Часть 15

      Общая мужская спальня Слизерина встретила заплутавшую душу более чем радушно.       Забини с Ноттом расселись по разным сторонам, тем самым загоняя вошедшего в угол. Утро обещало быть увлекательным: сегодня прямо таки какой-то день разговоров.       Первым голос подал Блейз (вообще-то как и всегда), из него выходил отличный переговорщик. Возможно, если они выживут в мире с новыми идеями и приоритетами, он сможет стать отличным магическим адвокатом.       — Дорогой наш друг, — этот парень любил заходить издалека, — мы здесь с Тео на досуге размышляли, а теперь решили воспользоваться ещё и твоей профессиональной наблюдательностью. Представь, что есть некий загадочный персонаж, назовём его, —протяжный хмык, — «лживая козлина». Так вот, практически каждую ночь некий мистер-я-весь-такой-загадочный совершенно невероятным образом пропадает из собственной кровати.       — Блейз... — Малфой попытался закончить это театральное представление, но сцена первого акта мулата продолжалась.       — Но сегодня, да-да, ты только представь! Наш достопочтенный гиппогрифий хрен не удосужился даже принести свой тощий зад в комнату и предупредить своих, до жути сексуальных соседей, о том, что ты, блять, просто планируешь провести своё время с шлюхой с Пуффендуя!       «Что за бред ты несешь?!» — хотел спросить Драко, но не смог.       «Сюрприз, дорогуша! Я предупреждала, что тебе лучше не хамить мне. Я сжалилась над твоими неудачниками-родителями, но это только пока. Будь осторожен в своих следующих действиях, пупсик. XoXo*»       — Ну правда, Малфой, это уже даже не смешно! Мы поняли принятие тобой метки, и это было, конечно, ужасно, но придумывать какие-то нелепые истории про Сам-Знаешь-Кого, просто чтобы сбежать к новой подружке — это уже перебор, — Тео покачал головой и вышел из спальни.       — Ты последний кусок... Просто поверить в это не могу, ещё и Грейнджер к этому приплел! Ну да, тупой Забини нашёл что-то в гриффиндорской зазнайке, значит нужно давить на жалость — так ты подумал?! Просто невероятно! Передавай от меня привет Лорду, потом расскажешь как вы с ним мило побеседовали. У тебя ведь фантазия отлично развита, сможешь придумать новый захватывающий сюжет?       Дверь громко стукнула за спиной уже, наверное, бывшего товарища.       Хотелось разнести к чертям собачьим всю грёбаную мебель вокруг из-за того, как Она разваливала его жизнь.       Но сейчас нужно собраться.       У него осталась ещё одна, последняя, надежда.

