Часть 10

      — Авада Кедавра!       Малфой ничего не чувствует. Не слышит криков матери, ноги всё так же крепко зафиксированы в одной точке, а ногти всё ещё с силой впиваются в ладони, постепенно зрение фокусируется. Он жив...       Эйфория накрывает ровно до того момента, пока взгляд не скользит вдоль направленной палочки Лорда.       «Нет-нет-нет! Этого не может быть!» Отрицание.       «Пожалуйста, пожалуйста, пусть всё это будет продолжением сна». Ужас.       «Решил, что он предатель». Понимание.       «Сердце, сделай одолжение — перестань стучать. Лёгкие, хватит уже воздуха». Боль.       «Я. Там должен лежать я!» Вина.       В дальнем углу комнаты лежит бездыханное связанное тело профессора. Драко тошнит и он не может подавить этот позыв. Падает на колени в приступе кашля, весь дрожит.       — Думаю, пришла пора проучить и мальчишку, — восторженно шипит Повелитель.       — Встань, — жестокий, властный голос отца заставляет повиноваться, — ты разочаровал нас с Нарциссой, Драко. Круцио!       Боль от заклинания несильная: отец не хочет навредить, он не чувствует искренней злости. Но организм Малфоя-младшего сейчас слишком слаб, ему хватает и этого, что бы взвыть и потерять связь с реальностью.

***

      Гермиона снова осталась в одиночестве. Вся сложившаяся ситуация навевала мысли о прошлом, ведь с момента поступления в Хогвартс она ещё никогда не чувствовала себя одинокой, ну или же внушала это себе.       В одиннадцать она получила первое письмо, каким бы удивительным это не казалось, но родители хорошо восприняли эту новость. «Мы всегда считали тебя особенной». Вот и всё, что они и сказали.       Но девочке хватило и этой толики поддержки, если её можно охарактеризовать парой удивленных взглядов и всего одной фразой.       Перед отъездом мама провела воспитательную беседу, рассказала всё о менструальном цикле, который в скором времени должен был начаться у дочери. Напомнила о важности учёбы, осторожности с мальчиками, ведь теперь их с отцом рядом не будет, и дочери не к кому будет прибежать за помощью.       Но, даже живя дома, ей не к кому было обратиться с настоящими проблемами. Эту мысль она оставила при себе, потому что любила родителей больше жизни, за которую им, кстати, должна.       В магическом мире всё изменилось, во всяком случае, ей очень хотелось так думать.       Первые месяцы она ни с кем близко не общалась, изучала карту Хогвартса и территории вокруг него, каждый день приходила в библиотеку, очень часто засиживалась допоздна около Чёрного озера.       Однажды вечером, когда до наступления комендантского часа оставалось не больше десяти минут, она возвращалась в башню своего факультета. Полностью погружённая в собственные мысли, она и не заметила, как засиделась на излюбленном месте около школы, поэтому неизбежно столкнулась с миссис Норис, а соответственно, и с её хозяином.       Филч заметил нарушительницу порядка и вызвал профессора Макгонагалл. Именно с этой встречи и завязались их приятельские отношения.       Минерва стала первым проводником в мир волшебства, она же стала и первым другом Гермионы. Она безмерно уважала преподавателя трансфигурации и была благодарна за все те советы, что не смогла дать девушке собственная мать.       Именно с напутствием профессора Грейнджер завязала дружбу с Мальчиком, Который Выжил и его странноватым рыжим другом.       Если с Гарри Поттером они нашли общий язык сразу, ещё в поезде ей понравился этот неглупый мальчишка, то с Рональдом Уизли всё было куда сложнее. Он её не понимал и даже не пытался, все увлечения Гермионы казались ему глупыми и скучными: чтение, астрология, новые школьные дисциплины — всё это младший представитель мужской половины Уизли считал нудными занятиями для «зазнаек», как он любезно выразился. Позже он коронует её «высокомерной» из-за того, что сокурсница откажет дать списать, а предложит научить его.       Даже эти неприятные моменты, так напоминающее прошлое, не смогли испортить общее впечатление. Особенно ярко всегда в памяти отпечатывался Гарри, малышка даже думала, что могла бы впервые влюбиться в него, если бы всё ее внимание не забрал один высокомерный блондин.       И снова мысли замкнули свой ход на Драко-грёбаном-Малфое.       Теперь, почти шесть лет спустя, она снова чувствует себя никому ненужной «новенькой». Наверное, такой она стала ещё до попадания в лазарет, то есть до неудавшейся попытки суицида...       В этом году абсолютно всё шло не так с самого начала. После «Турнира Трёх Волшебников» Гарри поник и закрылся в себе, а как только стал возвращаться к обычной жизни (если в их случае она хоть когда-то могла быть названа таковой), то сразу же стал заниматься с профессором Дамблдором. С Роном они и так не были слишком близки. Она очень любила его старших братьев-близнецов, а ещё такую уютную, домашнюю Молли, да и к Джинни хорошо относилась, но с Роном они поддерживали тесное общение только из-за Гарри.       Тем более, сейчас у него появилась девушка, и впервые Гермиону не пригласили в Нору на Рождество. Это было вполне логичным, хоть и неприятным фактом. В этот раз Поттер останется на каникулы здесь, вместе с директором, Рон привезет с собой Лаванду, а Грейнджер так никому и не сказала о принятом решении касаемо своих родителей, поэтому это будет крайне одинокое празднование. Ей не привыкать: первые семь лет жизни были такими, если не считать ранее детство, проведённое в компании няни или воспитателя из садика.       — Кхм-кхм, — из ниоткуда в дверном проёме показался Теодор Нотт, и когда он смог привлечь внимание гриффиндорки, продолжил, — эм, привет. Вчера я так и не успел тебя поблагодарить. Знаешь, шок и всё в этом духе.       Гермиона опешила.       — Оу, да всё в норме, на моём месте так поступил бы каждый, — она тепло улыбнулась однокласснику по зельям и рунам, на что удивился теперь уже он.       — Не каждый, сама знаешь. И не спорь! В общем, спасибо. Это то, что я хотел тебе сказать. И да, Грейнджер. Не подскажешь куда делся мой непутевый недруг?       — Он ушёл ещё утром, хотя я подозреваю, что скорее ночью, — хмыкнула про себя Гермиона.       — Хмм, странно, его не было в комнате со вчерашнего завтрака.       — Как видишь, здесь его тоже нет.       Ещё раз осмотрев палату, будто не доверяя словам девушки, он кивнул и, попрощавшись, вышел.       «Ха, что, Малфой осознал, что провёл в одной комнате с грязнокровкой всю ночь и решил покинуть Хогвартс?»       Лучше бы так и было...

