Часть 43

… Время собирать камни…

Блейд сидел у дверей операционной, периодически отключаясь, роняя голову на грудь. Но «сон» его не продолжался дольше тридцати секунд, каждый раз по возвращении в реальность отзываясь новой вспышкой резкой боли в больной голове. Бессонная и слишком яркая на неприятные события ночь не могла пройти бесследно – блондин чувствовал себя отвратительно, но даже мысль о том, чтобы поехать домой и вздремнуть хотя бы два часа не мелькала в его голове. Он ждал новостей о состоянии Майкла от врачей, которые никак не выходили из операционной, чтобы успокоить его словами или добить ими же, сказав, что брат не выжил. Никогда прежде ожидание не было столь томительным и тяжёлым. Даже стрелки дорогих наручных часов, словно сговорившись со злодейкой-судьбой, встали на тревожной отметке «06:15» и лишили Блейда возможности следить за временем. Операция длилась долго, слишком долго, но парень не позволял себе поддаваться панике. Сейчас он, как никогда, обязан был быть сильным. Он должен был остаться той нерушимой стеной и опорой, в которой так нуждался Майкл. Он обязан был быть рядом, обязан был поддержать его и сказать, что всё будет хорошо, сделать всё, чтобы так оно и было. Но у судьбы были иные планы… Есть ошибки, которые судьба не прощает человеку. Есть случаи-случайности, которые переворачивают всю привычную жизнь и низвергают её в жуткий хаос адской свистопляски. И такой фатальный случай уже произошёл в жизни Блейда. Но сейчас парень был слишком разбит для того, чтобы думать о том, как можно всё исправить, как можно удержать в равновесии рушащиеся стены их с Майклом мира и не позволить им рассыпаться в руины. Сейчас Блейд мог думать только о брате, который был по ту сторону двери операционной, и врачах, что никак не желали покидать стены палаты. Всё внимание блондина было сосредоточено на этой глухой двери, за которой решалась судьба его брата, которому он сейчас ничем не мог помочь. Впервые в жизни Блейд ощущал себя настолько беспомощным. Даже тогда, в далёкие двенадцать, оказавшись на улице и лишившись семьи, он не чувствовал такой безысходности, как сейчас. Тогда всё было в его руках, тогда только от него зависело то, что с ними будет. Сейчас же жизнь Майкла, да и его самого, потому что он не видел смысла жить без брата, была в руках опытных эскулапов, что уже битый час боролись за жизнь младшего. Почему же так долго? Почему никто не выходит из-за этой грёбанной двери и не сообщает ему о результатах операции и состоянии брата? Почему?... Слишком много вопросов. Ни одного ответа. Блейд в который раз опустил голову, тяжело и беззвучно вздыхая, прикрывая глаза, но не позволяя себе закрыть их полностью, потому что он боялся уснуть. Взгляд блондина вновь упал на наручные часы. Интересно, сколько сейчас времени? Семь? Или уже восемь? Сколько уже длится операция? Блейд не отметил, во сколько Майкл скрылся за дверями операционной, потому сейчас ему было сложно судить о том, сколько он уже находится в палате. Час? Два? Кажется, они приехали в больницу в пять утра. Может быть, в начале шестого…. Блейд вновь вздохнул, опуская голову, кладя сцепленные в замке руки на колени, нервно заламывая пальцы. В крови играл недостаток никотина и нервы, но парень не осознавал сейчас своей потребности в курении, которая неизменно настигала его раз в полчаса. Сейчас была только дверь операционной. Неизвестность. И томительное ожидание. Слух блондина был немного помутненный, болезненный, из-за той каши, что медленно закипала в его голове, начиная противно пригорать к несущим стенкам черепной коробки, но, тем не менее, он смог услышать, как бесшумно отворилась дверь операционной палаты, из которой вышел