Огненная ярость

После недолго совещания воины решили, что сражаться против Чжао Си будет Тигрица. Не зная до конца, на что способен Воин Дракона и отдельные его составляющие, Хонг Се, как и Хамелеонша, оказался доволен выбором. Вспоминая то, через что ему пришлось пройти на свадьбе По и Сонг, лис не смог до конца избавиться от нежной привязанности к Тигрице, и решимость полосатой воительницы сражаться против столь могущественной противницы, как Чжао Си, вызывала у него уважение. Но при этом уважение в его душе соседствовало с тревогой. Не зная, что ожидать от Тигрицы, Хонг Се также и не знал, чего ждать от властительницы Можжевелового города. Его силу она отобрала хитростью и коварством — кто мог дать гарантию, что и бой с Тигрицей не был бы наполнен подлостью и темными замыслами от Чжао Си? У лиса была возможность проверить Хамелеоншу перед боем на предмет каких-либо скрытых предметов или иных тайных объектов, но это заставило бы его в открытую воспользоваться флейтой — а мастер не хотел ставить под угрозу свой облик беспристрастного и нейтрального зверя, который не будет принимать ничью сторону в предстоящем сражении. Хамелеонша, следуя договору, забрала ци По и Сонг, позвав их себе на службу — и вот перед Чжао Си оказалась предельно собранная Тигрица, готовая в одиночку сражаться против сил десятков величайших мастеров кунг-фу. Про себя Хонг Се даже порадовался, что среди этих сил не было его собственной. Для лиса стало большим открытием, что его ци отказалась подчиняться Чжао Си и не стала служить ей. Никогда раньше ни в одном труде Хонг Се не видел ничего подобного, и ему не доводилось слышать, чтобы ци одного мастера, плененная другим, сохраняла верность прежнему владельцу. Решив про себя, что он обязательно подумает на досуге об этом феномене, мастер флейты стал свидетелем боя вместе с лисицей Чжэнь, пособницей Чжао Си, которая попросила разрешения быть наблюдателем.

***

— Начнем нашу битву, Воин Дракона, — черты Чжао Си исказились, и перед полосатой воительницей вырос горящий мрачным огнем демонический слон, покрытый чещуей, наростами и сверкающий жуткими бирюзовыми глазами. Видевший на своем веку немало мастеров кунг-фу Хонг Се был искренне восхищен боем между Чжао Си и Тигрицей. Никогда в своей жизни он не видел ничего подобного. Несомненно, Хамелеонша была грозным противником, постоянно меняя свои личины и не стесняясь начинать один прием в конкретном обличии, а заканчивая — другим. Против воли Хонг Се оценивал битву не как праздный зевака, а как пусть и несостоявшийся, но воин кунг-фу. Вспоминая далекие годы, проведенные в Нефритовом Дворце вместе с Неистовой Пятеркой и мастером Угвэем, лис зорко подмечал движения Тигрицы и Чжао Си, мгновенно узнавая знакомые фигуры и техники, не переставая бормотать себе под нос: — Стиль Лазурного Орла… Техника Орлиного Когтя… Движение Хитрой Обезьяны… Прием Серебряной Секиры… Не менее внимательно Хонг Се следил и за Тигрицей. Все ее движения, вся ее техника и поведение — ни один миг не проходил мимо взгляда мастера флейты. В ее действиях было немало движений от Шифу — порой Хонг Се даже казалось, что в тело полосатой воительницы вселился его старый соратник и наносит свои фирменные удары чужими лапами — но при этом немалая часть ее приемов явно не были придуманы в Нефритовом Дворце. Порой Тигрица была совершенно непредсказуема, и Хонг Се не всегда мог предугадать ее дальнейшее действие — и это восхищало рыжего мастера. Хонг Се понимал — лишь такое поведение могло помочь Тигрице выстоять против столь сильного врага, как Чжао Си.