***

      Разумеется, она решила умолчать о случившемся вчера. Незачем беспокоить мадам Помфри и, тем более, Макгонаглл такими глупостями.       «Ну да, глупости, всего-лишь чуть не замёрзла насмерть». Но в этом ведь не было ничьей вины, кроме её самой.       Грейнджер старательно пыталась думать о чём угодно, кроме одного приятно пахнущего, широкоплечего недоразумения.       Видимо, она была отличницей во всём кроме самоконтроля.       Каждые пять минут память воспроизводила тепло тела, размеренное дыхание под рукой, что совершенно случайно оказалась на его груди, и шёпот, обещающий забрать всю боль.       Теперь ливень за окном и раскаты грома не пугали. Серые облака напоминали его глаза, а молния казалась самым прекрасным зрелищем. Как искры, воспламеняющиеся в зрачках напротив.       Сегодня ночью она полюбила грозу.       В дверь постучали.       Странно. Посещения обычно начинаются во время обеда, а целительница приходит проверять до завтрака и после ужина.       Сейчас же было только около девяти утра. Стук повторился.       — Да? Можете войти, — голос был взволнованным, от этого и неуверенным. «А вдруг это он вернулся?»       Ну почти: в комнату вошёл слизеринец, слегка отличающийся от Малфоя.       — О, Забини, здравствуй! Рада тебя видеть со здоровым плечом.       — И тебе Buongiorno, mio cara!* Как твое «ничего»?       — Как видишь, мне сменили апартаменты. Боюсь показаться грубой, но что ты тут делаешь?       — Разве мог я упустить возможность проведать свою бывшую, когда она заглянула на мою территорию? — предела его самомнения было не видно даже за защитным куполом Хогвартса.       — Прошу прощения?       — Бывшую соседку по палате, разумеется! А ты о чем подумала, плутовка? — фирменная улыбка, растянувшаяся во все тридцать два, тут же испарилась. — Грейнджер, что это? — взгляд был направлен куда-то в район прикроватной тумбы. На куче книг красовался серебристо-зелёный галстук.       Глаза расширились от понимания. Малфой забыл предмет своего гардероба: утром он так спешил удрать из её комнаты, что даже не обратил внимание на такую незначительную деталь.       Но Блейз всегда всё замечал.       Ситуация была безвыходной.       Что теперь она могла сделать? Сжечь кусок этой тряпки и притвориться, что ничего не произошло? Воспользоваться Обливиэйтом? А что, опыт уже имеется. Придумать историю о поручении самого Дамблдора разработать новый дизайн змеиного факультета?        — Чей он? — голос сделался сухим и совершенно безэмоциональным, — Грейнджер, просто скажи мне правду.       — Ты знаешь, — тихо-тихо, но звук достиг того, кто так нуждался в ответе.       Ещё лежа вместе в палате больничного крыла, во время их игры, Забини задал вопрос: «Что это были за переглядки с Малфоем?»       Врать она умела очень хорошо, но никогда прежде не имела дела со слизеринцем, чья жизнь — сплошная ложь и игра.       — Значит, сегодня он был с тобой? — кивок. — Всю ночь? — повторный. — Блять! У нас большие проблемы!       — О чем ты? Блейз, что ты имеешь ввиду?       — Кто-то наложил на меня и Нотта заклинание внушения. А я повелся, как ребёнок. Он ведь говорил мне! Обо всём. А я так легко поверил в эту чушь о какой-то девке, кретин!       — Стоп, Забини, я ничего не понимаю! Прошу, возьми себя в руки и расскажи всё по порядку.       Но он не мог.       Грейнджер не знает про Волдеморта, про метку. Ей нельзя доверять: она тут же побежит (метафорически, разумеется), докладывать всё святому Потти. Нельзя.       — Гермиона, скажи, как определить применение Империуса? — ловкое использование её имени сработало как нужно: застало врасплох и отправило мозгу команду перенаправить всё свое внимание на что-то иное. В его случае, на интересовавшее заклятье.       — Империус — это сложнейшая тёмная магия, которая входит в число непростительных. Оно заставляет тело, к которому было применено заклинание, выполнять абсолютно любые действия по наставлению применявшего. Беспрекословно. Однако, иногда ему удаётся сопротивляться. В случае, если маг, использующий это проклятие, слаб. Или же как раз наоборот, если пострадавший — слишком силён, — все возможные знания, на тему третьего непростительного, всплывали в кудрявой голове. — Определить его бывает довольно сложно, ведь только опытные волшебники берутся за такую магию, но всё же иногда можно заметить остекленевшие глаза, банальное изменение поведения, смену привычек. Нужно искать в мелочах.       Сморщенный от раздумий и посетивших сомнений шоколадный лоб. Разместившиеся в карманах сжатые в кулаки руки. Раздувающиеся из-за задержанного дыхания крылья носа.       — Спасибо, Bella* и прости. Конфундус, — палочка целится метко в голову и сбивает ход мыслей, путает сознание, заставляет забыть и перевернуть с ног на голову все детали разговора, — рад знать, что у вас, моя дорогая, всё в порядке. Жаль конечно, что Помфри и тут не оказалось, ладно, пойду искать дальше. Addio!*

***

      Только что семейный филин отправился из совятни прямиком к последнему шансу. Обратиться к этому человеку равно что начать игру в русскую рулетку. Либо пан, либо пропал.

***

      Завтрак Малфой благодаря одной занозе в его аристократичной заднице и ещё двум баранам, так легко купившимся на клевету, успешно пропустил...       Первые две магические ленты* прошли практически без происшествий, не считая идиота-Лонгботтома, взорвавшего очередной котёл и в который раз спалившего свои брови.       «Мерлин, какой же кретин». Глаза норовили вот-вот выпрыгнуть из глазниц под силой закатившихся век.       Обед в Большом зале, как и всегда, проходил шумно. Но гул отчего-то стал только усиливаться. Почта.       Прямиком в стоящую перед ним тарелку упал конверт.       Его украшала одна знакомая чёрная печать. Поместье Лестрейнджей.

«Драко, славный сын моей дорогой сестры и наследник «великого» Малфоя. Всё же стоило настоять на принятии двойной фамилии, но твоя мать всегда была слишком упёрта! Вынуждена признать, я была крайне удивлена твоим письмом и впечатлена его содержанием. Завтра, в 6:00. 06 номер Хогсмита. Советую не опаздывать. Нас ждет долгий разговор, как девчонки с девчонкой. P.S. На письмо наложено проклятие, не забудь наведаться в больничное крыло.

Со всей нежностью,

твоя тётушка Беллатриса».

      Завтра.       Значит, завтра решится его судьба.       Звучит обнадеживающе...