6.

      Закончив отвечать на вопросы теста, Алина нажала кнопку: «завершить» и выдохнула, увидев на экране результат в восемьдесят процентов. Ура! Зачтено!       В последнее время Базиль отнимал все ее время. У него вдруг появились какие-то идеи по реформированию бизнеса отца, безумные проекты, в которых, как поняла Алина, собирался принять участие и Безников. Страшно было подумать, во что мог ввязаться Василий с подачи Сергея. Тот обожал подобное – ввязаться в какой-нибудь бизнес, из которого потом едва выползал с огромными долгами перед людьми гораздо более серьезными, чем он сам, настолько, что даже его папаша, обладавший немалой властью, не ссорился с ними, предпочитая договориться, все же у замминистра внутренних дел было достаточно рычагов влияния в стране. А еще много-много денег, чтобы потакать капризам сына, его глупым проектам. Почему папочка еще не отправил сына подальше от Шрифтпорта, например, куда-нибудь учиться, Алина не знала. В конце концов, у кого деньги, тот и заказывает музыку, Сергею пришлось бы подчиниться. Впрочем, никакая учеба или работа не исправили бы приятеля Василия. Он был бесполезен и глуп, и остатки его мозгов давно сожрала юрда. И Базиль охотно – слишком охотно! – шел на поводу у Безникова, с охотой обсуждал его безумные бизнес-идеи, строил какие-то планы, которыми щедро делился с Алиной. Да уж, оставлять Василия без присмотра отца была попросту опасно.       Как бы ни хотел Петр поставить старшего сына у руля своего бизнеса, идея эта была заранее обречена на провал. Базиль был не способен ни к управлению огромной системой, ни к жесткости и жестокости, которая необходима в таком деле как наркоторговля.       Старкова поморщилась, отпила фрэш, покосилась на пустой графин, потом на солнце за окном. Как хорошо, что не придется пересдавать тест по философии! Оказалось, что вести пространные беседы с Хэршоу гораздо веселее, чем отвечать на вопросы теста, а ведь у нее под рукой были учебники и методички, выход в Интернет. И право заочников не сдавать тест лично в университете. Пожалуй, тогда Алина бы пересдавала его вечность. Будущий архитектор вылетела из университета из-за теории нравственности или концепции рационализма! Было бы весьма обидно!       Поморщившись, Алина встала и потянулась, потерла затекшую шею, посмотрела в зеркало и поправила осыпавшуюся тушь, расчесала волосы. И как они могли растрепаться, ведь она все это время сидела за столом?! Фыркнув, подмигнув себе в зеркале, девушка, прихватив стакан и графин, отправилась вниз.       Она вполне может занести посуду на кухню, перехватить бутерброд – никто ей не откажет в такой малости – и отправиться к морю. Сегодня очень хотелось к морю. Купаться было уже холодно, но можно просто побродить босиком по пляжу, песок еще нагревался днем, а сегодня с неба сияло яркое солнышко. Побродить, подумать, послышать шум волн, насладиться одиночеством.       Алина сбежала по лестнице и нос к носу столкнулась с Зоей. Та отшатнулась от Старковой так, словно грязи коснулась. Синие глаза вспыхнули презрением, красивые губы сжались в тонкую линию. Алина прищурилась, окинула Ланцову с ног до головы ленивым взглядом. Сегодня Зоя выбрала темно-зеленую юбку-карандаш и лавандовую блузку, волосы девушки были заколоты в строгую прическу. Красиво. Алина непременно бы оценила, если бы это была не Зоя Ланцова.       - В служанки поступила? – Зоя задержала свой взгляд на посуде в руках Старковой, - правильно. На кухне тебе самое место! – глаза ее непримиримо сверкнули.       - ПМС или недотрах? – деловито поинтересовалась Алина, удобнее перехватывая графин и стакан.       