Глава 15. Тени притяжения

      Убила. Лэйн убила человека. Собственноручно стала той, кто прервал судьбу двоих ничем не повинных людей.       В груди разливалась пустота, обжигающая и холодная. Лэйн смотрела на свои ладони, словно на чужие. Руки, что убивали. Руки, что потянулись к смерти, не раздумывая, с какой-то странной, пугающей жаждой.       Она чувствовала, как эта тьма всё ещё пульсирует под кожей, расползается по венам, оставляя после себя липкий след. Что-то могущественное. Что-то голодное. — Ты ведь сделала это ради спасения, — прошептала она, будто пытаясь оправдаться. Слова прозвучали жалко и не убедительно.       Но оправдание тонуло в осознании. Они были одержимы, да. Но это всё ещё люди.       И Каин… Он исчез. Оставил её одну с этим грехом, с этой тьмой. Почему? Почему позволил ей самой испачкать руки, почему не защитил, как раньше?       Лэйн вдруг ощутила, как в горле поднимается что-то рвотное, и с силой зажмурилась, прогоняя приступ. Она не могла позволить слабости взять верх.       Ночной ветер врывался в комнату, трепал занавески, разносил по углам запах улицы, но Лэйн всё равно чувствовала на себе запах крови. Он въелся в кожу, пропитался до костей, осел где-то глубоко внутри, словно она сама стала частью этой грязи.       Она сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене, с настежь распахнутыми окнами, будто сквозняк мог выветрить из неё воспоминания. Волосы были ещё влажными, слипшимися, как и мысли. Руки обхватили колени, пальцы впивались в кожу, оставляя следы — подтверждение, что она всё ещё здесь, всё ещё жива.       Душ смыл кровь, но не стёр того, что случилось. Лэйн чувствовала её привкус на языке, её тяжесть на ладонях. Будто кровь впиталась под кожу, стала частью её.       Она вытерла лицо, но на щеках всё равно осталась грязь, липкая и неосязаемая — вина.       Внутри что-то раскололось. Вероятно, это была её душа. Тонкая, хрупкая, как стекло, которое не выдержало тяжести содеянного. Но, знаете, это даже… глупо винить себя.       В мире, где демоны прячутся под кожей людей, где тьма заворачивает улицы в свою чёрную пелену, вина — лишь роскошь для тех, кто может себе её позволить. Лэйн не могла. Она сделала выбор. Единственный, который у неё был.       И всё же, в этой тишине, в шелесте ветра, пробегающего по комнате, казалось, что кто-то шепчет: «Ты знала. Ты хотела этого. Ты стала началом хаоса».       И, быть может, этот голос принадлежал ей.       И чем дольше она сидела в тишине, тем громче внутри звучал один-единственный вопрос: «Кем я стала?»

***

      Лэйн не могла просто сидеть. Тишина давила, раздавливала. Она встала, не заботясь о том, что её движения казались рваными, как будто внутри разорвались тонкие нити, связывавшие её с самой собой.       Она подошла к зеркалу, долго разглядывая своё отражение. Бледная кожа, тёмные круги под глазами, губы искусаны до крови. Она показалась чужой для самой себя.       Может быть, ей нужно было выбраться. Найти кого-то, кто знает, что делать. Найти Каина. Если он всё ещё здесь. Если не бросил её после того, как она испачкала руки. После того, как ощутила вкус силы.       А может, ей стоит снова взять в руки ту книгу. Ту, которая открылась только ей. Возможно, ответы спрятаны именно там. Может, тьма, что шепчет ей из углов, наконец скажет правду.       Но есть и третий путь. Выйти на улицу. Просто уйти. Исчезнуть. Попытаться оставить всё позади, даже если это невозможно.       Лэйн бросила взгляд на телефон, на входную дверь. Сделала шаг. К чему именно — это был её выбор.

