Часть 4 задайте мне свои вопросы

Шота должен был признать, что сэндвич был хорош, но его больше заботило убедиться, что Изуку однозначно ест. Он, казалось, не имел никаких проблем с чашкой чего-то, похожего на пудинг, что было приятно видеть. Шота снова сосредоточился на своем сэндвиче и том, что он увидел во время осмотра. Изуку был напряжен, когда его проверяли; он схватил ожерелье, как спасательный круг, что возможно, так и было. Шота решил, что с его предыдущим статусом, беспричудным, любые визиты к врачу должны были быть неприятны. Он был бы удивлен, если это было не так. Это имело смысл, но все равно заставляло его кипеть от злости. Ярость осталась, скручиваясь глубоко внутри, ожидая, чтобы схватить и разорвать все, что приблизится, когда он увидит шрамы этого ребенка. Конечно, его лицо не выдало бы этого. Вместо этого показалась бы маска спокойствия после многих лет тренировок. Хотя он позволял некоторым эмоциям выскальзывать, таким как увлеченность и немного привязанности, он не думал, что Изуку будет хорошо видеть его гнев. Некий шрам в форме отпечатка руки на плече заставил Шота чуствовать себя стыдно. Зная, что один из его предыдущих учеников сделал это, и что он не защитил Изуку от него. Несомненно, эта крыса-директор выпустит когти, увидев все остальные шрамы, старые шрамы, которые выглядели так, будто они были получены от множества разных инцидентов, охватывающие годы. У Шоты также было предчувствие, что крыса ускорит свое расследование в определенной школе. Теперь, когда его пропавший ученик вернулся, он мог направить этот пугающий ум на то, чтобы посадить (похоже, горстку людей) в тюрьму. Вероятно, попытаются изменить некоторые правила, пока они этим занимаются. Это предчувствие подтвердилось только тогда, когда врач перечислил другие травмы, которым подверглось тело подростка до UA. Порезы, травма от удара тупым предметом, вдыхание дыма... Все это не рисовало приятную картину. Но на протяжении всего этого он старался сохранять спокойное выражение лица. Он не знал, что почувствует ребенок, если он рассердится за это или — осмелится — посмотреть на него с жалостью. Изуку это не нужно, ему не нужно, чтобы его судили. Ему нужно, чтобы о нем заботились, поддерживали, обращались с ним, как со всеми остальными. Это то, чего ему серьезно не хватало последние 12 и более лет. По мнению Шоты, его ученику нужен был кто-то, кто не пытался бы скрывать от него что-то и позволял бы ему принимать собственные решения. Вот почему он давал Изуку больше контроля во время прохождения проверки и спрашивал хотел ли он, чтобы учитель был там, когда Доктор будет изучать их выводы. Вот почему он собирался спросить Изуку, как он хочет провести допрос, который должен быть сделан. Но, конечно, прежде чем он успел съесть свой сэндвич и спросить, Изуку опередил его. — Детектив Цукаучи собирается допрашивать меня? — спросил Изуку, глядя на ложку в его руке. —Да. Но ты не будешь один. Просто чтобы знать, что произошло. У тебя нет проблем, — сказал Шота, не желая создавать впечатление, что это будет допрос, как будто он был одним из преступников. Голова Изуку быстро повернулась, чтобы посмотреть на него широко раскрытыми глазами. — Я не?— Шота покачал головой. — Нет. Но есть вопросы о том, что произошло, чтобы мы знали, есть ли что-то, о чем нам нужно беспокоиться за тебя. — Шота убедился, что поймал взгляд Изуку, когда сказал следующую часть. — Я буду там с тобой, и ты сможешь решить, когда захочешь это сделать. — Наступило короткое молчание, прежде чем Шота получил ответ. Это дало ему возможность увидеть, как его ученик задумался и схватил ложку немного крепче, прежде чем ответить. —Я хочу сделать это сейчас, — протораторил Изуку. — Я хочу закончить с этим сейчас. — С этими словами он повернулся, чтобы взять еще одну ложку пудинга из своей чашки. Тем временем, Шота откусил ещё кусочек своей еды. Было приятно снова увидеть эту решимость в своем ученике. "Хорошо."

