Сделка с лордом

Годы оставили позади события в Нанкине. Все переживания, сомнения и раздумья, которые занимали голову Хонг Се, пока он сводил вместе Си Лань и Чжоу Циня, оказались утоплены грузом прошедших лет. Минутная слабость, которую он позволил себе тогда, больше не имела места в его душе, и всегда с тех пор, что бы ни случилось, Хонг Се строго следовал серому взгляду и принимал все свои решения, исходя исключительно из него. Не прекращая свои опыты и изыскания в искусстве управления ци при помощи музыки, лис каждый день находил что-то новое и интересное: новые терции, новые ци-манипуляции и способы усовершенствовать то, что он уже знал. Уже многие годы голубая флейта, подаренная когда-то мастером Угвэем, исправно служила Хонг Се, превращая его в единственного в своем роде мастера на территории Поднебесной. Все чаще и чаще его узнавали, когда он посещал другие города и поселения, и все чаще к нему и его умениям относились с уважением — и никто не позволял себе насмешки, как когда-то соратники по Нефритовому Дворцу. Если же Хонг Се доводилось быть гостем крупного города, где был свой правитель, то рано или поздно он узнавал об этом и приглашал лиса, пытаясь обратить умения Хонг Се себе на службу. Так случилось и в тот момент, когда долгая и извилистая дорога жизни привела мастера флейты в Гуньмень.

***

Некогда приют спокойствия, Гуньмень переживал нелегкие времена. Вот уже не первый век городом правила династия павлинов, которые славились как мудрые и справедливые правители. И когда у правителя появились сразу трое наследников, город ликовал, ведь династия не прервалась бы и продолжала руководить городом во славу его жителей. Но, увы, радость была недолгой. Из дворца просочилась информация, что двое старших сыновей оказались слабыми и болезненными, и единственным пригодным наследником был младший сын правителя, белоснежный Шень. К большому сожалению для него самого и его родителей, жители Гуньменя отнеслись к младшему наследнику с подозрением, ведь ему не повезло родиться полностью белым и красноглазым, из-за чего в народе поползли слухи, что Шень проклят и как-то связан со смертью. Поначалу юный Шень пытался всеми силами доказать и родителям, и своим будущим подданным (да и самому себе), что он достоин быть идеальным продолжателем великих деяний династии павлинов. В отличие от своих братьев, Шень обнаружил невероятную тягу к науке и технологиям, и самообразование вкупе с живым интересом закалили ум младшего павлина, сделав его острым, проницательным, наделив изрядной мудростью, несмотря на юные годы. Видя, насколько Поднебесная изнывает под тяжестью косности и отсталости правителей сопредельных земель, Шень с энтузиазмом ринулся в омут исследований. Результатом его изысканий стало изобретение пороха. Компактная, удобная в хранении субстанция, обладающая поразительной мощью и многофункциональностью — разум Шеня захлебывался от восторга, стоило ему осознать, каких невероятных высот могут достигнуть технологии и повседневная жизнь подданных, если ему удастся внедрить свое открытие. Но, увы, родители Шеня были совершенно иного мнения. Энтузиазм и юная горячность сына пугали их, и они искренне не понимали его устремлений. Привыкшие к размеренной и спокойной жизни, свободной от тревог, потрясений и стремительного прогресса, мать и отец младшего павлина всеми силами пытались убедить его, что его открытие не только бессмысленно, но и откровенно опасно. Не один раз Шень умолял родителей дать ему высказаться, показать на практике все преимущества своих разработок — но тщетно. В итоге, случилось то, чего Шень опасался больше всего — родители отвернулись от него. Отец, опустив глаза под кустистыми перьевыми бровями, медленно повел крылом в сторону двери: — Шень, мы любим тебя и ты — наш сын. Но ты становишься опасен. Твои открытия и изыскания грозят благополучию наших подданных, и я не могу допустить этого. Ради безопасности и спокойствия других я прошу тебя покинуть Гуньмень. Красные глаза младшего павлина смотрели на отца и мать с искренней болью: — Отец, матушка? За что вы так со мной поступаете? Я лишь хотел сделать жизнь других лучше! Что я сделал вам плохого? — глаза Шеня стали влажными от слез. — Разве не должен правитель заботиться о том, чтобы его народ с каждым годом жил лучше, чем годом ранее? Матушка Шеня опустила голову, закрыв голову крыльями, а отец выпрямился и посмотрел на сына суровым взглядом: — Но не таким путем, Шень. Порох таит в себе страшную мощь, и я вижу, что он грозит благополучию города и его жителей. И пока я во главе Гуньменя, я не позволю тебе подвергать опасности наш народ. Я не хочу поднимать на тебя крыло и силой изгонять тебя за городские ворота, но если ты не подчинишься мне — я буду вынужден это сделать. Уходи по-хорошему, пока можешь, Шень. Опустив голову, младший павлин уронил слезу на мозаичный пол родительского дворца, оставив на глянцевой поверхности неаккуратную водяную кляксу, но не стал противиться воле отца, в тот же день покинув и дворец, и сам Гуньмень. Увы, в дальнейшем дела не стали лучше. Однажды Шень все же вернулся обратно в Гуньмень, и в нем уже нельзя было узнать прежнего подавленного птенца. Напротив, во дворец павлинов пришел суровый, строгий и даже жестокий пернатый, полный решимости забрать то, что принадлежало ему по праву. Не выдержав разительных перемен в образе своего сына, отец и мать Шеня слегли — и вскоре их глаза закрылись навсегда, оставив младшего павлина единственным законным правителем Гуньменя. Понимая, что больше его слову не сможет перечить никто, Шень развернул бурную деятельность. Прежнее добродетельное рвение сделать жизнь подданных лучше исказилось в темную сторону, и теперь помимо желания добиться прогресса и развития, в душе Шеня зародилось иное чувство — гордыня, тщеславие и желание обессмертить свое имя. И, желая доказать всем вокруг, что он достоин трона Гуньменя, Шень с головой ушел в производство орудий устрашения. Единственный сталелитейный завод в Гуньмене перешел на круглосуточный режим работы, и обезумевший в своей гордыне Шень начал вливать в бездонную утробу производства все новые и новые порции металла.