***

      На окраине города, где улицы терялись в пустырях, а руины оставались немыми свидетелями забытых историй, стоял заброшенный склад. Сквозь треснувшие окна проникал тусклый свет луны, выхватывая из темноты силуэты. В центре бетонного зала — пентаграмма, вычерченная неуверенной, дрожащей рукой. Она была неправильной, словно сам воздух здесь отталкивал священные линии, заставляя их искажаться. По краям — свечи, чья дрожь казалась чем-то живым. А в центре круга, на пятне запекшейся крови, лежала древняя книга. Её страницы были испачканы, буквы — выцветшие, но всё ещё полные запретного смысла.       Над книгой склонился мужчина с платиновыми волосами. Его взгляд был напряжён, лоб покрыт испариной. Каждое слово давалось с трудом, язык спотыкался на древних фразах, будто сопротивляясь. Рядом стояла женщина средних лет, её лицо скрывала тень, но в глазах сквозила жажда. Она держала нож, лезвие которого ещё капало тёплой кровью — той, что пролилась ради активации некоего ритуала.       Но что-то пошло не так.       Воздух вокруг пентаграммы начал сгущаться, темнеть, наполняться давящей тьмой. Сначала это был просто дым, тягучий и чёрный, но потом из него стали проступать очертания. Изломанные, изуродованные сущности, рвущиеся наружу, цепляющиеся за границы круга. Их образы едва угадывались, словно сама реальность не могла до конца принять их формы.       Мужчина сжал книгу, бледные губы снова попытались вытолкнуть древние слова, но звук оборвался, когда из дыма донеслось нечто похожее на хриплый шёпот — голодный, требовательный. Женщина рядом отступила, страх заполнил её глаза.       И в этой самой тени, среди ломаных балок и гнилых стен, стоял Каин. Его белоснежные крылья скрывались, спрятаны под тенью, но взгляд был острым, настороженным. Он пришёл сюда, следуя зову. Но не ожидал… этого.       Нечто древнее, слишком сильное. И слишком неправильное.       Это был первый раз за все века, когда страх коснулся его сердца. Каин почувствовал, как тьма потянулась к нему, шепча соблазны, зовя. Он сдержал порыв выйти из укрытия. Не сейчас. Он должен был понять, кто эти двое и какую бездну они пытаются открыть. И почему сама тьма, столь голодная и дикарская, отзывалась на их призыв.       «Что-то пробуждается», — пронеслось у него в мыслях. — «Что-то, что не должно было…»       Каин стоял в темноте, не выказывая себя. Он наблюдал, как Борис — да, он уже догадывался, кто это — снова попытался произнести слова, снова ошибся, снова позволил дыму сгуститься и чуть не вырваться из-под контроля.       Это был первый случай за его жизнь на земле, когда Каин по-настоящему задумался: а хватит ли у него сил, чтобы остановить то, что приближается?       Каин стоял в тени, наблюдая за ритуалом, а мысли его метались далеко отсюда. За чертой этого заброшенного склада, во дворе церкви была она. Лэйн.       Он не хотел оставлять её. Всё в нём протестовало, требовало остаться, защищать, быть рядом. Но что-то здесь, в этом месте, было куда опаснее. Сила, которой он не мог позволить вырваться. И потому он ушёл. Вырвал себя из её жизни, хотя каждое мгновение после этого раздирало его изнутри.       Он не знал, справится ли Лэйн. Не знал, выдержит ли её хрупкое тело то, с чем ей пришлось столкнуться. Эта мысль разъедала его, словно яд. Она не должна была…       Но Каин чувствовал и другое. С каждой встречей, с каждым взглядом, пусть который она и не замечала, с каждым прикосновением, в ней что-то менялось. Он чувствовал это всем своим существом — в Лэйн просыпалось нечто, тёмное и глубокое, словно древний отголосок силы, знакомый до боли.       Часть его…       Нет. Не его. Часть того, с кем он когда-то делил кровь. Каин помнил тот миг, когда тьма, прежде принадлежавшая ему, соскользнула и исчезла. Как если бы судьба сама решила отдать её другому. Но почему Лэйн? Почему человек, который не должен был даже касаться этой стороны мира?       Он чувствовал, как она становилась… иной. С каждой тенью, что проскальзывала в её взгляде, она впитывала в себя эту силу. Она звала его, даже не осознавая этого. Звала на уровне самой сущности. И это сводило его с ума. Он должен был держаться подальше, но тянулся к ней, как падший к свету.       В её прикосновениях было нечто опасное, и Каин знал: чем ближе он, тем быстрее Лэйн теряет себя. Но он не мог отступить. Не мог уйти. Он хотел её. Хотел обжечься этой тьмой, сломаться об неё, утонуть в её губах, в её силе, что теперь пахла его собственным проклятием.       Но стоило лишь сделать шаг… и это всё поглотит её окончательно.       