С мстительным удовольствием отметила, как расширились от бешенства зрачки Ланцовой. Алине нравилось в ее присутствии быть нарочито грубой, не шокировать, так побесить идеальную Зою. Наблюдать сейчас, как Зоя краснеет от бешенства, было бесценно. Хотелось захихикать злодейски.       - Шоколадку? – продолжала издеваться Алина, вновь окинула Зою взглядом с ног до головы, задержалась на тонкой талии, подчеркнутой высоким поясом юбки. Фигура у Ланцовой была замечательная, прекрасная фигура, доставшаяся ей от природы и отшлифованная с личным тренером в спортзале. Но Старкова знала, как трясется над ней Зоя, хоть причин и не было. Знала и умела на это давить, - ой, - ахнула, сделав большие глаза, - тебе же нельзя! А то ни в одну юбку не влезешь. Тебе не кажется, что и эта сидит как-то плотно?       Зоя дернулась, сузила глаза.       - Тебя стоило вышвырнуть из этого дома, сразу же, как только этот наркоман приволок тебя сюда! – выпалила Зоя, грудь ее высоко вздымалась, - я вижу, что ты делаешь! – процедила, - ты хочешь прибрать Базиля к рукам, потакаешь ему во всем! Но он никогда на тебе не женится! И вскоре бросит, так и знай! Он ни с кем не бывает долго!       Алина фыркнула, закатила глаза. Она и так это знала. И замуж за Базиля вовсе не хотела. У нее была своя причина находиться здесь, рядом с Василием. Но пусть уж лучше Зоя считает ее охотницей за чужими деньгами, чем знает праву.       - А ты так радеешь о чужих деньгах, Зоя, - протянула Старкова, - похвально, - кивнула уважительно, в глазах ее прыгали искры, - сказать Петру, как ты назвала его старшего сына? Интересно, как надолго тогда ты здесь задержишься? Алина с удовлетворением отметила, как изменилась в лице Ланцова. Старкова никогда, на самом деле, не пошла бы к Петру с этим. Во-первых, идти к нему с такой ерундой, было нелепо, во-вторых, Алина была согласна с Зоей: Василий – наркоман, ему лечиться надо. Но Ланцовой Алина никогда об этом не скажет, ни за что. Хоть припугнуть ее было приятно.       Что она к ней прицепилась? Разошлись бы мирно и спокойно! Но, кажется, Зоя сегодня была не в настроении, ей хотелось на ком-то сорваться. И она сцепилась с Алиной – глупо, Зоя должна была понимать, что Старкова никогда не спустит ей злых слов. Хоть эта вражда начинала порядком утомлять. Она была не нужна Алине. У нее было достаточно других забот.       Старкова спустилась с последней ступеньки, Зоя заступила ей дорогу. Грудь Ланцовой высокой вздымалась, она сморщилась демонстративно, дернула носом.       - Ни ума, ни вкуса! – фыркнула, - меня тошнит от тебя и твоих духов!       - Соболезную, - пожала плечами Алина, - дай пройти!       - Ты уйдешь, когда я скажу! – едва не топнула ногой Зоя, - ты оборванка с помойки!       - А в богатых домах так воспитывают своих детей? – прищурилась Старкова.       Она начинала злиться. Настроение стремительно падало, и виновата в этом была Зоя Ланцова, решившая, что может прицепиться к Алине просто так.       - Глядя на тебя, начинаешь задумываться о том, что некоторые родители не умеют воспитывать своих детей.       - Ну у тебя и вовсе родителей нет! – парировала Зоя.       Зря. Руки действовали быстрее разума.       В конце концов, Ланцова была права: по меркам этих людей, Алина – оборванка с помойки. Впрочем, сам Петр Ланцов поднялся со дна, в детстве он жил в точно таком же районе, как и Алина. Возможно, поэтому симпатизировал ей и недолюбливал Зою. Алина не была девочкой из правильной семьи с хорошим достатком, она не училась в закрытой частной школе, не поступила на престижный факультет, хоть на архитектурно-строительный и был высокий конкурс, но все же не такой, как на юриспруденцию, она не носила с детства дизайнерские шмотки и не цедила слова сквозь зубы, тщательно дозируя неискренние улыбки. Алина была другой. А еще она выросла в неблагополучном районе, там часто приходилось огрызаться и отвечать за свои слова.       