Между одними лишь страданиями и страданиями с радостью Хонг Се выбрал второе — ведь это отвечало его серому взгляду на мир. Да и к тому же, Воин Дракона был приоритетной целью для Хонг Се. Спрятав флейту в рукав, Хонг Се сцепил вместе лапы, пряча их в рукавах, после чего последовал за паланкином на почтительном расстоянии, не теряя его из виду.