Каин провёл рукой по лицу, подавляя рваное дыхание. Он ненавидел себя за слабость. За то, что не смог остаться рядом, когда она нуждалась в нём. За то, что теперь он — последний, кто может спасти её.       Но будет ли спасение тем, чего она действительно хочет? Или она выберет его тьму, впустит её, примет… и тогда он потеряет Лэйн навсегда?       «Ты уже теряешь её», — шепнула тьма в его голове. — «С каждым твоим прикосновением…»       Каин сжал кулаки, вглядываясь в круг, где Борис снова пытался вырвать на свет силу, которую не мог контролировать. Слишком слаб. Слишком глуп. Но Лэйн…       Она могла. И именно это пугало Каина больше всего.       Каин стоял в тени, как безмолвный страж, следя за каждым движением в круге. Его глаза скользили по фигурам, вычерченным на пыльном полу, по тёмной крови, медленно стекающей с края ритуального ножа. Борис всё ещё стоял в центре, бледный, напряжённый, его губы выводили слова с надрывом, словно каждое из них рвалось изнутри сквозь боль. Женщина — его помощница — дрожала рядом, пытаясь удержать круг. — Идиоты, — еле слышно вырвалось из губ ангела.       Ритуал был корявым. Каин чувствовал это. Чувствовал, как тьма рвётся наружу, цепляется за слова, за кровь, за сам воздух. Борис не мог удержать поток. Не мог насытить жажду этой древней силы.       И вот тогда, среди шепота и рваных дыханий, Каин понял: Борис не тот, кого книга выбрала. Он не был достаточно сильным. Не был тем, кто мог впитать силу, укротить её. Его кровь была не той. Его разум — слишком хрупким.       Но Лэйн…       Она касалась книги. И тьма тянулась к ней. Жадно, остервенело. Она принимала её. Понимала. Лэйн не просто читала эти слова — она чувствовала их. Впускала в себя, даже не осознавая. Именно поэтому её касалась тьма. Именно поэтому она… менялась.       Книга выбрала её.       Может, не сознательно. Может, на уровне той древней силы, что всегда знала, кого она ищет. Кого способна использовать. И Каин чувствовал, как сжимается его грудь. Она не была готова. Лэйн не понимала, что происходит, не осознавала, какая опасность сгустилась вокруг неё.       Но с каждым мгновением её связь с книгой крепла. А Борис… Борис был лишь тенью, которая думала, что способна контролировать то, чего не понимает.       Ритуал начал срываться. Тьма заклубилась плотнее, словно сгусток дыма, готовый разорвать эту реальность. Воздух звенел от напряжения, и в какой-то момент, когда Борис вновь попытался выдавить из себя очередную строчку, его голос сорвался на хрип.       Всё оборвалось.       Темнота резко сжалась, будто что-то невидимое рванулось обратно в бездну, оставив за собой запах гари и ржавой крови. Борис пошатнулся. Его глаза были пустыми, словно из него вырвали часть души. Он не выдержал. Словно ткань мира, пронзённая гвоздём, он просто… порвался.       И упал.       Тело его рухнуло на холодный бетон, безвольное и бледное. Его помощница издала сдавленный крик, бросившись к нему, но Каин знал — поздно. Не в том смысле, что Борис был мёртв, нет. Но тьма коснулась его. Она оставила в нём след, и этот след будет разъедать его изнутри.       Каин сжал кулаки, ощущая, как холод медленно заползает по коже.       Лэйн нужна этой книге.       Но зачем? Для какого финала? И если она сделает ещё один шаг навстречу… возможно, он уже не сможет её спасти. Не слишком ли много испытаний для одной смертной?       Смертной.       Это слово зазвенело в сознании Каина, и уголки его губ дернулись в едва уловимой, почти усталой улыбке. Она уже не могла умереть… по крайней мере, не просто так. Он убедился в этом дважды. Угроза, которая должна была сломить её, лишь закалила. Смерть, что могла бы забрать, лишь отступила, растерянная. Сама Тьма касалась её, но не поглотила. Она была слишком сильна. Слишком… другая.       И эта мысль принесла облегчение.       Каин чувствовал, как напряжение медленно сползает с плеч, как страх отступает, оставляя после себя только сухую, колкую настороженность. Лэйн была сильнее, чем казалась. Сильнее, чем он мог предположить. И возможно… именно поэтому книга выбрала её.       Потому что она способна выдержать. А значит, у него ещё есть время. Время, чтобы разобраться. Чтобы защитить её. Чтобы понять, кем она стала.       Каин провёл рукой по волосам, задержав дыхание, позволяя себе эту крошечную передышку. Он всё ещё чувствовал тревогу, всё ещё ощущал, как тьма клубится где-то рядом, но… сейчас, зная, что Лэйн жива, он мог дышать немного свободнее.       И всё же, где-то в глубине, шептала другая мысль. Острая и ядовитая.       Если она уже не совсем человек… кто она теперь?