хирург в запачканном кровью халате и так и не снявший с лица стерильной повязки. Блейд в секунду забыл про свою сонливость и тупую, стреляющую в висках головную боль. Сознание стало ясным и полностью сконцентрировалось на высокой и сухощавой фигуре врача. Блондин поспешил встать, смотря на эскулапа с таким напряженным ожиданием в глазах, какого опытный доктор ещё не видел. Но взгляд Блейда доктора не смутил. Сняв повязку, он произнёс: - Мистер Билоу… - Да, - с готовностью ответил Блейд, перебивая мужчину, делая к нему шаг. Он сейчас пребывал в таком нетерпении, что слабо мог себя контролировать. - Что с Майклом? – спросил блондин. Его карие, покрасневшие от недосыпа глаза бегали, но всякий раз находили лицо доктора с лёгкой небритостью и впалыми щеками. - С ним всё в порядке, - наконец-то сказал главные слова доктор, кивая. Блейд почувствовал, как с его души упал огромный камень, неподъёмный гранитный булыжник, что давил его к земле эти безумно долгие часы молчаливого ожидания. - Он потерял очень много крови, - продолжал доктор. – Его состояние расценивается, как тяжёлое. Но операция прошла успешно и при соблюдении всех условий его жизни ничего не будет угрожать. - Сделайте всё, что необходимо, - вернувшись к нормальному тону голоса, сказал блондин. – Я заплачу любые деньги за то, чтобы моим братом занимались исключительно лучшие специалисты, чтобы ему создали все условия для того, чтобы его выздоровление было скорейшим. - Это мы с вами обсудим позже, - кивнул доктор. - Я могу его навестить? - Его сейчас перевезут в отделение реанимации, и вы сможете его увидеть. Но это не имеет смысла, потому что ваш брат находится под действием наркоза и спит. - Мне всё равно, - твёрдо отрезал блондин. – Я просто хочу его увидеть. - Полагаю, я не могу вам запретить это сделать. Но вы должны надеть халат, шапочку, бахилы и марлевую повязку, а также прослушать краткий инструктаж по поведению в палате реанимации и ответить на некоторые наши вопросы, касательно вашего здоровья и состояния… - Я согласен, - ответил Блейд, не дослушивая доктора до конца. – Я всё сделаю. - Тогда, сейчас я отведу вас к медсестре, которая выдаст вам всё необходимое и проинструктирует вас. Мы в это время доставим вашего брата в палату. Блейд кивнул. Они отправились в специальную комнату, где молоденькая медсестра с ярко-красными пухлыми губами выдала Блейду необходимые вещи и расспросила о здоровье, провела необходимое поверхностное обследование, которое могло выявить признаки алкогольного/наркотического опьянения или инфекционных заболеваний, которые могут оказаться смертельными для ослабленного организма Майкла. Блейд отвечал на вопросы чётко и отстранённо. На автомате принял комплект спецодежды и надел его. Через несколько минут появился тот самый сухощавый хирург и повёл парня к брату. Это не входило в обязанности доктора, но врач, который должен был заниматься Майклом после операции и был ответственен за контроль за встречами с его посетителями, сейчас был занят. До нужной палаты они шли молча. Доктор впереди, Блейд за ним. Блондин шёл, словно в неком оглушенном трансе, и только тогда, когда его взгляд упал на табличку: «Отделение реанимации», его сердце дрогнуло в груди и болезненно сжалось. Он никогда не мог подумать, что ему придётся навещать Майкла в подобном месте. Он бы отдал всё за то, чтобы поменяться с ним местами, потому что собственную боль пережить в десятки и сотни раз легче, чем боль самого близкого и дорогого человека на этой земле. - У вас полчаса, мистер Билоу, - сказал доктор, когда они остановились около дверей палаты. – Повторяю, что пациента нельзя будить… - Ваша коллега мне всё рассказала, - сказал Блейд, предупреждая