Остатки фреша полетели в лицо Ланцовой.       Никто не смеет упоминать ее родителей! Никто! Сироткой Алину тоже называли в школе. Но вскоре перестали. И не просто так.       Зоя вскрикнула так, словно Старкова ей в лицо кислоты плеснула. Видела однажды Алина, какие шрамы остаются после такого, ревнивый парень облил кислотой свою девушку, когда та бросила его. На пластические операции денег у девушки не было. Соседи качали головами и притворно девушку жалели, шептались: выжила – уже хорошо. У девушки, которая выходила из дома только с наступлением темноты, а днем прикрывала лицо кепкой, было иное мнение на этот счет, вскоре она уехала. И даже ее родители не знали, куда.       Зеленые капли стекали по лицу Зои, запятнали лавандовый шелк. Блузку было жаль. Зою – нет.       - Ах ты сука! – заорала Зоя, теряя весь свой внешний лоск, бросилась к Алине с твердым намерением вцепиться ей в лицо ногтями.       Старкова увернулась, налетела на перила, охнула, поскользнулась, взмахнула руками нелепо. Графин и стакан разбились о дорогой паркет с оглушительным звоном, брызнули в стороны осколки, солнце блеснуло на шуханском хрустале. Ланцова же не собиралась останавливаться, она схватила Алину за футболку, вторая рука ее дернулась вверх. Старкова размахнулась с твердым намерением просто ударить Ланцову и остановить уже это безумие. Не успела.       - Что здесь происходит? – ледяной голос Петра рассек пространство.       И это было похлеще удара плетью. Зоя тут же Алину отпустила. Старкова прижалась к перилам. Стояла ни жива, ни мертва и только глядела на осколки у себя под ногами. Посуду отчего-то было жаль, хоть купить новую вряд ли станет проблемой. Ланцова же вытащила платок из кармана юбки и демонстративно промокнула лицо и шею.       - Очень хорошо, что вы вернулись! – Зоя сказала это с таким жаром, словно только и делала, что ждала Женю и Петра.       Сафина стояла, глядя на разыгравшуюся сцену круглыми глазами, перевела вопросительный взгляд на Алину. Старкова с непримиримым видом скрестила руки на груди и сдула с глаз прядь волос. Ни жаловаться, ни оправдываться она не станет!       - Петр! – решительно начала Зоя, - Алина…       - В мой кабинет, - даже не стал слушать ее Ланцов, он с недовольным видом посмотрел на осколки на полу, перевел взгляд на Старкову, которая так и стояла застывшей фигурой у лестницы, - Алина, будешь помогать Жене. Давно пора найти занятие вам обеим, раз вам так скучно, что вы посуду бьете! – отчеканил.       Помогать? С чем помогать? Алина ничего не понимала. Знала только, что буря миновала, ее не задев. Что будет с побледневшей Зоей, Старковой было наплевать.       - Милая, - Петр повернулся к Жене, тон его потеплел, - объясни Алине, в чем нужна помощь, - он коротко поцеловал девушку в губы.       - Но… - начала спорить Зоя и замолчала под взглядом свекра, бросила на Алину злобный взгляд и покорно пошла за удаляющимся Ланцовым.       Старкова выдохнула и отлепилась от перил. Слуги уже заметали стекло, подхватили чемоданы Жени и Петра.       Сафина подошла к Алине.       - Что тут случилось? – глаза ее все еще были круглыми.       Вот еще один тепличный цветок. Даже странно, Женя ведь не росла в таких хороших условиях, как Зоя, а была такой мягкой и податливой, словно ее с самого детства оберегали и дальше комнаты с пуховой периной не пускали.       - Она первая начала! – по-детски надула губы Алина.       