***

      Парк был залит мягким светом утреннего солнца, сквозь голые ветви деревьев пробивались тонкие лучи, разрывая тень на куски. Лэйн шла по аллее, натянув ворот пальто, словно это могло защитить от внутреннего холода. Рядом бодро семенил бульдог Ноа, фыркая и с азартом бросаясь на нечто, что видел должен был видеть только он, вот только Лэйн видела это тоже.       Маленькая тёмная сущность, едва ощутимая, как дым. Она мелькала в траве, дразня собаку, прыгала вокруг, почти касаясь его носа. Тень казалась игривой, почти безобидной, но от неё веяло холодом, который Лэйн ощущала даже на расстоянии. — Что, опять ловит своих воображаемых друзей? — ворчливо усмехнулся Ноа, запихивая руки в карманы куртки. — Если он начнёт приносить домой этих… невидимых друзей, я не выдержу.       Лэйн опустила взгляд, стараясь скрыть напряжение. — Может, у него талант… видеть то, что другим недоступно.       Ноа скосил на неё взгляд. — О, класс. Теперь у меня собака-экстрасенс. Надеюсь, он хотя бы зарабатывает на этом, потому что корм нынче дорогой.       Лэйн слабо усмехнулась, но её пальцы сжались в карманах. Она не сводила взгляда с маленькой тени. Сущность остановилась, словно почувствовав, что на неё смотрят, и повернула пустой, чернильной глубины взгляд прямо на Лэйн. Она вздрогнула. В ответ тень замерцала, будто приглашающая. — Лэйн? — голос Ноа стал настороженным. — Ты точно в порядке? А то ты выглядишь так, будто увидела привидение.       Лэйн заморгала, отвела взгляд. — Всё нормально, — слишком быстро, слишком резко.       Ноа прищурился. — Ты странная. Ещё страннее, чем обычно.       Бульдог залаял, бросившись в сторону сущности, но та скользнула в тень дерева, растаяв, будто её и не было. Лэйн замерла, глядя в ту же сторону. Пусто. — Может, мне завести нормальную собаку, — пробормотал Ноа. — Которая хотя бы притворяется, что охотится за мячиком, а не за… чем бы он там ни гонялся.       Лэйн медленно выдохнула. — Если он начнёт рычать на воздух, ты меня зови. — А если ты начнёшь? — в голосе Ноа прозвучала усмешка, но взгляд остался внимательным.       Лэйн посмотрела на него, слабо улыбнувшись. — Тогда поздно будет звать кого-то.       Они прошли глубже в парк, туда, где деревья росли гуще, сплетающиеся ветви отбрасывали плотную тень, скрывая их от редких прохожих. Лавочка, полустертая временем, стояла у самой кромки лужайки, и Лэйн опустилась на неё, наслаждаясь прохладой.       Бульдог, получивший долгожданную свободу, радостно понёсся по траве, фыркая и носом раскапывая землю, будто отыскивал тайные сокровища. Его хвост вился спиралью, уши трепетали от ветра, и в этой простой радости была какая-то завидная лёгкость, которую Лэйн ощутить не могла.       Ноа уселся рядом, вытянув ноги и лениво наблюдая за собакой. Несколько мгновений царила тишина, наполненная только лаем и шорохом ветра. Но затем он, словно между делом, спросил: — А как твой новый… знакомый? Этот… Каин?       Лэйн сжала пальцы, почувствовав, как внутри поднимается волна напряжения. Она старалась держать лицо спокойным, но взгляд невольно метнулся к темноте, где ещё недавно пряталась сущность. — Всё нормально, — коротко ответила она, глядя прямо перед собой.       Ноа скосил на неё внимательный взгляд из-под очков. — Нормально — это когда человек не избегает разговора, — его голос был лёгким, но в нём сквозило то знание, которое бывает только у близких друзей. — Ты же знаешь, я не из тех, кто требует подробностей. Но ты странно себя ведёшь с тех пор, как он появился.       Лэйн медленно провела пальцами по колену, сжав ткань пальто. — Всё… сложно, — выдохнула она, подбирая слова. — Он… необычный человек.       Ноа коротко хмыкнул. — Ты любишь необычных, это я знаю. Но этот… он тебя пугает?       Лэйн замерла, задумавшись. Пугает ли? Или тянет? Или… всё сразу? — Нет, — сказала она тихо, но затем добавила, — Не совсем.       Ноа повернулся к ней, слегка нахмурившись. — Ага. Люблю, когда ты так говоришь. Значит, на самом деле — да.       Лэйн усмехнулась, но её улыбка была безрадостной. — Ты слишком много думаешь. — А ты — слишком мало рассказываешь, — мягко парировал Ноа.       Они замолчали. Бульдог, раскопав что-то в траве, радостно вернулся, бросившись к хозяину и облизывая его руки. Ноа рассмеялся, почесал пса за ухом, а затем бросил взгляд на Лэйн. — Просто… будь осторожна, ладно? — негромко сказал он. — Я не хочу, чтобы кто-то обжигал тебя. Даже если ты уверена, что готова к этому.       Лэйн смотрела, как собака снова уносится вглубь лужайки, и лишь кивнула, не находя в себе сил для ответа.       Вечер стлался прохладным шёпотом ветра, фонари отбрасывали длинные тени на мокрый асфальт. Лэйн шла неспешно, будто пытаясь продлить этот путь, не спеша возвращаться в пустую квартиру. После прогулки с Ноа ей стало легче — на какое-то время. Но мелкие сущности всё ещё маячили на границах зрения, скользили по стенам, сидели на проводах, сливались с темнотой. Они не приближались, только наблюдали.       Лэйн старалась их игнорировать, отгоняла взглядом, будто это просто игра воображения. Иногда ей почти удавалось убедить себя, что они не настоящие.       Она свернула за угол, в темный переулок, и тут она с кем-то столкнулась, ударившись лбом о чей-то подбородок. Зашипев от боли и сделав шаг назад, она растерянно открыла рот, не зная что сказать. Перед ней был Каин. Его пальто было распахнуто, волосы чуть растрепанны, взгляд — острый, напряжённый, будто он кого-то преследовал. Его резкое появление заставило Лэйн замереть, сердце на мгновение сбилось с ритма. — Ты? — удивлённо произнёс он, прищурившись.       Лэйн вскинула бровь, скрестив руки на груди, и нарочито медленно оглядела тёмный переулок за его спиной. — Опять появляешься из ниоткуда? — усмехнулась она. — Прямо как клише в плохом фильме. Хотя… скорее, как демон, который не решился закончить начатое. Или просто сбежал.              В её голосе звучала лёгкая насмешка, но за остротой слов пряталась обида — колючая и жгучая, которой она не позволяла вырваться наружу.       Каин замер, его губы едва заметно дрогнули в намёке на улыбку, но она не коснулась глаз. — Лэйн… — начал он, но она тут же перехватила. — Не утруждайся, — бросила она, чуть склонив голову на бок. — Я уже привыкла. Кажется, оставлять меня одну — твоя фирменная стратегия. Или ты сбегаешь только, когда становится по-настоящему опасно?       Он шагнул ближе, его взгляд скользнул по её лицу, и что-то потемнело в глубине его глаз. — Тогда… у меня не было выбора, — тихо сказал он, но голос прозвучал напряжённо.       Лэйн едко усмехнулась, взглянув на него с холодным вызовом. — Конечно-конечно. Охотно верю, — с нажимом на последне слово ответила девушка.       Каин резко выдохнул, будто хотел возразить, но передумал. Его пальцы нервно сжались, будто он боролся с чем-то внутри. — Выпьешь со мной? — вдруг предложил он, голос стал чуть ниже, глуже.       Лэйн удивлённо приподняла брови. — Это твоё извинение? — Возможно. Или попытка убедить тебя, что я не настолько отвратителен, каким показался.       Лэйн на мгновение оценила его взглядом. Пронзительный, как всегда, и слишком внимательный. Пальто сидело на нём идеально, подчёркивая линию плеч и высокую посадку фигуры. Тёмная ткань выгодно выделяла резкие черты лица, а воротник чуть приподнят, будто обрамлял его, делая ещё более неотразимым.       «И чёрт возьми, ему очень идёт это пальто», — подумала она, но вслух лишь усмехнулась. — Если ты надеешься, что выпивка заткнёт моё желание задавать неудобные вопросы, боюсь, ты ошибаешься.       Каин едва заметно улыбнулся, но в этой улыбке было что-то хищное, почти дерзкое. — Попробуй, Лэйн. Может, и тебе понравится.       Она на секунду задумалась, изучая его. В этом приглашении была опасность. И искушение. Но ведь она уже давно перестала быть той, кто отступает. — Ладно, — сказала она, кивнув в сторону улицы. — Но если это ловушка, ты первый пойдёшь под нож.       Каин усмехнулся, развернувшись и жестом пригласив следовать за ним. — Сомневаюсь, что мне это грозит. Но, если честно, я бы на это посмотрел.

