Часть 13

      Гром, раздавшийся в пасмурном небе, заставил подскочить на кровати.       Всё чаще посещали кошмары. Каждый раз она оказывалась в опасности и не могла сбежать.       Хуже всего было то, что это и не кошмар вовсе — теперь это её новая реальность.       Оказалось, даже палочка не всегда спасает: случай с Монтегю подтвердил недавно открытый факт.       Находясь в прострации, Грейнджер не сразу поняла, что произошло и чем закончилось.       Малфой.       Снова этот грёбаный непрошенный спаситель.       Он каждый раз буквально выдирает из её рук такую необходимую ниточку, ведущую к концу. К концу слёз, обид, несправедливости, непонимания, боли.       И в то же время он превращает эту нитку в канат. И тянет, тянет со всей силы, заставляя её перейти черту. Оказаться на шаг ближе к нему.       К свету, к ощущениям, к надежде.       Кто бы мог подумать, что когда-то в одном предложении пересекутся такие слова, как свет и Малфой. Театр абсурда. Собственно, именно им и являлась её жизнь.       Дождь отбивал ритм её сердца. Такой же непостоянный, особенно в моменты отблеска молнии. Отважная гриффиндорка не боялась тролля, пса с тремя головами, гиппогрифа, но её пугали грозы.       В семь лет она сидела на кухне вместе с родителями, которые только-только вернулись с работы. Они все вместе пили чай и обсуждали новости, которые минутой ранее озвучил ведущий телепрограммы.       За окном стали собираться грозовые тучи.       Девочка, в силу своей любознательности, подбежала близко к окну, наблюдая за скопившимися тёмно-серыми облаками.       Вот-вот начнётся дождь, скорее даже ливень!       Но яркого луча, попавшего в дерево рядом с соседским домом, маленькая Гермиона не ожидала. Крик неконтролируемо сорвался с уст ребенка в тот момент, когда дерево повалило на дорогу под сопровождающий угрожающий шум грома.       Родители посмеялись и заверили, что ничего страшного в явлениях природы нет. К тому же, в их части города такое случается нечасто.       Грейнджер такой довод показался слегка сомнительным, точно так же, как и наличие поддержки.       С тех пор она имела всего одну фобию — грозы.       Было почти шесть утра, ей повезло, ведь в это время Помфри уже просыпается и идет на обход. В данном случае — к ней. Будет легче перетерпеть эту ужасную погоду в компании.       — О, мисс Грейнджер, вы уже бодрствуете? — словно по щелчку перед ширмой оказалась целительница, — Как вы сегодня, стабильно?       — Насколько это возможно. Никаких изменений.       — Тогда я к вам с отличнейшими новостями! — такое заявление заставило сердце пропустить удар. Неужели... — Директор Дамблдор принял чудное решение! Конечно, всё будет сугубо по вашему соглашению, но я и Минерва, то есть, простите, профессор Макгонагалл с ним всецело согласны!       — О чем вы говорите, мадам? Боюсь, что даже времени, проведённого здесь, было маловато для обучения прочтению мыслей.       — Шутите? Это великолепно, рада знать, что ваше самочувствие стремительно улучшается. А после новостей, уверена, оно просто взлетит до небес!       «О, Гордрик, ещё хоть предложение не по существу, и к небесам взлечу я от заклинания мгновенного удушья!»       — Гермиона, вы переезжаете в отдельную комнату!       — П-простите, что?       — Да-да! Представляете? Они раздобыли для вас целую личную комнату! Ума не приложу как, ведь всё расселение проводится ещё в самом начале учебного семестра, и главное старосты давно назначены, так что...       Восторженную болтовню гриффиндорка пропускала мимо ушей, через раз выхватывая фразы «какое счастье», «непостижимо», «действительно великий человек!». Она будет жить одна.       Больше никаких случайных посетителей, отвлекающих от навязчивости собственных мыслей.       Никаких медсестёр, успокоительно действующих одним своим видом.       Никакого спокойного, неизменного горизонта за окном.       Паника. Страх. Одиночество.