Женя вскинула удивленно бровь. И Старкова рассмеялась. Святые! Как глупо это прозвучало! Ей же не семь лет! Первая или не первая начала, в конце концов, дорогущий хрусталь разбила Алина. Сафина рассмеялась вслед за подругой, а потом взяла ее под руку и увлекла прочь из дома.       - Пройдемся? – спросила, глаза ее весело блестели.       - Я хотела к морю, - произнесла Старкова, желудок заурчал от голода, и девушка едва успела схватить из стоящей в гостиной вазы яблоко. Яблоки импортировались в Новый Зем из Равки и стоили очень дорого. Алина их обожала. Она с хрустом откусила большой кусок и даже зажмурилась от удовольствия. Настоящее блаженство!       На пляже они скинули обувь, оставили ее на песке да так и пошли вдоль кромки воды. Ветер трепал волосы, на коже оседала соль. Алина прищурилась, глядя вдаль.             Было хорошо. Иллюзия свободы. Хотелось раскинуть руки, полететь словно птица. Увы, ей это было недоступно. Но зато можно было утапливать стопы в песке, наслаждаться тем, как песчинки забиваются между пальцев да охать едва слышно себе под нос, когда босых ног все же касалась холодная вода прибоя.       - Как съездили? – спросила Алина.       Женя пожала плечами, а потом все же дернула уголком губ в намеке на улыбку.       - Отлично, - произнесла, - привезла тебе кое-что из Кеттердама.       - Ого! – сказала Алина, - магнитик? – поинтересовалась невинно.       - Ты хотела магнитик? – Сафина удивилась так искренне, что Алина рассмеялась, довольная собой.       - Конечно, - произнесла серьезно, глаза ее сверкали.       Это близость моря дела свое дело, настроение улучшалось, инцидент с Зоей был забыт.       - А я всего лишь привезла тебе новую палетку Нины Зеник, - хмыкнула Женя, - но в следующий раз…       - Да?! – взвизгнула от восторга Алина.       Палетка была еще недоступна даже для предзаказа, а обещала быть восхитительной.       - Но если ты хочешь…       - Женя! – Старкова кинулась девушке на шею и крепко ее обняла, - спасибо, - выдохнула на ухо.       Сафина посмеивалась. Такая мелочь – палетка теней, а все же Алина чувствовала себя счастливой в этот момент.       - Так в чем нужна помощь? – деловито спросила Алина, когда они пошли дальше.       - Партнер Петра – Каз Бреккер и его супруга Инеж приедут к нам через пару недель. У них с Петром какой-то контракт, - Женя махнула рукой, показывая, что ей не слишком интересно, что за контракт.       А вот Алина навострила уши. Она уже не раз слышала имя Каза Бреккера в этом доме. И что-то сомневалась, что этот человек занимается легальным бизнесом. Скорее всего через него идет наркотрафик в Керчию. О чем хочет договориться с ним Петр? Об увеличении объема поставок?       Старкова подобралась. Едва ли она сумеет что-то выведать у Жени, та скорее всего не знает ни о чем, ведь предпочитает в дела Петра не вникать, но кто знает, чем обернется сам визит Бреккера.       Алина улыбнулась, впрочем, улыбка ее тут же померкла, когда Сафина произнесла:       - Я собираюсь организовать скромный прием, и да, Петр совершенно прав, мне понадобится помощь. Я очень рада, что это будешь ты, а не Зоя, - Женя остановилась и сжала руки Алины в жесте благодарности.       Старкова постаралась удержать лицо. Меньше всего она хотела вникать в организацию приема. Но и отказать Жене она не могла, и не только из-за Петра, который отдал вполне ясный приказ и не любил, когда его приказов ослушивались.       Алина не могла отказать самой Жене, та была так мила с ней, помогала, порой отводила беду, как после опрометчивой поездки на плантацию. Палетку теней привезла, которую Алина желала с момента анонса на сайте известного визажиста Нины Зеник, та работала со звездами и политиками мирового уровня. Обижать Сафину отказом не хотелось.       