***

      Бар дышал полумраком и терпким ароматом старого дерева, а из колонок лениво текли звуки старого рока — The Doors, Gerry & the Pacemakers. Они устроились за дальним столиком, в тени, где тусклый свет не доставал до глаз, а воздух казался плотным, как выдержанный виски.       Каин выглядел неуместно в этом баре, среди облупленных стен и поскрипывающего паркета. Его пальто, его выправка, даже сам взгляд — слишком прямой, слишком острый, как нож, который не положишь в карман.       Лэйн позволила себе задержать на нём взгляд. В этой обстановке он напоминал вырезанный из другого мира силуэт. И это почему-то забавляло. Она взяла бокал, сделала глоток, позволив теплу скользнуть вниз, и едва заметно усмехнулась. — Какая картина, — протянула она, лениво крутя скотч в бокале. — Он же ангел, и он же священник пьёт скотч в баре. Прямо нарушение всех правил, не находишь?       Каин лишь чуть приподнял бровь, взглядом скользнув по её лицу. — Все правила рано или поздно кто-то нарушает, — спокойно ответил он, но в голосе скользнула тень усмешки.       Лэйн мягко хмыкнула, уставившись в янтарную глубину бокала. — Особенно те, кто утверждает, что правил придерживается.       На мгновение их взгляды пересеклись — острые, настороженные. Но в этом было что-то иное, тёмное и почти интимное, как молчаливое признание. И когда Лэйн снова отвела глаза, на её губах оставалась едва уловимая ухмылка.       Они молчали какое-то время, лишь лениво катая в пальцах бокал с янтарной жидкостью. Музыка в баре текла медленно, как тягучее вино, наполняя паузу между ними. Взгляд Каина скользнул по Лэйн, задержался на её лице, на губах, где всё ещё играла тонкая усмешка. — Ты не хочешь узнать, почему я тогда ушёл? — тихо спросил он, не поднимая взгляда.       Лэйн склонила голову, на её губах промелькнула усмешка. — А зачем? Ты ведь ангел. Умеете уходить красиво.       Каин усмехнулся, но в этой усмешке было больше горечи, чем иронии. — Возможно, — он отпил скотч, но взгляд не отвёл. — Но разве не любопытно, ради чего я готов был оставить тебя?       Лэйн безразлично пожала плечами. — Я привыкла, — ответила она. — Все рано или поздно что-то оставляют.       В её словах звучало нечто ядовитое, но Каин уловил в них больше. Ту рану, которая оставалась не зажившей. Он наклонился ближе, опираясь локтями на стол, и его голос стал тише, ниже. — А если я скажу, что ушёл, чтобы ты осталась жива?       Лэйн замерла. Лишь на миг. Потом усмехнулась снова — медленно, чуть дерзко, словно сдерживая внутреннюю дрожь. — Как трогательно, — прошептала она. — Но знаешь, Каин… Я давно не уверена, что это — жизнь.       И снова взгляды столкнулись. Острые, напряжённые, полные слов, которые ни один из них не решался произнести.              Каин молча провёл пальцем по краю бокала, взгляд потемнел, будто он боролся с мыслями, которые не хотел произносить вслух. Музыка старого рока лениво струилась по воздуху, растворяясь в полумраке бара, а Лэйн смотрела на него, терпеливо ожидая. — Я не мог остаться. Это словно был зов… — он замолчал, словно подбирая слова, которые звучали бы менее пугающе, — Я видел, как Борис пытался провести ритуал. Неправильно, но достаточно близко, чтобы это… почти получилось.       Лэйн молча наблюдала за ним, пальцы лениво обводили край её стакана. — Что именно он пытался сделать? — спросила она, голос звучал спокойнее, чем она чувствовала себя на самом деле.       Каин тяжело вздохнул, опуская взгляд. — Я не знаю, — признался он. — Но он хочет кого-то призвать. Или… что-то. Я не могу понять, кого именно. Книга не даётся ему. Не подчиняется. И это его злит. Он ошибается. Делает это грубо, неуклюже, и вокруг него уже сгущается что-то, чего он сам не понимает.       Он поднял взгляд, глаза вспыхнули алым отблеском. — Его нужно остановить, Лэйн. Как можно скорее. Забрать книгу, пока он не выпустил то, что удержать потом уже не получится.       Лэйн медленно выдохнула, не сразу находя, что сказать. — Забрать, — повторила она. — И если он не отдаст?       Каин усмехнулся, и в этой усмешке было что-то острое, опасное. — Тогда придётся сделать так, чтобы у него не осталось выбора.       Некоторое время они молчали, слушая, как старые аккорды музыки перекатывались по залу. — Интересно, как у него дела, — презрительно фыркнула Лэйн, мысленно накидывая план дальнейших действий.       Каин посмотрел на неё долгим, тёмным взглядом. — Думаю, хуже, чем он хочет показать. И хуже, чем он сам понимает.       Каин наклонился ближе, его голос стал ниже, почти шёпотом, будто каждое слово могло привлечь чьё-то нежелательное внимание. — Он играет с чем-то, чего не понимает, — медленно произнёс он.       Лэйн усмехнулась, но в её взгляде мелькнуло беспокойство. — А ты знаешь, как его остановить? — она обвела пальцем край бокала, задумчиво всматриваясь в янтарную жидкость. — Думаешь, я просто заберу у него книгу, и он смирится?       Каин на мгновение замолчал, словно обдумывал ответ. — Нет, — наконец сказал он, — Не думаю. Но если он не отдаст её сам… Придётся забрать. Любой ценой.       Лэйн вскинула бровь, и в её взгляде сверкнул вызов. — Слишком драматично для ангела, не находишь?       Каин усмехнулся, но глаза оставались холодными. — Ангел, Лэйн, не значит святой.       Повисла тишина. Где-то в зале хрипло заиграла старая гитара, и её звук словно прорезал воздух между ними. Лэйн коротко хмыкнула, откидываясь на спинку кресла. — Значит, любой ценой? — медленно переспросила она. — Любой, — повторил Каин. Его голос звучал твёрдо, не оставляя места для сомнений.       Лэйн задумчиво взглянула на него, а потом отвела взгляд, будто подыскивая нужные слова. — Тогда нам стоит поторопиться.       Лэйн склонила голову, наблюдая за игрой света в бокале. Янтарный скотч горел золотом, и, может быть, это пламя уже расплескалось в её венах. Она медленно провела пальцем по краю стекла, чуть прикусывая губу, словно в задумчивости, но взгляд её скользнул к Каину. Осторожный, оценивающий. — Ты говоришь о «любой цене» так… мрачно, — заметила она с ленивой улыбкой. — А ведь, возможно, всё куда проще.       Каин молча наблюдал за ней, но в глубине его глаз что-то потемнело.       Лэйн приподняла бровь, словно бросая вызов, и вдруг легко встала. Её движения были плавными, почти вызывающе медленными. — Хотя… — она скользнула взглядом к танцплощадке, где под глухие аккорды старого рока несколько пар неспешно двигались в ритме музыки. — Возможно, иногда нужно просто поддаться моменту.       С этими словами она подалась вперёд, опираясь о стол, и, глядя прямо в глаза Каину, произнесла с тенью вызова: — Или ты слишком святой, чтобы пригласить меня на танец?       Её голос прозвучал тихо, почти невинно, но искра в глазах выдавала другое — игру, провокацию, желание проверить, как далеко он готов зайти.       Каин замер. Его взгляд скользнул по ней — от полуулыбки до линий её силуэта, едва заметно подчеркнутого мягким светом бара. — Я уже давно не святой, — хрипло ответил он, вставая.       Их взгляды столкнулись, и в этом молчании было больше жара, чем во всей атмосфере заведения.

