14.

      Даже спустя несколько дней, даже помирившись с Василием, Алина не могла прийти в себя. Она то и дело вспоминала тот вечер.       - Скоро все закончится.       Чужой хрипловатый голос звучал в ушах, ввинчивался в мозг, заставляя то так, то эдак переставлять слова.       - Скоро все закончится.       Что? И кто же ты, Александр Кириган? Кто ты? Кто?       Она не смела задать этот вопрос. Да она даже смотреть на Александра не смела. Лишь порой касалась кончиками пальцев своих губ, вспоминая тот поцелуй, который теперь казался сном, и улыбалась. Улыбалась, словно безумная, но лишь наедине с собой.       Впрочем, это случалось теперь крайне редко. Петр велел ей глупостями не маяться и приглядеть за Василием. Будто бы она ему нянька, а не подружка!       - Ваше поведение должно быть безупречным, - мрачно глядя на Старкову произнес старший Ланцов, - ты услышала меня, Алина?       Девушка кивнула. Ей вовсе не хотелось удерживать Базиля от глупостей, скорее так и тянуло подтолкнуть. Базиль ожидаемо оказался от приказа отца не в восторге. И только угроза лишить его всего содержания удержала парня от очередных разгульных вечеринок. Алина держалась рядом, но не уставала всем своим видом показывать скуку.       - Я вовсе не для того тебя выбрала, чтобы сидеть тут взаперти, - капризно протянула Алина одним вечером.       Пальцы девушки перебирали волосы парня, голова которого лежала у нее на коленях.       - Я знаю, сладкая, - Василий поцеловал ее в голую коленку, - но отец хочет показать всем, что Ланцовы - уважаемая фамилия.       Старкова скривилась, радуясь, что Василий не видит ее лица. Уважаемая фамилия, как же! Будто бы речь шла о потомственных аристократах.       - Ты слышала, как его имя полоскают СМИ? - спросил парень, - отец переживает.       Скорее злится и бесится, чем переживает, это была бы более точная формулировка, но Алина сочла за благо промолчать. Вообще молчание - золото, если, конечно, ты не хочешь нарваться на неприятности. Алина не хотела.       - Скоро все закончится.       "Скоро" - это когда?       И кто отдал приказ СМИ ополчиться на Петра Ланцова?       Не то, чтобы в Новом Земе не знали, кто такой Петр Ланцов, но предпочитали замечать иные его дела. Он действительно давал деньги на благотворительность: фонды, собирающие деньги для больных детей, программа расселения трущоб Шрифтпорта и Кофтона, голодающие крестьяне где-то в глуши Нового Зема. Поговаривали, что когда-то он даже сам наведывался в беднейшие районы города, где вырос, и просто раздавал деньги на улицах, попутно предлагая мальчишкам работать на него. Он делал себе репутацию уважаемого мецената.       А теперь все новостные порталы трубили о том, что это он делал специально, чтобы получить преференции от государства. И не просто получить преференции, а обеспечить себе возможность спокойно выращивать юрду, обрабатывать ее и продавать по всему Новому Зему и дальше.       На это закрывали глаза. Но не теперь.       Еще не полетели головы высокопоставленных чиновников, которые отказывались давать комментарии, но страна бурлила, словно только теперь все увидели, кто живет в прекрасном поместье за городом - монстр, чудовище, продавец смерти. Последний эпитет особенно нравился Алине. И дело была даже не в том, что Петр беспокоился о своей репутации, дело было в том, что такие слухи вредили бизнесу. Если ты не можешь заткнуть журналистов, то что будет дальше? Ты не сможешь вести безопасно дела?       Начали поднимать голову мелкие кланы, желавшие отжать у Петра кусок посочнее. И кровь полилась по улицам Шрифтпорта: убитые в темных подворотнях, расстрелянные среди бела дня, похищенные дети и жены. Одной рукой Петр давал деньги на благотворительность, другой убивал. Корабль еще не тонул, но крысы уже побежали: поставщики и продавцы, партнеры и покровители. Петр терял деньги и нервные клетки.       