***

      В подземельях сегодня было подозрительно много движения и шума. Новый декан — профессор Слизнорт вместе с коллегой враждующего факультета носились из стороны в сторону, скрываясь в одной из заброшенных каморок Снейпа. Он давно не хранил там ничего важного, а теперь ему и подавно не нужно это захламленное помещение.       Воспоминания о крёстном заставили потупить взгляд и пройти мимо. Что они тут устроили? Знают ли вообще, что произошло. И из-за кого...       «Догадываешься, кому освобождают кабинет твоего дорогого зельевара? Нам несказанно везёт, рыбка сама плывёт на крючок».       От этого эха, прознающего череп насквозь будто тонкой тупой спицей, хотелось выдернуть каждую волосинку со своей головы. А потом и с её, все до последней.       Но затем пришло осознание. Грейнджер. Её заселяют в подземелье.       Пиздец.

***

      Малфой любил такую погоду. Солнце не обжигало бледную, обделённую защитой кожу, яркие лучи не резали глаза, и самое главное — вокруг не было счастливых лиц, так искренне радующихся какой-то горячей звезде.       Пасмурное небо всегда в точности передавало его внутреннее состояние. Вся палитра красок души Драко давно сократилась до пары оттенков серого, когда основную часть занимал черный.       Неудивительно, ведь он был буквально пропитан насквозь этим цветом. Выжжен не только на коже, но и изнутри.       Сегодня сопротивляться запрещённому было сложнее. Его тянуло именно в то крыло подземелий, и теперь он, к сожалению, наверняка знал почему.       На спаренном занятии ЗОТИ красно-золотые только об этом и трепались.       Их дорогую грязнокровку, о которой все уже успешно стали забывать до появления новых сплетен, переводят из лазарета в собственную комнату. Лучшего места долбанный старик, разумеется, не нашёл.       Что ж, добро пожаловать в ад, Грейнджер!

***

      Носилки прогибались даже под незначительным весом девушки.       Коридор был пуст, все ученики сейчас находились на занятиях, а её переносили в новую обитель. Заклинание левитации значительно упростило задание целительнице уже преклонного возраста.       Комната встретила изумрудным свечением, казалось, этот цвет пропитал тут каждую доску и каждый камень. Даже свет, что просачивался из окна, отдавал зелёным оттенком.       Помещение было небольшим и скромным, но выглядело достаточно комфортно. Кровать в углу, рядом предусмотрительно стояла высокая тумба; к подножью пристыковали стол с кучей учебных принадлежностей, там же находилась экстренная кнопка, на случай если эльфы не услышат или не успеют прийти на зов студентки.       Тут даже была собственная ванная комната, которая вряд ли пригодится девушке, разучившейся ходить.       Со дня неудавшегося заклинания эльфы помогали накладывать очищающие и делали компрессы на доступные части тела. Она всегда пахла приятно и свежо и, конечно же, грязной или неопрятной не лежала. Но с ощущением погружения в воду ничто нельзя сравнить.       Возможно, она сможет попросить Добби отлевитировать её на пару часов в эту чудную душевую кабину.       На «новоселье» заглянули все: директор, профессора Макгонагалл и Слизнорт, Помфри удостоверилась в наличии всех необходимых зелий для экстренных случаев, следом за ними зашли Гарри, Джинни и Рон.       Было слишком шумно и многолюдно, от постоянной смены картинки перед глазами начинало подташнивать, как на американских горках. Всё было слишком.       Эти перепады били молотом по голове. Сначала ей хотелось тишины и покоя, а мгновения спустя одиночество начинало раздражать. Ещё через пару минут оно уже пугало.       Единственным отвлечением стал новый интерьер, но и он не смог надолго заинтересовать гриффиндорку. Уже спустя пару часов она по памяти могла нарисовать точное количество плит на потолке, швов на стенах и пробоин в полу. Ещё перечислить все отверстия в местах, где предположительно, раньше находились какие-то полки или ящики.       Гермиона знала, что по вторникам дежурит Добби, значит, уже скоро он принесёт ужин и порцию отваров. Тогда она и сможет попросить о маленьком одолжении.