The Who — Behind Blue Eyes

      Каин взял её за руку, пальцы сомкнулись крепко, но осторожно, и Лэйн ощутила, как внутри что-то болезненно сжалось. Она не думала, что жаждала этого прикосновения, не хотела признавать, как тянулась к нему всем существом, но… оно было необходимо. Как вдох. Как жизнь.       Он повёл её на середину зала, туда, где мягкий свет касался пола, где музыка обволакивала, как тёплый дым. Старый рок играл медленно, тягуче, басы заполняли пространство, будто сердце, бьющееся где-то рядом.

«No one knows what it’s like, to be the bad man, to be the sad man, behind blue eyes…

Никто не знает, каково это - быть плохим человеком, быть грустным человеком, за голубыми глазами...»

      Эти слова пронзили Лэйн, будто были отголоском их истории. Она коснулась пальцами его руки, позволив ему обнять её, ощутив, как тепло его ладони прожигает сквозь ткань.       Каин притянул её ближе, его рука скользнула на её талию, касаясь чуть ниже, чем позволял бы случайный жест. Лэйн не возразила. Она даже подалась вперёд, желая быть ещё ближе, почти прильнуть к нему. В её висках стучало, в груди — жгло. Его запах заполнял её — чистый, свежий, с тонкими нотками чего-то пряного. Ей казалось, что она могла бы дышать только этим.

«No one knows what it’s like to be hated, to be fated to telling only lies…

Никто не знает, каково это - быть ненавистным, быть прижденным говорить только ложь...»