Алина была довольна.       - Скоро все закончится.       Нежели это все дело рук Александра? Или просто сошлись несколько факторов? А если он причастен к происходящему, то чего добивается? Хочет отобрать бизнес Петра? Но тогда зачем его разрушать? Зачем портить репутацию и налаженные связи?       Кто же ты? Кто же ты? Кто?       - А теперь еще этот благотворительный прием, - ворвался в размышления Алины голос Василия.       Старкова перевела взгляд на парня, машинально перебирала его светлые пряди, гладила виски. Базилю нравилось. Это было бы почти мило, если бы на запястье Алины не красовались синяки от его пальцев.       - Что за прием? - поинтересовалась девушка.       - Новая мамаша Безникова устраивает, - хохотнул Базиль.       Алина понимающе хмыкнула. Отец Сергея предпочитал один тип женщин: высокая, фигуристая, губы и скулы должны быть сделаны у пластического хирурга, а волосы непременно белые. Он менял их часто, порой передавая сыну, но вот последняя девица оказалась весьма ушлой - она сумела окольцевать замминистра внутренних дел. Где была биологическая мать Сергея, Алина предпочитала не спрашивать.       - Конечно, Ланцовы приглашены, но, - Василий повернулся на спину и посмотрел на Алину, с удивлением девушка увидела, как в голубых глазах, подернутых наркотической дымкой, разгорается вина, - только Ланцовы, крошка.       Старкова вскинула бровь, размышляла: обижаться или нет? На самом деле, было наплевать. Вечер без Василия - свободный вечер, который, наконец, можно будет посвятить учебе, тетушке и себе. Конечно, Анастасия ежедневно писала Алине о состоянии тети, которую перевели из реанимации в отделение неврологии, где Старкова оплатила отдельную палату, но невозможность вырваться из поместья, чтобы увидеть единственного дорогого ей человека, угнетала.       - Даже Женя не приглашена, - торопливо говорил Базиль, - она же не жена. Только я, Николай, отец и эта сука - Зоя.       Вот уж кто будет рад и не упустит случая позлорадствовать - это Зоя Ланцова, все это приглашение - наглядный пример того, что Алина здесь никто, как и Евгения Сафина, всего лишь временные любовницы, которых не приглашают на видные приемы.       - В другое время отец послал бы их нахер, - продолжал парень заискивающе, - ты же понимаешь это, детка? Но сейчас не лучший период.       Алина погладила скулу Василия, улыбнулась грустно.       - Я понимаю, милый. Сейчас Ланцовым нужна безупречная репутация, - голос звучал в меру понимающе, в меру обиженно.       Красота! Может, ей в театральный стоило поступать? Какой талант пропадает!       - А давай, - Василий вдруг подскочил, заставив Алину вздрогнуть, сел на пятки, облизнул сухие губы, - давай сбежим? Поженимся? Хочешь? Сделаю тебя Ланцовой хоть сегодня, сейчас! Хочешь?       Алина попыталась удержать лицо. Нет, этого она не хотела. Более того, от ужаса открывающейся перспективы у нее кожа покрылась мурашками. И девушка обняла себя, поежилась зябко.       - Сейчас не самое лучше время, Базиль, - произнесла глядя в сторону, - ты же и сам это понимаешь. Ты не можешь так подставить отца и семью.       Напомнила, что однажды Василий уже сделал это, и теперь Петр вынужден будет сотрудничать с Южным Земом.       Он еще не согласился, но Алина знала: вариантов у него больше нет. Он попытался договориться с производителями Нового Зема, но их было слишком мало, хоть они и согласились на такую выгодную сделку. А вот импорт эфира от ребят с Блуждающего острова сорвался в тот самый момент, когда бочки с ним прибыли в Новый Зем. Их задержали на границе, и оказалось, что разрешающие документы - подделка. Скандал был замят. Да только и Петр остался без важного компонента для производства бурой пыли.       