Часть 40

Блейд с Майклом сидели на кухне. Младший пил чай, то и дело поднимая взгляд на брата, рассматривая его поверх чашки. За окном мерно плыло новое утро, фактически перетёкшее в обед – утро, в котором всё было немного иначе. В голове брюнета продолжал звучать вопрос, на который он не мог найти ответа: «Почему Ева здесь?». Спросить об этом Блейда? Это было бы логичным, но, отчего-то, Майкл не решался открыть рот и задать этот вопрос. Не то он внимал просьбе Евы о молчании, не то неосознанно боялся услышать ответ, который вконец разрушит его картину жизни, что, кажется, оказалась лишь грамотно нарисованным на полотне неба миражом. Он не знал, как поступить. Сознание его, что упрямо пыталось продолжать верить в лучшее, твердило, что всему можно найти объяснение, что всё лишь нелепая шутка, а Ева никакая не пленница, а просто любовница Блейда, его девушка. Если это и было шуткой, то очень не смешной и глупой… В голове то и дело пытался сложиться пазл из разрозненных кусочков новых знаний, но брюнет упрямо противился этому. Он не желал анализировать всё, что узнал, все тайны брата, которых, кажется, оказалось слишком много. Он пытался убедить себя в том, что у Блейда были причины, чтобы скрывать этот дом, есть причины, чтобы держать здесь Еву. Он пытался верить… Но сердце тревожно ёкало в груди, отражаясь напряжением и непониманием в глазах, которые он тщательно пытался скрыть от Блейда. Ему хотелось всё рассказать, сказать, что всё знает и услышать ответ, который всё расставит на свои места и сделает картину из пугающей логичной и обычной. Блейд всегда умел успокоить, всегда умел поддержать рушащиеся стены мира младшего и помочь ему не упасть, устоять на ногах. Младший даже представить себе боялся, что было бы, не будь у него Блейда. Он не мог себе этого представить, потому что брат был его жизнью. Но сейчас он начинал догадываться о том, что внутри их маленькой вселенной есть две реальности: та, которую показывал ему Блейд, и та, в которой жил сам блондин, тщательно укрывая её нелицеприятные картины от глаз младшего. Он гнал от себя эти догадки, отбрасывал тяжёлые и жуткие мысли, но они всё равно просачивались в сознание, шипя, подобно змеям: «Он не тот, кем кажется». Это было самым страшным, вдруг понять, что твой брат – человек, которому ты веришь и доверяешь больше, чем себе, совсем не тот, кем казался. Эти мысли были подобны раскаленным углям, которые поместили внутрь груди, и они теперь медленно выжигали тебя изнутри. Вздохнув, младший поставил чашку на стол, продолжая обнимать её ладонями, и опустил глаза. Ему безумно хотелось спросить, хотелось узнать правду, хотелось, чтобы Блейд своим ответом, как обычно, расставил всё на места и показал, что страх его существует лишь в его голове. Но, в то же время, Майкл не желал спрашивать брата о Еве, потому что… Потому что боялся, что он вновь соврёт ему. Это было отвратительно – вдруг осознать, что брат врал тебе, что он укрывал от тебя слишком многое. Майкл же не знал, что Блейд, сам мучась от своего молчания, задыхаясь от него по ночам, пытался защитить его от действительности, которая могла его разрушить. Блейд не мог вспомнить, что толкнуло его на первое убийство. Он даже не помнил лица своей первой жертвы – в голове был лишь смазанный облик. Кажется, она была блондинкой. Парень не мог вспомнить её имени, он даже не пытался этого сделать. Это было неважным. Ему тогда было двадцать два, он поехал в Швецию, чтобы лично встретиться с мужчиной, желающим купить его бизнес – два небольших, но весьма прибыльных казино в Марселе, где братья жили четыре года, перебравшись туда, когда Блейду было восемнадцать. Да, точно. Она – безымянная блондинка без лица – была шведкой. В голове Блейда сквозь толщу ушедших лет и мысленной пыли прозвучал её высокий голос с жутким акцентом. Она была первой. А за первой, как известно, всегда следует вторая, третья… А всего их было семь. Шесть девушек, которых Блейд убил в течение четырёх лет, и один парень – Бони. Ах, ещё же была Алиса… Блейд всё время забывал про то, что такой человек вообще был в его жизни. Тогда, получается, что жертв было восемь. Ева станет девятой. Немало… Блейд невольно поморщился. Ему не нравилась эта цифра – девять, она совершенно не вписывалась в его планы. Получалось, что Ева не только вынудила его на то, чтобы её убить, но и стала виновницей чужой смерти. Ведь, если бы не она, Блейд бы не тронул Алису. Он, в самом деле, планировал помочь этой падшей девушке, помочь ей сделать шаг в новую счастливую жизнь. Но комиссар Сарториус спутала все его планы. Абсолютно все. От неё были одни проблемы… - Что, Майкл? – спросил Блейд, заметив пристальный взгляд брата, который тотчас отвёл его, но незамеченным остаться не сумел. - Ничего, - ответил младший и пожал плечами, но вышло как-то нервно. Блейд вопросительно изогнул бровь, продолжая внимательно смотреть на брата, словно пытаясь взглядом выпытать у него правду. - Почему ты на меня так смотришь? – спросил брюнет, не выдержав взгляда брата. - Просто, Майкл, ты ведёшь себя как-то странно… - ответил блондин, слегка прищуриваясь и делая глоток ароматного кофе. - А, по-моему, я веду себя, как обычно, - пожал плечами брюнет, отводя взгляд. - Поверь мне, Майкл, со стороны виднее, - кивнул блондин, негромко хмыкая. - Ладно… - нехотя произнёс брюнет, прикрывая глаза. - Так, ты назовёшь мне причину своего странного состояния? Майкл прикусил губу, судорожно пытаясь придумать, что ему ответить: сказать правду, соврать? Если соврать, то что? - Я… - произнёс брюнет. В голове звенела предательская тишина. Он нахмурился, продолжая: - Блейд, я знаю, что тебе не понравится мой ответ… - Давай, ты сначала скажешь, а потом уже я решу, как к этому отношусь? «Я знаю про Еву», - мысленно произнёс Майкл, но озвучить это не решился. - Я… - вновь начал говорить Майкл. – Мне снилась Фелиция. Лицо Блейда неприятно исказилось. Нет, только не это. Только не эта женщина, что принесла им столько боли… Майкл продолжал: - Мне снился тот день, когда… она убила нашего отца. И… мне теперь очень страшно, неприятно. Блейд, - он склонился чуть вперёд и вновь обнял ладонями чашку, - я ведь был тогда маленьким совсем, я плохо помню тот день, точнее, я так думал. Но во сне… Во сне всё было таким ярким и настоящим, словно мне вновь пять лет, а на полу огромная лужа крови… Не дослушав Майкла, Блейд встал и, подойдя к нему, обнял, прижимая к себе. Это было самым страшным, что мог сказать младший. Это было тем, от чего блондин не мог его защитить – воспоминаниями. Он так надеялся, так отчаянно верил в том, что Майкл не помнит об ужасах той майской ночи, ведь ему тогда не было и пяти лет. Но, как видно, эти кровавые и жуткие картины прочно отпечатались на его детской психике и прошли с ним сквозь года. В это время Майкл молчал, не моргая, смотря перед собой. Он ненавидел себя за эту ложь, за то, что выбрал именно эту тему для того, чтобы уйти от истинного ответа, ведь он прекрасно знал, насколько болезненны для Блейда воспоминания о той ночи, о том, что им пришлось пережить. Сам Майкл был тогда совсем ребёнком. Всё увиденное шокировало его, оставило глубокий след на психике, но след этот был ничтожен по сравнению с тем, чем обернулась та ночь для Блейда. А ещё были несколько лет отвратительных событий, которые предшествовали ей и о которых младший не знал. Была та вина, которую Блейд не осознавал, но которая мерзкой тварью грызла его изнутри. Ведь, попробуй он поговорить с отцом раньше, возможно, этого всего и не было бы. Блейд тяжело вздохнул и закрыл глаза, продолжая прижимать к себе брата. Его руки едва уловимо подрагивали, столь сильными были те отвратительные и болезненные чувства, которые породили в нём слова Майкла. Но он не винил его за них. Не мог винить. Он лишь злился на судьбу и жизнь за то, что не мог защитить младшего от этих картин памяти. Потому что та боль, которую блондин испытывал, вспоминая пережитые ужасы, была ничем по сравнению с тем, что он