очередную лекцию о правилах поведения в стенах палаты интенсивной терапии. – Я своему брату не враг, чтобы пытаться разбудить его или трогать аппараты, к которым он подключён. - Я рад, мистер Билоу, что вы всё сами понимаете, но моё дело – предупредить. - Можете не беспокоиться, доктор. Эскулап кивнул и произнёс: - Я приду за вами, когда истечёт время посещения. - Хорошо, - кивнул Блейд. Открыв перед парнем дверь, мужчина пропустил его в палату и удалился. Там, на кровати, на которую лился грязно-молочный свет из окна, лежал Майкл. Бледный, с перевязанной шеей и множеством трубочек-проводов, идущих от его рук и тела к двум массивным аппаратам с бесчисленным количеством лампочек и кнопок. Сердце Блейда вновь болезненно сжалось. Бесшумно закрыв дверь палаты, он медленно подошёл к постели, на которой лежал младший и, поставив рядом с ней стул, сел. - Привет, Майкл, - произнёс блондин. Эти слова были такими глупыми, но парень не знал, что говорить, а говорить что-то хотелось, хоть он и понимал, что брат его не может слышать. - Я рад, что с тобой всё будет хорошо, - он неровно и нервно усмехнулся и добавил: - Я же говорил, что так и будет… Он снова сложил руки в замок, нервно сжимая их до белых костяшек, затем протянул руку и осторожно коснулся ладони Майкла. Руки у младшего, как обычно, были холодные. Блейд осторожно накрыл ладонь брата своей, согревая, но не пытаясь взять её в руку – боялся потревожить иглы и провода, которых слишком много тянулось от худых и бледных рук брюнета. - Всё обязательно будет хорошо, Майкл, - вновь заговорил Блейд, продолжая держать ладонь брата, слегка сжимая её. – Ты обязательно поправишься, и мы вернёмся к нормальной жизни. Обещаю, что у нас всё будет хорошо. Я сделаю всё, чтобы беда нас не нашла. А ты выздоровеешь. Обязательно выздоровеешь и очень скоро. Доктор сказал, что твоё состояние тяжёлое, но они уверены, что всё будет хорошо. А я не уверен. Я знаю. Потому что иначе быть не может. Судьба не может сделать тебя жертвой в моей войне и забрать в качестве искупления, в противном случае, она будет не судьбой, а последней сукой. Но даже, если она желает это сделать, я не позволю ей исполнить свои планы. Майкл, - блондин провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони брата, поглаживая прохладную кожу, - я заплачу любые деньги за то, чтобы тебе помогли. Если нужно, отдам всё, что есть. Плевать. Заработаю ещё. Деньги – такая мелочь. Так ведь? Блейд взглянул на Майкла, словно ожидая ответа. Он знал, что брат не ответит ему, что он даже не слышит его речей, но душой он слышал его почти беззвучный шёпот. Блондин тяжело вздохнул и опустил голову. Ему было так тяжело сейчас, тяжело, как никогда. На плечах словно лежал десятитонный груз, который он никак не мог сбросить. Это было хуже самого страшного кошмара. Блейд даже представить себе не мог, что допустит такую ситуацию, в которой его любимый брат будет лежать в отделении реанимации: бледный, больной, с перевязанной шеей и длинным свежим швом под слоями бинта. - Мекки… - произнёс Блейд, осторожно поглаживая тыльную сторону ладони брата кончиками пальцев. Он поднял взгляд и едва не подавился вдохом от эмоций, потому что увидел, что Майкл приоткрыл глаза. Его взгляд был мутным и несфокусированным, слишком сильно блестел. Улыбнувшись, Блейд вновь накрыл ладонь брата своей, слегка сжимая, произнося: - Майкл, я так рад видеть тебя в сознании. Я думал, что сойду с ума за те часы, что тебя оперировали, а я не мог узнать о том, что с тобой. Брюнет медленно разомкнул губы, словно желая что-то сказать, но допустить этого Блейд не мог. Разговаривать после только что перенесённой операции на горле было не просто опасно – это было