И хоть Алина была не в восторге от предстоящей суеты, но кивнула, показывая, что готова помогать. Женя едва в ладоши не захлопала от восторга.       Алина посмотрела вперед и заметила идущего к ним Александра. Он шел, неся в руках обувь, утопая босыми ногами в песке, рукава черной рубашки были подкатаны до локтей, песок запорошил низ черных же брюк, но Киригану было плевать. Он выглядел расслабленным и умиротворенным. Старкова невольно им залюбовалась. И дело было даже не в том, что мужчина был очень красив. Он знал себе цену. Ему не нужно было никому и ничего доказывать. Он захотел пройтись по песку до дома, ведь наверняка шел к Петру, знал, когда приедет Ланцов, и сделал это, потому что так ему захотелось, наплевать ему было, что в дорогущих шмотках, пошитых на заказ, он нелепо выглядит босиком на пляже. Он сделал то, что захотел, хоть по ухоженным дорожкам добрался бы до дома быстрее, а Петр не любил ждать. Но Александр пошел здесь, любовался морем, а Старкова любовалась им.       - Женя, - он подошел к ним, склонился и поцеловал руку Сафиной.       Евгения зарделась и приветливо кивнула:       - Здравствуй, Александр!             У Алины глаза округлились от изумления. Это было, мать вашу, как в фильмах про старину! А Сафина уже что-то щебетала о поездке в Керчию, о том, как все прошло, заговорщицки подмигнула, заявив, что Петр в хорошем настроении.       - Привет, Алина, - наконец, соизволил снизойти и до нее Александр.       Девушка поджала губы. Конечно, ей руки целовать без надобности!       - Привет! – кивнула, а сама подумала о том, что они с Зоей подпортили ведь настроение Петру.       Что ж, это будут проблемы Александра, никак ни ее. Губы растянулись в злорадной усмешке. Кириган вопросительно вскинул бровь, в глубине его глаз прыгали смешинки. Все-то он видел, все-то понимал.       Алина растерянно глядела на него. И не могла оторвать взгляда. Им хотелось любоваться. К нему хотелось прикоснуться. Проклятье! Девушка даже шаг назад сделала. Нельзя. Зазвонивший телефон заставил Старкову подпрыгнуть от неожиданности и облегченно выдохнуть украдкой. Не хватало еще на глазах у Жени играть в гляделки. Сафина не глупа, очень наблюдательна. И все, что она увидит, станет известно Петру. У Алины похолодели руки.       Извинившись, она отошла к самой кромке прибоя. Ледяные волны коснулись ее пальцев, Алина поморщилась и отступила на шаг.       Звонила Анастасия. Увидев ее имя на дисплее телефона, Старкова почувствовала, как оборвалось сердце. Сиделка никогда не звонила без крайней на то нужды. Могли потребоваться деньги, но Алина оставила значительную сумму в прошлый свой визит. Значит, что-то случилось с тетушкой. Что-то страшное. Святые! Девушка так боялась услышать слова Анастасии, что медлила, а телефон играл рок-композицию, которая разносилась над пляжем и дальше по глади моря к горизонту, неслась вдаль, заглушая звуки моря, разрушая краткий миг спокойствия, когда можно было представить себя обычной девчонкой, радующейся палетки теней от известного визажиста и предстоящему приему, который – Алина была уверена! – Женя подготовит по высшему разряду. Но все закончилось со звонком телефона.       - Алина! – Анастасия почти кричала, - Алина, почему ты не берешь трубку?! Алина, Ане стало хуже. Я не могу ее разбудить.       - Что? – прошептала Старкова и нервно оглянулась на Женю и Александра, они мирно о чем-то беседовали, Сафина улыбалась, сияла, общение явно доставляло ей удовольствие.       