      Лэйн уткнулась в его плечо, зарываясь пальцами в ткань пальто. Всё в нём — тепло, тяжесть рук, ритм дыхания — казалось таким родным, нужным, будто она искала это всю свою жизнь. — Ты знал, что пахнешь дождём? — её голос сорвался на шёпот. Она не отстранилась, только сильнее прижалась. — Я скучала по этому запаху.       Каин молчал, но его рука на её спине крепче сомкнулась, будто он пытался удержать в ней нечто большее, чем просто тело. Будто боялся, что, отпустив, потеряет её совсем.       Они двигались медленно, словно их ноги сами знали ритм, как будто музыка текла сквозь них. Их тела сливались в этом танце, будто в откровении, в чём-то запретном и безумно настоящем.       Лэйн поддалась этой слабости, этим ощущениям, прикрыв глаза, вдыхая его запах, позволяя себе быть слабой, пусть и на мгновение. — Зачем ты оставляешь меня? — её вопрос прозвучал вдруг тихо, почти болезненно. Но она не отступила. Она хотела знать. Хотела понять.

«But my dreams, they aren’t as empty, as my conscience seems to be…

Но мои мечты, они не такие пустые, как, кажется, моя совесть...»

      Лэйн будто почувствовала, как эти слова пронзсли Каина до самой сути, как каждое прикосновение отдавалось в нём каким-то надрывом. Но она не отступила. Прильнула ещё ближе, вцепившись в него, будто боялась упустить.       Каин не спешил отвечать сразу. Его пальцы скользнули по её спине, едва ощутимо. — Потому что, если останусь, сгорю, — прошептал он. — И тебя сожгу.       Эти слова проникли глубже, чем стоило бы. Но Лэйн всё равно не отстранилась. Она прижалась к нему крепче, будто не верила, будто всё ещё хотела доказать, что это ложь. Что она — сильнее.

«If I swallow anything evil, put your finger down my throat…

Если я проглочу нечто злое, засунь мне палец в горло…»

      Он был отравлен этим миром, мерзкой тьмой, что проела в нём дыры, как саранча, а она… она была готова принять его таким.       И танец продолжился. Медленный, тяжёлый, пропитанный тем, о чём они не говорили, но что чувствовали каждым нервом.       Лэйн чувствовала, как её сердце бьётся так сильно, что вот-вот сорвётся с места. Чувствовала, как в каждой секунде их близости пульсировала опасность. Но она не отошла.