безумием! Быстро потянувшись вперёд, блондин накрыл губы брата ладонью, предупреждая его глупые попытки что-то сказать ему в ответ и говоря: - Всё хорошо, Мекки. Я рядом. Потом мы обязательно поговорим, но сейчас тебе нужно молчать. Блейд медленно отнял руку от лица брата, смотря в его блестящие мутные глаза, в которых переливались слёзы. Спустя всего две секунды одна горькая дрожащая и сверкающая слезинка скатилась по щеке брюнета, задерживаясь на мгновение на линии челюсти и срываясь вниз, на подушку. Блейд протянул руку, вновь прикасаясь к лицу младшего, осторожно стирая с его щеки дорожку солёной воды. - Тебе больно? – спросил Блейд, голос его едва уловимо дрожал от эмоций, что рвали его душу на куски. Майкл моргнул, подтверждая догадку брата. Из-под его закрытых век покатилась новая слеза. - Не волнуйся, - мягким, успокаивающим тоном произнёс Блейд, вновь беря ладонь брата. – Я сейчас позову врача, и он даст тебе обезболивающее. Он взглянул на Майкла, надеясь увидеть какой-то мимолётный ответ с его стороны. Младший лежал, слегка повернув голову вбок, смотря на Блейда глубоким взглядом, наполненным тихой болью. Его глаза сейчас казались не голубыми, которыми они были всю его жизнь, а глубоко-синими. - Я сейчас вернусь, - кивнул Блейд и, отпустив ладонь брата, встал, отходя к двери. Выйдя из палаты, блондин огляделся по сторонам, ища кого-нибудь из медработников, но в коридоре никого не было. Поджав губы, парень пошёл вперёд по коридору, намереваясь найти врача, который мог бы облегчить боль Майкла. До выхода из отделения оставалось каких-то пять-шесть шагов, когда дверь открылась и на его территорию зашли четверо мужчин в полицейской форме. Блейд остановился, напряжённо смотря на служителей порядка. В руках у всех было оружие, и трое поспешили его поднять, направляя на блондина. - Блейд Билоу, - заговорил один из полицейских, тот, который не поднял пистолета, - вы арестованы по подозрению в убийстве Бонифация фон Фюрстенберга. Также, вы обвиняетесь в похищении комиссара полиции Евы Сарториус, удержании её в плену в течение двадцати пяти дней, нанесении ей тяжких телесных повреждений и покушении на её убийство. Блейд переводил угрюмый взгляд с одного мужчины на другого, не спеша отвечать им или как-либо реагировать на их слова и их появление. - Поднимите руки и держите их так, чтобы мы их видели. Если у вас с собой есть оружие, а также ключи или иные предметы, которыми можно воспользоваться в целях нападения, сложите их на пол. Блейд продолжал молчать, исподлобья глядя нечитаемым взглядом слишком чёрных сейчас глаз на служителей закона. Полицейский-переговорщик вновь заговорил: - Советую вам сотрудничать с нами, мистер Билоу, и не пытаться бежать или оказывать сопротивление задержанию. В противном случае, мы имеем право применить оружие. Блейд поджал губы и обернулся назад, туда, где за дверью палаты остался Майкл, который ждал его возвращения и помощи. Можно было попытаться бежать. Но бежать не было смысла. Всё равно, у них в руках будет Майкл, а, значит, Блейд не сможет долго скрываться. Медленно сунув руку в карман джинсов, не сводя взгляда с полицейских, которые, увидев его движения, напряглись, готовясь стрелять, если он попытается оказывать им сопротивление, блондин вынул ключи от машины и бросил их на пол. - Поднимите руки, мистер Билоу, - повторил один из мужчин, - и заведите их за голову. Парень медленно исполнил требование, сцепляя руки на затылке. Трое полицейских остались стоять, держа Блейда на мушке, а один, достав наручники, направился к нему, обходя сзади и, заведя ему руки за спину, защёлкнул на запястьях стальные браслеты. В этот момент в отделение зашёл тот самый сухощавый хирург. Он