___

В конце концов, они оба закончили есть, и Изуку положил свой мусор в ожидающую руку Шоты, когда тот встал со своим мусором. Шота вышел из комнаты, чтобы дать Изуку немного передышки, выбросить мусор, а также сделать быстрый звонок детективу. Он только достал телефон, как вдруг перед ним появилась доктор Танака с решительным выражением лица. Прежде чем он успел спросить, что случилось, она уже задала свой собственный вопрос. — Айзава-сан, я полагаю, что вы с директором Нэдзу обеспечите вашему ученику необходимое лечение психического здоровья, пока я позабочусь о его физическом здоровье, верно? — Шота вспомнил, что ему следует поблагодарить Недзу за то, что тот нанял доктора Танаку, увидев, как она общается с Изуку, и теперь смотрит ему прямо в глаза без капли страха. — Мы сделаем это, — сказал он. После его ответа ее лицо, сменилось удовольствием, и она кивнула ему. — Хорошо, — сказала она, прежде чем уйти. Шота вздохнул, немного позабавленный, прежде чем позвонить детективу.

_______________

Вскоре после того, как Айзава-сенсей вернулся в комнату, вошел и человек, которого узнал Изуку. Изуку встречал его раньше. Человек с причудой детектора лжи мог бы сказать им, было ли то, что он сказал, правдой или нет, по крайней мере, это была самая основная функция причуды. Изуку был уверен, что все было немного сложнее. Но он помнил это в основном потому, что Всемогущий рассказал ему. Всемогущий сказал, что детектив знал об Одном За Всех. Его наставник сказал: «Юный Мидория. Немногие знают секрет моей причуды, но детектив — один из них. Он очень помогал мне на протяжении многих лет». Это заставило его нервничать, он наблюдал, как мужчина подтащил еще один стул и сел рядом с его учителем. Изуку также вспомнил кое-что еще. Его мамы там не было. Если он правильно помнил, во время допроса или общения с полицией с ним должна быть его мать, но этой женщины нигде не было. Она придет? Айзава-сенсей сказал, что о его возвращении знали только директор Недзу и присутствующий Мик, но что насчет его мамы? Разве она не должна быть здесь? — Детектив, где моя мама? — спросил он, заставляя себя продолжать нормально дышать. Что было трудно, учитывая, насколько он был напряжен, он чувствовал, как в руках нарастает боль. Услышав этот вопрос, детектив слегка смутился, но потом на его лице отразилось понимание. — Пока ты отсутствовал, ее арестовали и осудили за пренебрежение и создание опасности для ребенка, — сказал мужчина. — Она вообще не сообщала о твоём, исчезновении, и мы узнали об этом только после того, как Сущий Мик посетил ваш дом, поскольку вы не появились в школе. — Изуку замер. Он не был удивлен, что она не заявила о его пропаже. В конце концов, Даби потребовалось некоторое время, чтобы поздравить его с официальным исчезновением. Было бесчисленное количество раз, когда она едва смотрела на него, и он с радостью держался подальше от ее глаз. Но в то же время были дни, когда она вертелась и требовала рассказать все подробности о том, что он делает и куда идет. Это была резкая перемена, когда он не мог сказать, что произойдет, и все, что он мог сделать, это поддаться ее настроению. С одной стороны, он стал отчужденным и одиноким. С другой стороны, он чувствовал, что не может дышать без того, чтобы она не сказала что-то обидное или прожигала в нем дыру своим взглядом. Это было изнурительно. Но то, что ее арестовали и фактически осудили, стало неожиданностью. Он никогда не думал, что это произойдет. Обычно, когда люди встречали его маму, они жалели ее и в насмешливой форме говорили, что она была такой сильной, что вырастила безпричудного ребенка. Они никогда не проявляли беспокойства по поводу того, как она его воспитывала. Было приятно, что кто-то наконец что-то сделал, проявив беспокойство. За исключением того, что это означало, что один из его учителей пошел к нему домой. Один из его учителей поговорил с его мамой. Послушал, что она говорила о нем. Как он был обузой. Как он был слаб. Как он постоянно доставлял неприятности. Что она была по уши в стрессе из-за того, что он ее обременял. Что она рассказала Сущему Мику о его проблемах в Альдере? О звонках, на которые она никогда не отвечала, и о встречах, на которые она никогда не ходила, о драках или "беспорядках", которые он устраивал. Она бы не сказала ничего хорошего, а его учитель, Сущий Мик, был милым, но если бы он услышал все это, то... Это был легкий стук по руке, который заставил его напрячься еще больше, и он перестал вздрагивать от боли в руках. Но стук вывел его из раздумий, и он обнаружил, что смотрит на детектива, у которого на лице было обеспокоенное выражение. — Мы знаем, что все, что говорила о тебе твоя мама, было ложью. Ты хороший ребенок, правда, — сказал Цукаучи. Изуку хотел поверить их словам, но закралось еще одно беспокойство. —Я не могу пойти в детдом, — прямо сказал он, глядя и на детектива, и на Айзаву-сенсея. Он ждал их реакции. Но все, что он получил, - это увидел, как Цукаучи смотрит на его учителя. — Ты не попадешь туда, — успокоил его учитель. — UA может взять опеку, и особенно сейчас, когда появились общежития. Тебя ждет комната на территории кампуса. А что касается опекуна, я надеюсь, ты не против, если это буду я. Также помогает то, что у меня есть лицензия на приемную семью вместе с мужем. — — С Сущим Миком? — не мог не спросить Изуку. Айзава-сенсей поднял бровь, и Изуку вспомнил, что мужчина никогда прямо не говорил, за кого он замужем, и поэтому тот просто решил, что это он. — Да, он. — Изуку не мог не почувствовать себя немного самодовольным оттого, что он оказался прав.