***

В одно утро Хонг Се получил письмо, свернутое в свиток с висящей сургучной печатью Шеня. Текст внутри гласил: Почтенный мастер Се! До меня дошли слухи о вашем остром уме и глубоких познаниях в разных областях нашей бурной жизни. Я хотел бы предложить вам сотрудничество, которое окажется взаимовыгодным и станет прекрасной пищей для вашего пытливого разума. Я пришлю за вами паланкин в полдень пятого дня нынешней луны.

Лорд Шень, правитель Гуньменя.

Письмо было кратким, но оно приковало к себе внимание Хонг Се. Способность предугадывать будущее, которое было вместе с ним еще со времен Нанкина, подсказало лису, что от такого предложения отказываться не стоит, и его участие в замысле лорда Шеня будет полностью отвечать серому взгляду. И в самом деле, когда Хонг Се предстал пред алыми очами павлина, то правитель города изложил свою идею — создание мощных пушек, которые будут способны силой железа и пороха подчинять себе целые земли и провинции. Лорд Шень даже не скрывал, что его замысел в известной степени был основан на тщеславии и желании покорить новые земли. Когда же Шень изложил основную идею своего предложения о сотрудничестве, он добавил следом: — Я наслышан о ваших необычных взглядах на жизнь, мастер Се. Я знаю, что вы не склонны никому помогать, не принимаете ничью сторону и избегаете любых сражений. Вы известны как адепт серого взгляда — и поверьте, я не собираюсь заставлять вас изменять своей внутренней сущности. Я хотел лишь добавить, что моя цель состоит не только в том, чтобы захватить больше земель и заставить больше жителей Поднебесной признать мою власть. Вы позволите разъяснить? Заинтригованный и восхищенный, Хонг Се согласно кивнул. Ему уже начинал нравиться лорд Шень, и ему хотелось убедиться в том, что его первое впечатление не было ошибочным. Ненадолго зажмурившись, лорд Шень повернулся спиной к лису, взял свое любимое изящное копье и подошел с ним наперевес к огромной карте Китая, которая висела в его покоях, после чего ткнул звенящим кончиком в точку, которая изображала Гуньмень: — Поднебесная — прекрасная страна. Но сколь она прекрасна — столь же она и страдает. В каждой провинции и даже каждом городе сидит обезумевший князек, который думает лишь о своей шкуре и хочет урвать у соседей земель побольше. Ему плевать на других. Скрывать не буду — я тоже хочу завоевать земли и заставить других склониться перед моей мощью. Но мне интересно не только лишь это. Я хочу, чтобы весь Китай был единым, сильным государством, которое процветает и которому служит сила пороха и железа. И если ради этого мне придется вторгнуться в другие земли и заставить их признать мою власть — что ж, так тому и быть. Вы поможете мне, мастер? Хонг Се задумался, оценивая слова лорда Шеня. И чем больше он в них вдумывался, тем больше находил их привлекательными. И ужасные, и прекрасные последствия — что лучше отвечало бы серому взгляду? Лис с готовностью кивнул, и павлин снова принялся что-то показывать кончиком копья на карте Китая. Внезапно слабое видение пронеслось перед глазами Хонг Се. Еле видимое, но лис успел ухватиться за него. Вселенная подсказала ему, что Гуньмень, как и Нанкин когда-то, станет для него важной точкой, которая позволит выполнить в очередной раз предназначение, данное ему когда-то мастером Угвэем. Это лишь укрепило Хонг Се в мысли, что он полностью прав, согласившись сотрудничать с павлином.