застыл, в недоумении смотря на представившуюся ему картину. - Доктор, - обратился к эскулапу Блейд, - Майкл пришёл в себя и ему требуется обезболивающее. Примите меры. Доктор выслушал Блейда и перевёл взгляд на вооруженных полицейских. Он обратился к ним: - Вы можете объяснить, что здесь происходит? - Задержание, - односложно ответил один из тех, кто держал пистолеты. - А вам не кажется, что отделение реанимации не является подходящим местом для того, чтобы разгуливать по нему с оружием? – неожиданно проявив характер, спросил до этого сдержанный доктор. - Мистер… - полицейский бросил взгляд на бейджик на груди эскулапа. – Мистер Шнайдер, вы здесь спасаете жизни после того, как на них уже производится покушение, мы занимаемся тем, чтобы этого не допустить. Давайте, каждый будет заниматься своей работой. - Я настаиваю на том, чтобы вы покинули стены больницы и, в особенности, территорию отделения реанимации. Здесь находятся люди, состояние которых и так тяжело, а созерцание людей, пусть даже полицейских, с оружием наперевес может его усугубить. - Мистер Шнайдер, - вновь заговорил один из служителей закона, - ваши действия могут быть расценены, как сопротивление задержанию опасного преступника. «Опасный преступник», - словно бритвой резануло по слуху Блейда. - Я не пытаюсь вам мешать. Вы занимаетесь своим важным делом, но, прошу, занимайтесь им вне стен больницы, - ответил хирург. – Полагаю, у вас нет причин, чтобы задерживаться здесь? Полицейские переглянулись. Обычно, встреча с полицией, тем более, с полицией в момент выполнения важной миссии, вызывает в людях благоговейный трепет уважение. Потому служителей порядка удивляло поведение доктора Шнайдера, который защищал покой своих пациентов, не заботясь о том, что может пострадать сам. Это выглядело странным, но заслуживало уважения. Полицейские переключились на Блейду и вновь обратились к нему: - Вы арестованы, мистер Билоу. Вы имеете право сохранять молчание, в противном случае всё, сказанное вами, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право воспользоваться услугами адвоката. Если у вас нет возможности оплатить его работу, он будет предоставлен вам бесплатно. Блондина подтолкнули в спину, побуждая начать движение. - Сейчас мы доставим вас в участок для… Блейд не стал прислушиваться к словам полицейского, дослушивать его. Когда его проводили мимо хмурого хирурга, он обратился к нему: - Доктор Шнайдер, зайдите к Майклу. Ему нужна помощь. Или позовите кого-нибудь, кто займётся этим. Блондин начинал говорить всё быстрее, потому что его неумолимо вели вперёд, подводя к выходу из отделения и уводя от доктора. - Доктор Шнайдер, передайте Майклу, что я вернусь к нему, - Блейд обернулся, говоря это, едва не сворачивая себе шею, на мгновение останавливаясь в дверях, упираясь ногами в пол. Его толкнули в спину и вывели из отделения реанимации, лишая возможности продолжать разговор с доктором и уводя всё дальше от Майкла. Под внимательными взглядами медперсонала и пациентов, которые уже успели проснуться, Блейда провели до выхода и вывели на улицу, подводя к полицейской машине. Открыв дверцу автомобиля, один из полицейских скомандовал: - Пригните голову и сядьте в машину, мистер Билоу. Сказав это, мужчина положил ладонь Блейду на затылок, заставляя его согнуться, и усадил в салон, после чего сам сел рядом и закрыл дверцу автомобиля. С другой стороны от блондина сел ещё один полицейский, блокируя его таким образом. После того, как все служители порядка заняли свои места, машина тронулась с места, унося Блейда прочь от его прежней жизни и от того, к кому он обещал вернуться через пару минут, но, возможно, сможет вернуться только через двадцать лет.