На счастье Алины, они были слишком увлечены разговором, чтобы обращать внимание на дрожащую от ужаса девушку. Потому что это был именно ужас, сковывающий по рукам и ногам, не дающий нормально дышать, ужас за жизнь родного человека.       - Что, значит, не можешь? – севшим голосом спросила девушка.       - Я не знаю, - Анастасия старалась говорить ровно, но голос ее то и дело срывался, - возможно, инсульт. Я вызвала скорую. Тебе стоит поспешить.       - Я скоро буду, - отрывисто произнесла Алина и сбросила вызов.       Пара секунд ушла на то, чтобы принять равнодушный вид. О, это искусство она освоила в совершенстве: оставаться нарочито спокойной, пока внутри бушует буря.       - Мне нужно уехать срочно, - дернула уголком губ, глядела только на Женю.       Краем глаза заметила внимательный взгляд Киригана, но так и не повернулась к нему.       - Конечно, милая, - улыбнулась Сафина, - мы не начинаем прямо сегодня.       - Не могу не порадоваться этому факту, - хохотнула Алина и все же посмотрела на Александра, - хорошего дня.       Кириган склонил голову.       - И тебе, - произнес как-то задумчиво.       Старкова же, развернувшись, пошла по пляжу, все убыстряя и убыстряя шаг. Подхватила оставленную обувь и босиком помчалась по дорожкам поместья, проклиная его размеры. Она не могла ни о чем думать, кроме тетушки. Вихрем промчалась мимо удивленных охранников, взлетела по лестнице наверх, быстро переоделась и, схватив ключи от мотоцикла, спустилась вниз.       - Алина, я отвезу.       Появления Александра Старкова меньше всего ожидала. Изумленная, она так и застыла рядом с мотоциклом, держа в одной руке шлем, а в другой сжимая ключи. Что ему нужно от нее? Отчего вдруг такая забота? Алина прищурилась, окинула невозмутимого мужчину настороженным взглядом.       - Предпочитаю водить сама, - произнесла сухо девушка.       - Не нужно садиться за руль в таком состоянии, - мягко произнес Кириган.       И Алина, которая уже готова была занести ногу, чтобы перекинуть ее через сидение, круто обернулась.       - Ты ничего не знаешь о моем состоянии! – прошипела.       Она злилась на него за его внимательность, за участие, за то, что лез в душу. Какой волькры?!       - Что такой, как ты, вообще может знать обо мне? – не могла остановиться.       Страх за тетушку искал выхода, выплескивался агрессией, а этот человек так неудачно оказался рядом. Но его, казалось, только позабавила ее реакция.       - Какой? – спросил Александр почти весело.       «Непростительно красивый ублюдок!» - могла бы ответить Алина, но она лишь фыркнула, села на мотоцикл и надела шлем.       Зарычал мотор, и девушка вылетела из гаража. Она не собиралась принимать предложение Александра. Никто не должен был знать о тете Ане, ведь тогда она окажется в опасности. Алина гнала по городу, нарушая правила. Наплевать! Почему ее так волнует этот мужчина? Почему от одного его взгляда мурашками покрывается кожа? Проклятье! Он ведь такой же, как Петр, он преступает закон и полагает, что весь мир ему должен. Но Алина влезла во все это не ради того, чтобы связаться с таким, как он! Нет! Она желала справедливости, путь и понимала ее по-своему. Она хотела, что Петр Ланцов ответил за все свои преступления. За чужие загубленные жизни, в конце концов! Александр мешал. Он путал ее мысли и чувства. А это было опасно.       Анастасия позвонила через двадцать минут, чтобы сообщить, в какую больницу они поехали. Ловко лавируя между машинами и не слушая проклятий в спину, Старкова промчалась прямо под носом у какой-то дорогущей тачки, свернув в узкий переулок. Она никогда еще не вела себя так на дороге, все же собственная жизнь была ей дорога, но сейчас было не до соблюдения правил.       