___

Первая часть вопросов касалась базовой информации. Его возраст, имя, дата рождения. Хотя, когда Цукаучи назвал его «Мидория», он нерешительно попросил, чтобы его называли просто Изуку. — Это прекрасно, Изуку. Теперь ты готов к другим вопросам? — спросил Цукаучи. Неуверенный в том, что он действительно готов, Изуку просто кивнул в ответ на вопрос вместо того, чтобы ответить устно. Никто не спросил его почему, за что он был благодарен. — Хорошо. Это правда, что ты получил травму после выпускных экзаменов? — Да. — Как ты покинул кампус? Изуку вспомнил, как он ушел, не сказав ни слова. — Я просто взял свои вещи и ушел, я ни с кем не разговаривал и просто пошел домой. — ты добрался до дома? — Да, но потом я пошел за кремом от ожогов, в ванной его не оказалось. — Итак, ты пошел в магазин? — Да. Есть один недалеко от дома, и я к тому времени добрался до прохода, где у них есть все медицинские штуки...— Изуку подумал о том, как он, казалось, отвлекался на свои мысли, слова жалко отдавались эхом в его голове. Он много отвлекался. И из исследований, которые он проводил поздно ночью на протяжении многих лет, он думал, что знает, что это было. — Я думаю, я отключился в магазине, — закончил говорить Изуку. Детектив, заинтересовался этим. — Это часто случается? — спросил он. — Да. — Много раз он обнаруживал себя в своих мыслях, а потом его медленно возвращал кто-то другой, когда проходило какое-то время. — Ты помнишь, что произошло дальше? — Очнувшись я оказался в лиге, — сказал Изуку, вспоминая, какими теплыми были руки Тоги, когда она держала его лицо, и какой счастливой она выглядела, когда он наконец ее заметил . На следующий вопрос детектив выглядел немного серьезнее, но не позволил этому проявиться в его голосе. — Они причиняли тебе боль, угрожали? Изуку нахмурился. — Нет. Они на самом деле помогли мне с моей рассеченной губой и ожогами. Они ни разу не причинили ему вреда. — Что произошло дальше? Изуку пожал плечами, глядя на мужчину. — Я просто был там, — легко сказал он. — Они не спрашивали у меня о UA или информацию об учителях, чтобы навредить им. Они не вредили мне. Они просто... Как бы заботились обо мне. — На этом детектив остановился и оторвался от блокнота, в котором он делал записи. — Позаботились о тебе? — Да. Дали мне еду, воду. Даже заставили меня принять душ и купили мне одежду и, — Изуку схватил свои перчатки и погладил их в руках, — эти перчатки. — Изуку посмотрел на детектива и Айзаву-сенсея, его руки слегка приподняли перчатки по направлению к ним. — Они сделали все это, потому что заботились обо мне.