***

В какой-то момент Тигрица нанесла мощный удар в грудь демонического генерала Кая, чей облик в тот момент приняла Чжао Си, после чего на мгновение остановилась, словно над чем-то задумавшись. Пока Хамелеонша вставала и снова возвращалась в бой, Тигрица бросила короткий, но четкий взгляд в сторону Хонг Се и сидящей рядом с ним лисицы Чжэнь. И Хонг Се понимал, что взгляд не был случаен — тигрица явно что-то увидела или поняла. Пока не понимая, что означал тот взгляд, Хонг Се опустил глаза на Чжэнь, и увидел, как в ее зажатом мохнатом кулаке поблескивает золотая цепочка с зеленым камнем. Лис был готов поклясться, что когда миньон Чжао Си входила в зал, у нее не было с собой никаких украшений — лишь ее потрепанный синий плащ с капюшоном, накинутый поверх дорожной одежды. У Хонг Се не было возможности оценить незнакомый предмет целиком, так как большая его часть пряталась в сжатых кулаках Чжэнь, но даже этого хватило, чтобы понять — этот предмет чем-то важен. Впрочем, ответ он получил спустя какую-то минуту. Чжао Си прекратила сражаться и принялась судорожно искать что-то в складках своего чанъао. Увидев это, Чжэнь резко выпрямилась, тут же растеряв облик скукоженной и побитой лисицы: — Тигрица, лови! Неожиданно сильно и ловко Чжэнь запустила в сторону полосатой воительницы золотистую цепь с зеленым камнем. Хамелеонша мгновенно все поняла и попробовала поймать летящий предмет языком, но на ее беду бросок был слишком сильным, быстрым и точным, и подвеска оказалась у Тигрицы. Чжэнь крикнула следом: — Разбей ее! Швырнув подвеску на пол, Тигрица ударила кулаком по камню.

***

Мощный удар воительницы был так силен, что мраморная плита с печатью Чжао Си треснула, а зеленый камень подвески разлетелся на мелкие куски, словно он был сделан из обычного стекла. Чжао Си скорчилась и рухнула на колени: — Не-е-ет! Из разбитого украшения вырвалась пелена, которая начала вбирать в себя потоки ци, исторгаемые телом Хамелеонши. После облако разделилось на течения энергии, которые перемещались в застывшие белые тела, во множестве расставленные в клетках по периметру круглого зала. То, что казалось раньше статуями или застывшими изваяниями, начали шевелиться и оживать, оставаясь запертыми в клетках. Хамелеонша была в ярости: — Ты обманула меня, рабыня! Ты украла мою подвеску! — Хонг Се подумал про себя, что был прав в самом начале, заподозрив Хамелеоншу в нечестном бое. И куда делась униженная Чжэнь: — Я не твоя рабыня, Хамелеонша. Первое правило улиц — никому нельзя доверять. Но бессильная ярость Чжао Си длилась лишь мгновения. Внезапно ее морда растянулась в хищной улыбке, а глаза снова приобрели дьявольский оттенок: — Две силы я пока не потеряла… твоего драгоценного братца По и этой барсихи. Посмотрим, как ты выстоишь против очень быстрого По, Тигрица! Очертания Чжао Си поплыли, и перед полосатой оказался искаженный облик По — весь в чешуе, со светящимися голубыми глазами и наростами на теле. Низкий голос издевательски пробасил: — Ну привет, сестренка! Облик демонической панды удивил не только Хонг Се, но и Тигрицу. Лис внутренне рвался туда, на поле боя, против своей воли и установок желая помочь Воину Дракона — но продолжал стоять, не шевелясь, понимая, что это единственное верное решение. Это был не его бой — и не ему следовало писать историю этого сражения. Демонический панда провел несколько показательных ударов в воздух, каждый из которых был значительно быстрее, чем у обычного воина, после чего оскалился: — Ты же не тронешь своего братца, полосатенькая? Тигрица схватилась лапой за горящей светильник, стоявший на краю зала и погрузила ладонь прямо в огонь — и она покрылась голубым пламенем, охватившим пальцы, ладонь и запястье: — Еще как трону. Я давненько мечтала тебя хорошенько отдубасить!