Девушка бросила мотоцикл на парковке больницы, влетела в большой холл и завертела головой. Охрана на входе подробно расспросила ее, куда она направляется и к кому. Ее пропустили в приемное отделение.       Здесь нашлась Анастасия. Она сидела на металлическом стуле, а рядом примостился… Мальен. Старкова готова была зашипеть на него, как кошка, рассерженная и испуганная. Этому-то что здесь надо?       - Прежде, чем начнешь ругаться, - Мал поднялся и выставил руки ладонями вперед, словно сдавался, - позволь сказать.       - Ну говори, - процедила сквозь зубы Алина под недовольное цоканье Анастасии.       Как у Оретцева это получалось? Почему он мог очаровать всех и каждого, кто встречался ему на жизненном пути? Это была какая-то особая магия родом из старых сказок о гришах и волшебных силах.       - Я заехал проведать тетю Ану, все же она мне не чужая. И, прости меня, но я не мог бросить ее и Анастасию в беде, - он послал успокаивающий взгляд сиделке, которая выглядела бледной и испуганной, комкала в руке платок, которым то и дело вытирала выступающие на глазах слезы.       Неужели все настолько плохо? Алина бросила на Мальена злой взгляд, но промолчала. Не могла не признать его правоту: тетушка действительно была ему не чужой, она всегда привечала его – единственного друга своей племянницы. Они обожали друг друга. Но тетя Ана и его сейчас не помнила.       Старкова прикрыла глаза. Она не собиралась ругаться с Малом прямо в приемном покое больницы, сейчас были вещи важнее.       - Что с тетей? – спросила Алина Анастасию.       - Ее забрали на исследование, - произнесла женщина, - еще в скорой перевели на искусственную вентиляцию легких, а теперь повезли на компьютерную томографию головы.       - Это надолго? – спросила Алина.       Анастасия не ответила. К ним подошел врач.       Старкова откровенно разглядывала его: молодой и худой, очень уставший, темные круги под глазами казались наведенными специальной тушью, острые скулы да сухие губы довершали образ. И голос был под стать – тихий и вымотанный.       Он сообщил им, что тетушка госпитализируется в отделение реанимации и интенсивной терапии, дал телефон, по которому можно было звонить в строго отведенные часы, чтобы узнать о состоянии и времени посещения, и уже хотел уйти, когда Алина шагнула вперед и, вцепившись в холодную руку врача, спросила тихо:       - Сколько?       Доктор моргнул пару раз, казалось, что он не сразу понял, о чем говорит Алина, потянул руку на себя, но Старкова не отпускала, вцепившись ногтями. И ей было плевать, как это выглядит.       - Алина! – возмущенно зашипела позади нее Анастасия.       Девушка не обратила на нее внимания, она смотрела на этого бледного и уставшего молодого человека и была не намерена уходить без ответа.       - Вы кто пациентке? – спросил напряженно врач.       - Я племянница, - ответила Алина, - больше у нее никого нет. И у меня никого нет, - добавила зачем-то, тряхнула головой, - так сколько, доктор?       - Послушайте, - он все же высвободил руку, - у вашей тетушки тяжелое заболевание – инсульт в вертебро-базилярном бассейне.       Алине ничего не говорили эти термины, но она слушала и повторяла про себя, решив, что непременно посмотрит в Интернете, что все это значит.       - Последствия могут быть серьезными, может всю оставшуюся жизнь сохранятся неврологический дефицит. Если, - он серьезно посмотрел на Алину, - она придет в себя. Поймите, мы не святые и не гриши, мы не творим чудес.       - Так сотворите! – с нажимом произнесла Алина, - назовите, сколько стоят чудеса.       