***

      Очнулся Драко всё на том же полу в гостиной, все кости и мышцы ныли от боли, особенно давала о себе знать голова.       — С добрым утром, солнышко, — этот приторно-фальшивый голос он мог бы узнать из тысячи, — уже выспался? Мистер Малфой сдает позиции...       — Какого хуя ты здесь забыла? — кто бы знал, чего стоила ему эта попытка поддержать диалог.       — О, дорогой, разве я разрешала тебе говорить? — теперь она подошла вплотную к уже полусевшему телу и наступила каблуком на пальцы раскинувшихся по плитке слабых ладоней.       — Ты что творишь? Совсем ёбнулась?! — реакция была бы красноречивее, если бы не парочка проклятий накануне, сейчас ему только хотелось понять:       « Какого, блять, черта происходит?»       — На твоем месте, малыш, я бы так со мной не разговаривала и возможно тогда, — слово «возможно» она многозначительно протянула, — ты и твоя семейка останутся, как минимум, живыми, — происходящее явно веселило неожиданную гостью.       — Знаешь, ты меня так разочаровал, — она притворно надула свои отвратительные губы, — мне всегда казалось, что ты хотя бы конь, а ты всего лишь пешка, к тому же не в тех руках.       — Что за херню ты несёшь?       — Но не переживай, — якобы не услышав вопрос, закончила, — мы исправим это недоразумение. Империо!       Глаза тут же затянуло молочной пеленой, а девушка напротив лучезарно улыбалась, скорее даже скалилась. Повреждённый недавними пытками разум тут же поддался воздействию непростительного.       Теперь Драко Малфой окончательно и бесповоротно оказался «в тех руках».