Часть 16

      Блейз носился по всему замку.       Подземелья, Астрономическая башня, место у Тёмного озера, Большой зал, любимые заброшенные кабинеты блондина — нигде, его нигде не было.       Эта проблема была на первом месте.       Второе же занимал вот какой вопрос: кто посмел использовать заклинание внушения против него с Тео?       Сомнений не оставалось лишь в одном: это был тот же человек, что наложил на Малфоя Империус.       Значит, он имел прямой доступ к Хогвартсу. Кто-то из преподавателей? Учеников? Нет, в стенах этой школы метка была только у одного человека — Драко. Тогда кто же?       Но сейчас важно не это. Нужно найти друга. «Блять, Забини, ты конкретно облажался...»       Последний коридор до входа в подземелья. Он слышит знакомых смех, и не один. Последние шаги и перед мулатом открывается вид на целующуюся парочку. Ему было абсолютно наплевать, он бы кинул пару ехидных фраз о финансовой невозможности снять себе номер, если бы не узнал известные ему черты.       Нотт. И ёбаная Пэнси Паркинсон.

***

      После ухода Блейза, какого-то странного сегодня, осталось неприятное предчувствие. Но с чем именно оно связано, Гермиона понять никак не могла.       Вот он вваливается в её каморку, потом нелепо шутит, а дальше помутнение и он уже уходит, не найдя мадам Помфри.       Всё было смазано, будто она наблюдала со стороны через запотевшее стекло. Возможно, это побочный эффект от переохлаждения или уже привычных эмоциональных качелей.       Неважно. Всего лишь очередное странное утро, как и восьмидесяти процентах её жизни.       Распорядок дня был идентичен тому, когда она лежала в больничной палате. Только сейчас Гермиона всё время проводила в одиночестве, не считая пятиминутной компании кухонных и больничных эльфов.       Вчерашний срыв снова и снова всплывал в воспоминаниях. Ей было страшно. Она не могла понять, быть благодарной за свое спасение (в который раз) или проклинать всеми знакомыми наговорами.       Она так устала, но видимо, ей ещё есть место в этом мире. Как минимум пока Гарри не разберётся со всеми крестражами.       Ну а если у него не выйдет, Грейнджер и так не жилец.       Пожиратели с радостью собственноручно расправятся к друзьями Мальчика, Который, Выжил. Хотя их отношения было теперь сложно назвать настолько близкими...       Конечно, она всё ещё считала Поттера своим лучшим другом, ведь он всегда был рядом.       Почти всегда.       Ей не хотелось винить друзей и близких знакомых в своих бедах, ведь она сама сделала выбор никому не жаловаться, не показывать свои проблемы.       Было ли это глупым решением? Разумеется.       Но ты не объяснишь это ребёнку, всю жизнь мечтавшему о настоящей дружбе, необходимости, любви.       И вот, её сокровенное желание исполняется буквально по волшебству! Стала ли она рисковать всем ради каких-то собственных «незначительных» проблем? Очевидно, что нет.       Её бы посчитали жалкой, навязчивой плаксой. А Грейнджер не хотелось занять ту нишу в обществе, которую сейчас занимала Миртл из женского туалета.       Сама того не замечая, девушка стала стремительно отдаляться от тех, в ком нуждалась всю свою жизнь.       А может, и не нуждалась вовсе?       Может, это был тот самый случай, когда ребёнок мечтает об огромной шоколадке, но, в конце концов получая, почти плюётся от отвратительно горького вкуса.       Тогда Малфоя можно сравнить с игрушкой. Той самой, которая тебе никогда не нравилась, и ты даже не хотел её себе. А потом, не замечая того, начинаешь играть с ней чаще других, забирать на ночь к себе под подушку, не переживая, что другие безделушки обидятся.       Когда он стал столько значить для неё? С каких пор он значит хоть что-то...?       Но она знала с каких.

***

      Больше его здесь ничего не держало.       Грейнджер всегда будет ненавидеть, особенно если узнает о метке.       Друзей не осталось. Пусть он и знал, что проблема не в них, а в одной мстительной суке.       В любом случае, задерживаться не хотелось, особенно когда появилась реальная возможность освободиться от одной проблемы с острыми зубками и зелёными глазами. Истинная змея.       Счёт сравнялся, 1:1.       Но уже скоро Она поймёт: Малфои играют только по своим правилам, даже если сначала приходится поддаться.       Формальность в виде просьбы отпроситься у Дамблдора, псевдо понимающий взгляд старика — и два дня в его полном распоряжении за стенами школы.       Шестой номер был самым дальним и угловым. Света тут было даже меньше, чем в гостиной родного факультета.       Да уж, тётя любила создать «особую» атмосферу. Наверное поэтому гостевая комната в Малфой-мэноре была её самой любимой. Мрачная, мощёная графитом и ещё каким-то чёрным камнем, поблескивавшим на случайном свету так, будто разлилась чья-то кровь.       До их встречи оставалось ещё около двенадцати часов, но сомнения стали одолевать уже сейчас.       «А вдруг она не поверит? Посчитает предателем? Что тогда станет с родителями, доложит ли Лорду?»       Парень гнал эти мысли подальше, ведь это был единственный возможный выход. Последняя надежда, ещё не успевшая превратиться в пыль.       Он должен убедить свою больную тётку в его правде, даже если придется слегка подкорректировать имеющуюся информацию.       Ради мамы, ради отца.       Ради идиотки Грейнджер, она не заслуживает очередного предательства, пусть это произойдёт даже не по его воле...       О себе он думал в последний момент. Хотя нет, и тогда не думал тоже.