Доктор с утомленным видом потер лоб, он посмотрел на Алину так, словно она говорила на неведомом языке. Старковой хотелось рассмеяться ему в лицо. Чушь! На языке денег говорят все. Она готова была отдать все, что у нее есть, и даже больше, только, чтобы тетя Ана жила.       - Я напишу список лекарств, - отозвался доктор, вытащил из кармана хирургического костюма ручку и блокнот, - их нет в больнице, их нужно будет купить. Но на этом все, - закончил сурово.       Листок Алина буквально вырвала у него из рук.       - Спасибо! – выдохнула.       Доктор покачал головой и ушел.       - Алина, - возмутилась Анастасия, - как можно!       - Нужно, - отрезала Старкова и вышла на улицу.       Нашла место для курения и вытащила сигарету. Дым поплыл вверх, к уже потемневшему небу, - как долго они, оказывается просидели в больнице! - окутал ее своим резким запахом, но расслабления не приходило, только горечь прочно поселилась во рту.       - Все будет хорошо, Аля, - встал рядом Мальен и посмотрел с опаской.       Ну да, она же ему сказала, чтобы он так ее не называл, что терпеть не может это сокращение своего имени. Солгала, конечно, из вредности бросила. На самом деле, ей нравилось. Было в этом что-то уютное, родное, душевное.       - Взрослые вроде уже, чтобы верить в сказки, - буркнула Алина, глубоко затягиваясь.       Огонек сигареты тлел в сумерках. Мал стоял рядом. Прогонять его не хотелось.       Старкова думала. Быть может, стоит рискнуть. Докурила сигарету, щелкнула зажигалкой, закуривая новую, закатила глаза на осуждающий взгляд Оретцева.       Он не уходил. Молчал и ждал. Чего? Его молчаливая поддержка была сейчас очень кстати. Это он умел – поддержать одним своим присутствием.       Алина тяжело вздохнула и в упор посмотрела на парня.       - Этот твой Дламини, ему можно доверять?       Мальен посмотрел недоверчиво.       - А ты откуда знаешь? – спросил медленно.       - Видела его выступление по телевизору, - Алина скривилась, - и тебя видела, - помолчала, - глупо.       Оретцев прищурился, никак не прокомментировал ее выпад, но ответил на вопрос:       - Можно.       Алина докурила сигарету и закусила губу. Святые, наверное, она совершает самую главную ошибку в своей жизни, но… Пора уже что-то делать!       Возможно, ее подстегнул сегодняшний стресс, возможно, мысль о том, что их с тетей время утекает сквозь пальцы, а она прожигает его рядом с человеком, которого, если уж честно, просто-напросто презирает, а, может, виноват был волькров Александр Кириган, которого она так беззастенчиво хотела во всех смыслах, но Старкова произнесла:       - Юрий Веденин и «Трейд-ин».       - Что? – не понял Мальен.       Старкова посмотрела на парня, голубые глаза его смотрели настороженно.       - У Петра был список людей и фирм, вполне обычных, занимающихся самыми разными вещами: от поставок военным до сельского хозяйства. Возможно, через них он отмывает деньги, возможно, проводит свой наркотрафик, я не знаю, - призналась, - но, может быть, у вас есть больше возможностей проверить, что здесь не так, - зажав сигарету зубами, Алина полезла в карман куртки и, достав телефон, переслала фото Мальену.       - Алина, - потрясенно прошептал Оретцев, у него был такой вид, словно она невесть какое благородное дело сотворила.       Старкова выбросила окурок в урну, вытащила еще одну сигарету, повертела в руках, а потом запихнула обратно в пачку.       - Сохрани фото и удали сообщение от меня, - велела, - я не хочу, чтобы, когда вы проколетесь, вас связали со мной.       - Алина, - в голосе Мальена нарастал восторг, - это, волькра, меня задери, это же…       - Это может и вовсе ничего не значить, - жестким тоном осадила его Алина и добавила уже тише, - но мне кажется, что все же значит.