испытывал, осознавая своё бессилие в попытке защитить Майкла от воспоминаний. - Ты поэтому такой сегодня? – негромко спросил Блейд, продолжая обнимать брата, мягко поглаживать его по плечам, спине, голове. Майкл угукнул в ответ и уткнулся лицом Блейду в живот. Ему было мерзко и отвратительно от себя и от своих слов, от своей лжи. А та любовь, та нежность, с которой его обнимал старший, заставляли чувствовать себя самой последней тварью, играющей на чувствах самого дорогого и любимого человека. - Блейд, прости меня, - прошептал Майкл, не отнимая лица от живота блондина. - За что? - За это… За то, что напомнил. - Глупый, - произнёс Блейд, улыбнувшись. Он опустил голову, смотря сверху на брата, перебирая его вечно растрепанные волосы. - Ты можешь рассказать мне всё. Абсолютно всё, - добавил Блейд. – И, особенно, важно, чтобы ты делился со мной тем, что тревожит тебя. Майкл, я за тебя убью, не подумав. Я за тебя умру… - Нет, - твёрдо возразил брюнет и поднял голову, снизу смотря на брата таким серьёзным взглядом. – Не смей. Не смей умирать. Я серьёзно. Я без тебя не смогу. Если с тобой что-то случится, я и дня не буду жить без тебя. - Майкл, не говори так, - нахмурился Блейд. – Я старше. Я веду не слишком здоровый образ жизни. Логично, что я умру раньше. - Так, веди здоровый образ жизни! – так по-детски психанул Майкл, забыв, с чего начинался этот разговор. – Блейд, я серьёзно. Я уже взрослый. Ты вполне можешь часть обязанностей переложить на мои плечи. Может быть, я ничего и не умею, но я научусь. - И чему же ты планируешь научиться? – с улыбкой поинтересовался блондин. - А чему скажешь, тому и научусь, - вздохнул Майкл и отпустил брата, вновь сел ровно. – И для начала я буду учиться терпеть присутствие чужих, чтобы ты мог встречаться с девушками у нас дома и не был вынужден мотаться в такую даль и прятаться. - Тогда и мне придётся ломать свои привычки и обзаводиться постоянной девушкой, чтобы не осквернять наш дом дамами лёгкого поведения. - Я не против, - пожал плечами брюнет. – Только, пожалуйста, - он слегка поморщился, - не спи с ними в гостиной или… на кухне. - Я и не думал себе такое позволять, - рассмеялся Блейд и мысленно добавил, вспоминая последнюю «ночь» с Лили: «Максимум, в игровой…». - Ладно, - вздохнул Майкл и встал, - я пойду, отдохну. Хорошо? - Тебе нехорошо? - Нет, всё в порядке, - выдавил из себя улыбку младший, - просто, от всех этих разговоров голова разболелась. И спал из-за кошмара плохо… - Может быть, побыть с тобой? - Нет, не надо, - мягко отказался Майкл, отрицательно качая головой. – Я полежу немного, постараюсь вздремнуть… - Хорошо, иди, - кивнул Блейд и вернулся за стол, сделал глоток кофе, после чего спросил: - Ты в спальне отдыхать будешь? - А где ещё? - Просто, вчера ты предпочёл остаться в гостиной, вот я и спрашиваю. - Да, в спальне, - кивнул брюнет. – Я надеюсь немного поспать, а на кровати это делать удобнее. Да и тебя стеснять не хочу. - Ты меня не стеснишь. - И, всё-таки, я лучше пойду в спальню, - ответил Майкл и потянулся, повёл плечами. – Если я не спущусь до шести, разбудишь меня? - Как скажешь, - кивнул блондин. Майкл ушёл, а Блейд остался в одиночестве и наедине со своими мыслями. Тяжело вздохнув, он отпил остывшего и горчащего кофе, поморщился. Он был рад тому, что брат успокоился и, кажется, забыл о кошмаре. Но, в то же время, что-то его душе не давало покоя. Но блондин никак не мог понять – что же именно его тревожит? Он даже подумать не мог о том, что Майкл соврал ему, и это было его главное ошибкой. В его сложной ситуации появилась новая важная переменная, которую парень не мог учитывать потому, что не знал о ней. «Ева, - раздражённо подумал Блейд, вспоминая о пленнице. – Чёрт, утром я не успел к ней зайти, а теперь придётся ждать ночи и того момента, когда Майкл заснёт. Нет, наверное, не стоит ждать седьмого числа. Как только отвезу Майкла домой, сразу же убью её. Никогда не думал, что от кого-то может быть так много проблем и головной боли…».