Алина слышала краем уха, что на границе произошла настоящая перестрелка, стоившая жизни нескольким людям. Александр тогда уехал на несколько дней решать вопрос. Алина боялась себе признаться, что скучает по Киригану.       - Какая же ты у меня понимающая, детка, - протянул Базиль.       Алина пожала плечами. Легко быть понимающей, когда тебе откровенно наплевать, а красоваться в очередном платье среди богачей, которые принимают у себя преступника, ей не хотелось. ***       Женя расстроилась. Она пыталась улыбаться и ничем не показать своей печали, но Алина видела, как ее гложет происходящее. Старкова вспомнила о брачном контракте в столе у Петра. Для кого он был, если Ланцов не собирался предлагать Евгении брак? Если сейчас беззастенчиво указал Жене ее место?       Зоя, наверное, открыто торжествовала. Алина только радовалась, что Николай, приезжая в поместье, никогда не оставался здесь на ночь, покидал дом, чтобы отправиться в свою городскую квартиру к жене. Порой Алина ловила на себе его задумчивые взгляды. Тогда девушка приподнимала брови, легко улыбалась, как бы спрашивая, в чем дело, и Николай открыто улыбался в ответ, но карие глаза его темнели, выражение их становилось до того странным, что Алине было не по себе. Ну, не мог же Николай ее в чем-то подозревать? Тем более, что в последнее время Старкова вела себя безупречно. Она практически не отходила от Василия, не покидала территорию поместья, радуясь только, что она большая, и, при желании, всегда можно было побыть наедине с собой.       Количество охраны увеличилось. Алина полагала, что Петр всерьез опасается за жизни домашних. При таком раскладе, действительно разумнее было оставаться здесь. Работы в университет Алина отправляла по почте. Сообщения от Анастасии и Мальена стирала сразу же, а телефон ее был запаролен.       Так откуда этот взгляд Николая, который девушка все чаще и чаще ловила на себе? Ей казалось: она вновь упускает что-то важное. Но упорно держала лицо, играя роль.       Лишь один раз она позволила себе ненужную эмоцию, в тот день, когда вернулся Александр. Она была так рада его видеть, что не подумала, как выглядит ее широкая улыбка, ее громкое приветствие. Кириган держался не в пример холоднее. И был прав. Словно в лицо ей ледяной водой плеснул.       - Скоро все закончится.       Крепкие объятия, прикосновение губ к ее волосам, шепот в темноте. Теперь все это казалось сном. Но Алина знала: было. А ей следует быть осторожнее.       Вечером в день приема, Старкова, словно верная жена, придирчиво оглядела Василия в строгом костюме, поцеловала его перед выходом из дома. Парень заглядывал ей в глаза и улыбался, а потом поцеловал.       - В следующий раз мы поедем вместе, - пообещал.       Алина скупо улыбнулась. Ей не нравились эти речи. Замуж за Василия Ланцова она не собиралась. Вообще даже не думала о замужестве.       Женя провожать Петра не вышла. Старкова видела, как злился старший Ланцов, но поступок Сафиной Алина оценила. Та, наверное, впервые с момента появления Старковой в доме, показала, что у нее есть свои эмоции и чувства. Жаль только, что Петру было наплевать. Если его что-то и раздражало, так это неповиновение, но едва ли трогали мотивы Сафиной.       Тем удивительнее было, когда спустя час Алина, ужинавшая в гордом одиночестве в гостиной, позволившая себе забраться с ногами в кресло, увидела Женю, спускавшуюся по лестнице.       Сафина выглядела сногсшибательно - рыжие кудри рассыпались по плечам, глаза были ярко подчеркнуты, кобальтовое платье до колена было собрано чуть ниже талии красивыми складками, которые удерживала массивная переливающаяся застежка, остроносые туфли на небольшом тонком каблуке удерживались тонким ремешком вокруг изящной щиколотки, через руку девушки был перекинут плащ.       