***

Бой разгорелся с новой силой — и он был еще более завораживающим, чем предыдущий. Казалось, что Тигрица вошла в боевой транс, и негаснувшее пламя на ее ладони отбрасывало блики голубого сияния на нее и на облик искаженного По. Ее движения стали более четкими, отточенными, верными. Ни единого движения не совершалось зря, каждое было эффективно — и каждое приносило результат, будь то блок или атака. И опытный Хонг Се осознал, что эта битва была проиграна для Чжао Си. Если раньше, до потери основной части ци, перевес был скорее на стороне властительницы Можжевелового города, то после инициативой полностью завладела Тигрица. Да, Чжао Си была быстра и двигалась даже быстрее Тигрицы. Но много ли это давало преимущества, если полосатая воительница была безжалостно эффективна в своих движениях? Кроме того, Хонг Се обратил внимание, что и движения Хамелеонши стали более путанными и скованными, словно ей что-то — или кто-то — мешал. И вдруг случилось невероятное. Пламя, которое до того времени горело лишь на ладони Тигрицы, охватило ее полностью. Глаза полосатой воительницы полностью потемнели, и от испуга отшатнулся не только Хонг Се, но и Хамелеонша, принявшая свой родной облик: — Что… что это такое? Ответом ей был низкий, рычащий голос, ничем не похожий на привычное звучание Тигрицы: — Ничего… просто моя Инь-сущность. Хватило лишь пары ударов, чтобы Чжао Си отлетела по полу прочь мешком, и напрыгнувшая на нее сверху Тигрица принялась наносить ей методичные удары горящими кулаками по морде. Каждый удар отрывал от Хамелеонши по несколько чешуек, а на пол брызнула кровь из истерзанной под чешуей кожи. Хонг Се с ужасом смотрел на то, в кого превратилась Тигрица… и вспомнил себя — а точнее то, что услышал когда-то от Шифу — на площади во время свадьбы По и Сонг. И теперь он видел то же существо перед собой в центре зала. Те же черные глаза, пылавшие яростью, тот же гнев, который не видел преград и не ведавший пощады. Даже Чжао Си поняла, что это конец. Ее чешуйчатые губы медленно выплюнули вместе с кровью слова, пока Тигрица заносила кулак для нового удара: — Пожалуйста, не надо… Сердце Хонг Се сжалось — в Чжао Си он видел того же Джунджи, который умолял о пощаде, осознав, что он проиграл. И тут лис понял, что пора было вмешаться. Одно быстрое движение, одна короткая трель — и Тигрицу просто сдуло с лежащей Хамелеонши. Огонь на Тигрице погас, но ее черные очи так и не просветлели. Низкий, хриплый голос вырвался из ее уст, искажая ее облик: — Она — мерзость, которая обманула меня. Почему ты встал на моем пути? Полный решимости, Хонг Се снова приложил флейту к губам: — Ты победила ее, Тигрица. Дальнейший бой бессмыслен. Добивая поверженного, ты нарушаешь принцип серого равновесия. Разумеется, Хонг Се лгал. Принципы серого взгляда в тот момент были вообще не при чем. Причина была лишь одна — банальная, но страшная. Хонг Се лишь хотел, чтобы, раз ему не удалось когда-то исправить эту ошибку у себя, исправить ее у другого. Озлобленная Тигрица, выпустив когти, прыгнула в сторону лиса — но победить Хонг Се в открытом поединке было невозможно. Опутав Тигрицу прямо в воздухе светящимися нитями, лис заставил полосатую упасть на арену, после чего опустил плечи: — Извини, придется по-жесткому, — снова приложив флейту к губам, Хонг Се наиграл новый мотив, длинный и строгий. Это была одна из его последних разработок, обнаруженная в ходе изысканий незадолго до пленения Хамелеоншей. Терция, неприятная для Тигрицы, заставила ее закрывать уши, спасаясь от звуков мотива — но все втуне. Тигрица взорвалась вспышкой темно-серой энергии, заклубившейся над телом связанной светившимися нитями воительницей. Поток ци сложился в четкий рисунок Инь, в котором возникла четкая белая точка, словно в черное поле капнула белая краска с кончика кисти. Словно в нерешительности, рыбка Инь зависла над Тигрицей, после чего хлынула ей обратно в тело, распавшись на мириады частиц — и чернота в глазах воительницы полностью пропала, сменившись обычным золотистым взглядом. Хонг Се опустил флейту, и из тела сраженной Чжао Си вырвались два последних потока ци, вернувшихся в бесчувственные тела По и Сонг. Присев на одно колено, Хонг Се коснулся пола арены пальцами, и произнес с легкой улыбкой: — Вот теперь ты победила, Тигрица. Чжао Си повержена.