***

Известный своим взрывным нравом и жестокостью, лорд Шень не стеснялся указывать другим на промахи и ошибки. Несмотря на это, Хонг Се оказался единственным зверем в окружении павлина, к которому лорд Шень относился с благосклонным уважением. К слову лиса павлин всегда прислушивался и зачастую изменял своим первоначальные замыслы, если понимал, что мнение Хонг Се аргументированно и действительно лучше, чем первоначальные мысли правителя Гуньменя. Ища дополнительные источники металла, лорд Шень издал указ, предписывающий всем жителям города и окрестных земель сдавать любые излишки металла в пользу правителя. Так, в сторону сталелитейного завода потекли бесконечные подводы с металлом, которые не заканчивались ни днем, ни ночью. Сам павлин ежедневно прибывал на завод, контролируя процесс производства пушек. Одетый в самые изысканные белые шелка с красными символами в цвет знаков на его перьях, Шень самолично осматривал каждую пушку, не гнушаясь отвешивать оплеухи рабочим, если считал, что работа была сделана топорно. Так, во время очередного посещения, когда по левую сторону от лорда Шеня шел Хонг Се, сцепив лапы в рукавах зеленого шеньи, павлин гневно отвесил пощечину одному из рабочих: — И это ты называешь лафетом, бездарь? Ты посмотри, какой он кривой! Да он не выдержит веса пушки и разломится! А разломанный лафет — это сломанная пушка! — от гнева пышный хвост Шеня раскрылся, словно веер, сделав Шеня словно в несколько раз больше. Заметив, что на следующей пушке, стоящей на стапелях, некоторые детали несколько нарушают общую картину, Хонг Се, не дожидаясь Шеня, вытащил из рукава голубую флейту и сыграл довольно сложную терцию, отвечающую за изменение формации мелких деталей. Послушные воле лиса, металлические детали дрогнули и стали занимать положенные им места, пока рисунок и структура пушки не стали идеальными. Улыбнувшись, Хонг Се снова убрал флейту в рукав, лишь мельком глянув на гневного Шеня позади себя. Этот стапель был последним на тот день, и Хонг Се обладал высочайшим разрешением лорда Шеня в любой момент покидать его и уходить по своим делам. Привычная к присутствию лиса охрана спокойно пропустила Хонг Се, и тот покинул завод, направляясь обратно к себе в поместье, где он жил с момента переезда в Гуньмень. К тому моменту Хонг Се ничем уже не напоминал прежнего запуганного и слабенького лиса, каким он был в начале своего пути в Нефритовом Дворце. Конечно, он по-прежнему был слаб в кунг-фу, и его мог победить даже любитель… но за душой у Хонг Се были многие годы изучения управления ци при помощи музыки, и именно стало мощным оружием лиса. Ему было попросту некого и нечего бояться — ведь какой смысл бояться, если его было невозможно победить в открытом бою? Несколько раз за последнее время Хонг Се был вынужден успокаивать особо ретивых разбойников, которые были уверены, что утонченный лис в дорогом шеньи был легкой добычей — и всякий раз он до последнего не прикасался к флейте, всячески пытаясь избежать драки. Но когда аргументы оказались исчерпанными, флейта лучше любой дубины доносила до ретивого молодчика, что решение «наехать» на Хонг Се было не самой лучшей идеей. Впрочем, уже вскоре Хонг Се ждало невероятное потрясение. Свернув в пустынный переулок, лис своим чутким слухом уловил колебания воздуха — и вот перед ним спрыгнули четверо зверей, которые прятали морды за соломенными шляпами, надвинутыми на глаза. От неожиданности Хонг Се остановился, не понимая, кто перед ним, пока самый ближний к нему незнакомец маленького роста не снял шляпу — и он заставил лиса отшатнуться. Это был Шифу. Буря эмоций пронеслась в голове лиса в тот момент, заняв всего лишь пару секунд. Хонг Се не видел Шифу несколько десятков лет — лис даже не мог сказать точно, сколько — и поначалу мастера флейты накрыл ступор. Зачем Шифу разыскал его? Что было нужно его бывшему соратнику по Нефритовому Дворцу? Сотни вопросов роились в голове Хонг Се, но лис поспешно сунул их глубже в чертоги подсознания, возвращая себе прежнее расслабленное состояние. Зеленые глаза Хонг Се сузились, и он произнес с тщательно контролируемой веселостью в голосе: — Кого я вижу? Шифу, мой старый соратник. Сколько лет мы с тобой не виделись? Несколько десятков? Что привело тебя в Гуньмень, так далеко от Нефритового Дворца?