Рекомендую включить JENNIE — Seoul city

      И когда их взгляды встретились, в них не было слов. Только безумное, губительное желание, которое не нуждалось в объяснениях. Каин замер, его дыхание сбилось, когда Лэйн медленно потянулась к нему, взглядом скользя по его губам. В этом движении было нечто большее, чем просто желание — голод, копившийся слишком долго.       Её пальцы едва коснулись его щеки, холодные, дрожащие, и в то же время уверенные. Каин не отступил, но и не сделал шага навстречу. Он словно ждал, проверяя, как далеко она готова зайти.       Лэйн приблизилась ближе, её дыхание касалось его кожи, сладкое и немного горячее. Она смотрела ему в глаза, словно ища ответ, не решаясь перешагнуть тонкую черту между искушением и реальностью. — Если я сделаю это… — тихо, почти шёпотом, прошептал Каин, — Ты не сможешь меня остановить.       Лэйн усмехнулась, медленно наклоняясь ближе. — Тогда не давай мне выбора.       Уголки губ Каина дрогнули в тени хищной усмешки. Его рука медленно скользнула вверх, перехватывая запястье Лэйн, заставляя её замереть. Пальцы обвили её кожу легко, но в этом прикосновении была та сила, от которой невозможно было вырваться. — Ты уверена, Лэйн? — его голос опустился до опасного, бархатистого шёпота. — Иногда то, чего мы желаем, становится нашим проклятием.       Но Лэйн лишь дернула подбородком, встречая его взгляд с вызовом. — Слишком поздно, Каин. Я уже проклята.       Он тихо рассмеялся, наклонился ближе, почти касаясь губами её шеи, но не позволяя ей почувствовать этого до конца. Его дыхание щекотало кожу, заставляя сердце Лэйн колотиться в бешеном ритме. — Ты не представляешь, что значит поздно, — прошептал он, и на мгновение его губы скользнули по её шее, вызывая дрожь. — Но я с радостью тебе покажу.       Его пальцы медленно опустились к линии её талии, почти обжигая, но он вновь остановился, сдерживая себя, проверяя её терпение. — Только если ты попросишь.       Лэйн вскинула голову, её глаза сверкнули. — А если я не попрошу?       Каин усмехнулся, глядя на неё с той самой смесью голода и опасности, которая могла свести с ума. — Тогда я сделаю так, что ты сама не сможешь остановиться. Лэйн нахмурилась, не сразу уловив его провокационный намёк. В её глазах мелькнула тень сомнения, словно она пыталась разгадать, где заканчивается игра и начинается что-то более опасное. Но затем её губы дрогнули, уступая лёгкому, но искреннему смеху. — Ты слишком самоуверен, — усмехнулась она, склонившись ближе.       Прежде чем Каин успел что-либо сказать, Лэйн мягко коснулась его щеки, туда, где притаилась крошечная родинка. Тёплый, почти дразнящий поцелуй, в котором скользнула ирония, и что-то более личное, почти интимное. — Но я это ценю, — добавила она шепотом, отстраняясь, будто проверяя, как он отреагирует на её жест.       Каин замер, и на мгновение в его взгляде промелькнуло нечто опасное, напряжённое. Лёгкая улыбка скользнула по его губам, но в ней было слишком много тьмы, чтобы назвать её просто игрой. — Осторожнее, Лэйн, — его голос опустился на опасный тон. — Иначе я могу принять это за приглашение.       Но она лишь ухмыльнулась, взглянув на него из-под ресниц. — А кто сказал, что это не так?       На его губах заиграла почти невесомая улыбка, но взгляд оставался тёмным, напряжённым. И прежде чем Лэйн успела что-то ответить, Каин резко потянул её за талию, с силой притянув к себе. Его движения были резкими, почти грубыми, и от этого ещё более захватывающими.       Тело Лэйн столкнулось с его, и от этой близости по её коже побежали мурашки. Каин скользнул ладонью вверх, обхватив её шею, пальцы сжались крепче, чем следовало бы — не причиняя боли, но показывая, как легко он мог бы забрать у неё контроль. — Тогда скажи это, — его голос прозвучал низко, почти хрипло. — Скажи, что хочешь меня. Скажи, что принадлежишь мне.       Глаза Лэйн распахнулись, сердце бешено забилось. В этой жёсткости было что-то пугающее, но вместе с тем… пугающе желанное. Словно часть её самой требовала этой безумной игры, этой дерзкой близости, что не оставляла места для сомнений.       И всё, что она смогла сделать, — это выдохнуть его имя, взглядом цепляясь за него, словно в этот момент только он держал её на грани реальности.       Каин ощущал это слишком остро — ту самую искру, что он когда-то потерял, а теперь она пульсировала в Лэйн, словно часть его самого. Тьма, что когда-то принадлежала ему, теперь звала его через неё, притягивая, искушая. Это было мучительно и сводяще с ума.       Она стояла слишком близко, и ему хватило одного взгляда на её приоткрытые губы, на кожу, пахнущую теплом и жизнью, чтобы внутри что-то сорвалось. Желание было острым, болезненным, диким. Каин знал, что не должен, что это неправильно, но не мог отступить. Не сейчас.       С силой он накрыл её губы своими. Поцелуй вышел грубым, настойчивым, почти болезненным — словно он пытался вырвать из неё то, что принадлежало ему, забрать обратно, сломать. Но Лэйн… глупая, не ведающая, что она творит, только сладко прильнула к нему, позволила, подалась, словно жаждала этой боли, этого огня.       Она ластилась, как будто не понимала, что именно его сводит с ума. Что её сила — его сила — пульсирует в её венах, манит, дразнит, заставляя жаждать большего. Каин стиснул зубы, сдерживая рык, пальцы вцепились в её талию, и если бы он позволил себе больше — всё бы сгорело в этом пламени.       Он оторвался резко, дыхание вырывалось из груди, глаза горели алым. Хотелось вернуть её обратно, прижать, забрать, сделать своей. Но Каин знал — если сейчас переступит грань, дороги назад уже не будет. Его взгляд скользнул по её лицу, будто запоминая каждую черту. Он наклонился, оставляя короткий, но жгучий поцелуй в уголке её припухших губ — словно метку, напоминание, которое будет гореть на коже.       Когда отстранился, в его взгляде мелькнула тень сожаления, смешанная с чем-то тяжёлым, почти опасным. — Я вызову тебе такси, — голос прозвучал низко, глухо, и Лэйн показалось, что за этим стояло куда больше, чем простая забота. — Завтра я свяжусь с тобой.       Он не дал ей времени на возражения, лишь медленно, почти нехотя, отпустил её, будто каждое движение давалось с трудом. И в тот момент, когда он отошёл, Лэйн почувствовала, как пространство между ними наполнилось холодом.       Когда Каин отступил, его взгляд задержался на Лэйн — долго, почти болезненно. В этом взгляде не было грубости, только выжженная временем усталость и то странное, неуловимое притяжение, что заставляло его возвращаться к ней вновь и вновь. Он смотрел, и в этом взгляде читалась меланхолия, что поселилась в нём давным-давно. Боль, с которой он научился жить, не давая ей сломать себя. Он видел в Лэйн не просто девушку, но ту, кто теперь носил в себе частичку той силы, которую он сам пытался удерживать веками. Она впустила в себя тьму и сломалась. И это притягивало, мучило, заставляло сердце биться чуть быстрее.       Лэйн встретила его взгляд — смело, упрямо, с той лёгкой дерзостью, которой он… восхищался? Нет. Презирал. Или, может, и то, и другое. Но когда она смотрела на него так, как будто видела его насквозь, Каин ощущал, как трещины в его стенах становились глубже.       Он знал, кто она теперь. Та, кто смогла выжить, впитав в себя часть запретного, но всё ещё цеплялась за свою человечность. И Лэйн, кажется, понимала, кого видит перед собой. Мужчину, которого терзала сила, страсть и голод, но который пока ещё не позволил себе в этом утонуть.       Чертов святоша.       В эти несколько секунд их взгляды соединились. И в этой тишине, в этой замершей реальности, словно встретились не просто их взгляды, а души. Слишком чужие, слишком искалеченные, чтобы стать единым целым, но слишком близкие, чтобы разойтись.

I see your soul…