***

      «Ожидание смерти подобно» — так говорят классики?       Два слизеринца согласны с этим высказыванием. Даже сейчас, будучи так далеки друг от друга, они оставались лучшими друзьями.       Одинаковая поза, одно выражение лица, одни мысли.       В Хогвартсе его нет — в этом Забини удостоверился лично. Спокойствия добавляло только одно: он знал, что Драко всегда сохраняет холодный рассудок, даже в стрессовых ситуациях. Особенно в них.       Это качество действительно восхищало друга. Какой бы пиздец не происходил в жизни Малфоя, он каждый раз находил выход из ситуации. Делал этот сложный, но обязательный выбор. Но была в этом и негативная сторона.       Срывы. Драко ненавидел себя за принятые решения, за их неправильность, за умение отворачивать от себя людей, даже если они так нужны. В такие моменты он тонул в тонне алкоголя, напивался до беспамятства в одиночестве, находил хрен знает где эту магловскую дрянь. Вроде бы их называют сигаретами, он скуривал целую пачку за раз... Но худшее, что могло произойти — если он решил себя наказать.       Боль. Он так ненавидел себя за способность все ещё чувствовать её. Не только физическую, но и душевную.       Забини знал об этом, только благодаря тому, что друг был в стельку. Иначе он никогда бы не поделился своей слабостью, которую, кстати, никто таковой не считал. Но у Малфоев всегда были свои взгляды на жизнь.       Блейз часто посещал Мэнор. Это место было прекрасным и ужасающим одновременно.       Он слепо обожал Миссис Малфой за её нежность, искренность, грациозность, весёлость, умеренную строгость, изящество, за любовь. Можно подумать, что этими качествами должна обладать любая чистокровная леди, особенно представительница священных двадцати восьми, но это было не так. Забини точно знал.       Его мать была известна своей меркантильностью, не слишком острым умом и чувством юмора и особенно чрезмерной любвеобильностью. Конечно, он любил женщину, что подарила ему жизнь. Но уважал ли? Точно нет.       Мистера Малфоя он опасался. Это был мужественный, величественный, вечно серьёзный, уверенный в себе и происходящем вокруг человек. Они пересекались не так часто: работник Министерства практически не имел выходных, да и дома большинство времени проводил в своем кабинете. Во всяком случае, так казалось со стороны.       Но 28 октября 1989 года маленький Забини впервые узнал истинное лицо этой семьи.       Десятилетие своего единственного ребенка мать решила провести за поисками нового богатого мужа. Блейз остался наедине с собой и в редкой компании домовиков, пока в камине не возникла знакомая высокая фигура. Люциус прошел в дом и пригласил мальчишку следовать за ним — обратно в поместье. Когда они трансгрессировали, ребёнок заплакал.       Возле озера стояла зачарованная беседка со столом, украшениями, статуэтками великих волшебников и любимых персонажей из магических сказок. Светлячки заменяли магловские воздушные шары, а лианы любимых цветов Нарциссы переплелись в фразу:

«С Днём Рождения, Блейзи!»

      В тот день он впервые увидел искреннюю улыбку и смех главы семейства Малфоев; такой тёплый материнский взгляд Нарциссы, что был лучшим из возможных подарков; ещё не крепкую, но такую весомую в его жизни руку друга на своем плече.       И именно тогда они встретили Теодора Нотта, который теперь решил связаться с бывшей их общего друга.       Мулат мог понять увлечение подружкой, ведь ни для кого не секрет, что отношения между Малфоем и Паркинсон — это не больше, чем фикция. Все эти чистокровные порядки и традиции, сохранение своей волшебной рубиновой крови и бла-бла-бла. В общем понятно, что ни о какой любви речи и не шло. Ну хоть что-то у этих двоих было взаимным — полнейшее безразличие и щепотка безысходности.       Так что в целом, ничего страшного Блейз не видел в возможных отношениях новоиспечённой парочки «Нотт+Паркинсон».       Если бы не одно весомое «НО»:       Все знали истинное лицо Пэнси. Это была редкостная сука, готовая идти по головам любого ради собственной цели. Та, которой не чуждо использовать свою сомнительную привлекательность для извлечения выгоды. Собственно, именно так она и пыталась поступить с Драко, когда лишала его девственности. Стерва пошла ва-банк: хотела «подарить» ему наследника, чтобы окончательно и бесповоротно завладеть Драко Малфоем. А скорее его имуществом, авторитетом и властью в обществе.       Но девочка просчиталась. Гормоны не завладели им в той мере, на которую рассчитывала слизеринка, так что заклинание контрацепции было применено вовремя.       Потому что секс без любви — не об эмоциях, а всего лишь о звериных инстинктах.       И о всех подобных выходках Нотту было известно. Неужели он был готов пожертвовать репутацией своей семьи? И ради кого? Хитрой, коварной хогвартской потаскушки, всегда действующей лишь ради своей выгоды? Пиздецки странно...       Но к этому Забини вернётся потом. Сейчас важно убедиться в состоянии Малфоя.       Пару продиктованных строк, и сыч отправляется в неизвестном направлении, следом за Драко.       Парень, изначально неверящий в удачный исход собственной идеи, отправляется в царство Морфея.