***

      Он был зол.       Грёбаный «отважный» факультет решил стать сегодня в каждой бочке затычкой. Ну или это его собственное раздражение заставляло так думать и срывать гнев на золотых идиотах.       Ноги сами вели в обход, лишь бы пройти мимо той, нужной голосу в голове двери.       Подземелья, как и всегда, были тихими и промозглыми, любой шум всегда набатом раздавался по всему лабиринту ходов. Так происходило и сейчас: едва уловимый зов раздавался из-за какой-то двери за поворотом.       Блядская каморка Снейпа.       Ну конечно же, кто ещё это мог быть? Видно сам Салазар, а может, даже Мерлин решил пошутить над одним слизеринским баловнем судьбы.       Как он хотел просто пройти мимо, убежать, запрыгнуть на метлу и улететь в неизвестном направлении, хоть в сам Запретный лес! Но действие Империуса не позволило.       «Ты будешь находиться рядом с ней каждый раз, когда ей это будет нужно. Ты должен заставить её довериться, открыться. Пусть эта тварь расскажет тебе все планы своего никчемного шрамоголового друга!»       Блять. Блять. Блять. Блять. Блять. Фраза, сказанная в ночь убийства Северуса, болезненно всплыла в сознании. Он должен.

***

      Старый друг с радостью согласился помочь гриффиндорке. Добби трансфигурировал какую-то детальку в удобный табурет, чтобы девушка могла разместиться внутри душевой. Отрегулировал напор и температуру воды, подал все необходимые средства личной гигиены и оставил Гермиону наедине с собой.       Она ощущала полный восторг. Тёплые струи мягко массировали кожу головы, шеи, груди. Затем спины и рук. Гели и скрабы наполнили комнату любимым цитрусовым ароматом, а бальзам для волос, стекающий с влажной копны, щекотал висок.       Грейнджер провела в душе не менее двух с половиной часов: ей хотелось сполна насладиться этим ощущением прежней жизни. Но всё имеет свойство заканчиваться.       Закрутив все баночки и отложив их в сторону, девушка стала искать глазами свою палочку, чтобы призвать полотенце, а затем и эльфа. Взгляд метался по полу, навесным полкам, шкафу напротив, но её нигде не было. Она забыла древко в спальне. Предвкушение с головой поглотило студентку и она просто-напросто забыла.       Это же Гермиона, мать вашу, Грейнджер — она никогда и ничего не забывает!       Но та Гермиона умерла в ванной старост от собственной Сектумсепры. С этой девушкой не знакома была даже она сама.       — Добби! Добби! — попытать стоило. — Мадам Помфри! Эй, кто-нибудь!       Безысходность стала затапливать с головы до пят, прямо как чёртов душ! Грейнджер потянулась к крану, чтобы отключить струи и увеличить слышимость, но сегодня Годрик был не милостив с ней. Всё, что удалось сделать — повернуть его так, что теперь на оголенное тело лилась ледяная вода.       — Дерьмо! Аааа, кто-нибудь, прошу! Я застряла в ванной! — было уже плевать на свою наготу, на температуру напора. — Добби, мадам Помфри, профессор Макгонагалл, профессор Дамблдор. Да хоть кто-то же!       Крики становились всё слабее. Ещё одна ступенька её лестницы обломилась.       Каждый раз, когда ей искренне хотелось взбежать наверх, ближе к солнечному свету, вынырнуть на поверхность собственного моря отчаяния, она катилась вниз с бешеной скоростью.       Беспомощная. Жалкая. Никому ненужная.       Пусть так. Умереть от холода в старой школьной душевой? Плевать. Замёрзнуть, полностью раздетой на кафельном полу? Отлично.       Лишь бы поскорее.