________________

Наомаса не знал, что и думать. Это уже было сложным делом. Один из учеников Айзавы пропал без вести, предположительно, похищенный лигой, но затем возвращенный ею Айзаве невредимым. Наомаса, конечно, знал, что Изуку был носителем ОЗВ, преемником, о котором ему рассказал Яги. То есть он в каком-то смысле знал Изуку, но во время допроса он понял, что на самом деле совсем не знает этого парня. Яги много рассказывал об Изуку, но человек, которого он увидел на больничной койке, не был похож ни на кого из описанных им. Он мог понять, почему Айзава был так обеспокоен в течение последних нескольких недель. Ребенок выглядел уставшим, как будто истощение цеплялось за его кости. Это было тревожно, и Наомаса нашел еще больше причин для беспокойства, когда Изуку сказал, что он часто диссоциирует. Однако ответ имел смысл относительно того, почему человек со шрамами протащил его через врата варпа без какого-либо сопротивления на кадрах видеонаблюдения из магазина. Немного похоже, что после того, как его втянули, лига не стала задавать вопросы Изуку. Они позаботились о нем. Это было не то, чего ожидал Наомаса, но это была правда. Хотя правда была хитрой штукой. Отсутствие подробностей, которые дал Изуку, и то, как он был неопределен в некоторых вещах, показывали это. Но даже все равно, он не думал, что подросток лгал, казалось, что это было больше похоже на то, чтобы скрыть от него некоторые детали. Изуку все еще отвечал на его вопросы правдиво о важных вещах. — Можешь ли ты сказать, где ты был? — спросил он, надеясь узнать место. — В баре. Я не знаю, где он находится, хотя адрес неизвестен. Он находится в тенистом районе, где я никогда раньше не был. — Правда. Наомаса мысленно поаплодировал формулировке, которую выбрал Изуку. Бар в тенистом месте без определенного адреса. Были тысячи возможных мест, которые подходили под это описание, и каждое из них было возможно, учитывая причуду Курогири. Наомаса хотел рассмеяться, но сдержался. Вместо этого он приготовился к следующему вопросу, потому что этот всегда расстраивал людей. — Я должен спросить, Изуку, ты предатель или работаешь со злодеями? Он был рад, когда не получил гневного ответа. Вместо этого Изуку ответил сразу. — Нет. Я не давал им никакой информации, которая могла бы навредить гражданским или героям. И я не предатель и не злодей. — Правда. Вместе с этим указанием Наомаса подумал, что этого достаточно. Изуку выглядел уставшим и напряженным. Лучше было остановиться на этом, хотя ему пришлось задать еще один вопрос. Один из самых основных вопросов, которые он задавал злодеям, преступникам, жертвам, свидетелям, героям и даже офицерам. — Есть ли что-то, о чем ты нам не рассказываешь? В отличие от предыдущего вопроса, Изуку ответил не сразу. Наомаса наблюдал, как Изуку посмотрел ему прямо в глаза. Он внезапно почувствовал, что его судят, как будто эти глаза смотрят на то, каков он, и решают, отвечать ему или нет. Это казалось важным. — Есть, — неожиданно признался ему подросток (его слова звучали правдиво). — Но это не что-то такое, что могло бы навредить другим людям. Я просто не знаю, стоит ли мне говорить — Изуку повернулся, чтобы посмотреть на Айзаву — Ты доверяешь ему, да? - спросил он подпольного героя. Неизвестный Наомасе, Изуку задал этот вопрос, потому что ему нужно было знать, может ли он доверять детективу. Суд Всемогущего уже ранил Изуку раньше, поэтому не было особого утешения от доверия, которое герой номер один оказал ему, как и прежде. Но для Изуку, Айзава не причинил вреда, как Всемогущий и многие другие. Для Изуку, подпольный герой заботился. Поэтому Изуку спросит его, доверяет ли он детективу. Наомаса подумал о Всемогущем, который сказал, что мальчик знает, что он знает о его причуде. Но вот Изуку спрашивает Сотриголову, доверяет ли он ему. Это было что-то важное, что имело последствия, которые ему не нравились. Это было что-то, что заставило Наомасу разочароваться в Яги. — Да, Изуку, я ему доверяю. Правда , его причуда была замечена, и Наомаса не мог не почувствовать себя немного довольным тем, что подпольный герой доверяет ему. Он наблюдал, как часть напряжения покинула тело Изуку, когда он, казалось, глубже погрузился в кровать и подушки, на которых он отдыхал. Когда Изуку посмотрел на него, Наомаса увидел усталые глаза, которые все еще чувствовали, что они смотрят глубоко внутрь него. — Тогда я, возможно, расскажу вам, но только не сейчас. Хорошо? — почти нерешительно сказал Изуку последнюю часть. Правда. Этого было достаточно для Наомасы. —Да, это совершенно нормально. На данный момент этот допрос окончен. Возможно, мне придется спросить вас еще позже, но не беспокойтесь об этом. А пока просто отдохните и почувствуйте себя лучше, — сказал он, вставая со своего места и собирая вещи, чтобы уйти. Открыв дверь, чтобы уйти, он остановился и еще раз обернулся, чтобы посмотреть на Изуку. — Я рад видеть тебя снова, Изуку, и я рад, что они заботились о тебе, пока тебя не было. — Затем он повернулся и позволил двери закрыться за ним. Несмотря на свое непонимание, Наомаса не мог отрицать того, что лига сделала для этого ребенка.

___

Не прошло и минуты, как Айзава вышел из комнаты и подошел к нему. Наомаса не стал тратить время на проверку мужчины. — Ну как ты себя чувствуешь? Айзава глубоко вздохнул. —Лучше. Правда. — Нам, наверное, стоит поговорить с Недзу, — предложил он, зная, что Айзаве это, скорее всего, не понравится. Он позволил себе улыбнуться, когда Айзава снова вздохнул, выглядя немного более уставшим, чем минуту назад. — Да, пойдем посмотрим на крысу.