Алина даже тарелку отставила.       - Ого! - произнесла, поднимаясь, - выглядишь... невероятно! - и понизила голос, словно в пустом доме их кто-то мог услышать, - поедешь на прием?       Женя вздрогнула и отвела взгляд.       Алина быстро анализировала: первоначальная мысль показалась глупой, Евгения никогда бы не посмела ослушаться Петра, а вот отомстить, потешить свою уязвленную гордость могла бы.       Как можно вновь вернуть себе чувство собственного достоинства? Возможно, встретиться с тем, кто не относится к тебе с таким пренебрежением?       - Поедешь к Давиду? - тихо спросила Алина, окинув Сафину долгим взглядом с ног до головы.       Евгения вздрогнула и затравленно посмотрела на Алину, выдавая себя. Старкова откинула голову назад, прищурилась, скрестив руки на груди. Возможно, сейчас тот самый момент?       - Я видела вас в ресторане на прошлой неделе, - просто произнесла Старкова.       - Это не то, о чем ты подумала! - тут же выпалила Женя.       Алина почувствовала себя гадко. Стоявшая напротив девушка явно боялась. Возможно, они с Давидом, правда, и любовниками-то не были. Вообще некоторые таблоиды полагали, что Давид Костюк - гей. Его личная жизнь была покрыта мраком и тайной. Алина полагала, что так он набивает себе цену. Возможно, Женя была в него влюблена, возможно, искала немного понимания и тепла, но Алине нужно было сыграть на ее страхе, как бы тяжело это ни было.       - Мне все равно, - Алина присела на ручку кресла и посмотрела на Женю снизу вверх, - но, боюсь, что Петр не оценит.       - Алина! - шокировано распахнула глаза Сафина.       Она не ожидала удара. Не от Алины.       - Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, - сухо произнесла Старкова.       Она запретила себе любые эмоции, запретила жалость, затоптала в душе все ростки симпатии и страх тоже отодвинула на задний план. Хотя он пробирался под кожу, заставляя сердце неприятно замирать. Это был риск. А у Старковой даже не было в голове плана побега отсюда. Впрочем, злобные ротвейлеры ее всегда догонят.       ...когда тебе понадобится уехать отсюда, приезжай в Кеттердам, я обеспечу тебя работой и защитой.       Некстати вспомнились слова Инеж Бреккер, некстати ужас сжал горло когтистой лапой. Алина развернула плечи.       - Я не выдам твою маленькую тайну, а ты не выдашь мою, - продолжила Алина.       - Алина, - снова повторила Сафина, сделала шаг назад, словно хотела убежать.       Бросила взгляд на завибрировавший телефон. Алина увидела уведомление о прибытии такси. Конечно, ехать на машине с охраной Петра и его водителем к любовнику или тому, кому только предстояло им стать, было бы весьма опрометчиво. Евгения заметила взгляд Алины и быстро спрятала телефон в сумку, но было уже поздно. Старкова уже сделала выводы.       - Чего ты хочешь? - устало спросила Женя.       Алина едва подавила в себе желание опустить глаза, стыд уколол ее, но ему не было здесь места.       - Мне нужен пароль от сигнализации кабинета Петра.       Последовавшая за этим тишина была такой плотной, что Алине показалось: у нее заложило уши. Женя на мгновение даже дышать перестала. На смену румянцу пришла смертельная бледность, лицо стало восковой маской, застывшей и неживой, жуткой.       - За-зачем? - Сафина даже заикаться стала, у нее тряслись руки.       - Я не выдам твою тайну, а ты - мою, - повторила Старкова, сердце бешено колотилось, похолодели кончики пальцев, ладони стали неприятными и липкими.       Женя нервно сглотнула, глаза ее забегали по сторонам.       - Он меняет его, - прошептала девушка.       Алина сидела неподвижно. Что ж, уже хорошо. Женя уже приняла условия. Всегда, конечно, оставался вариант, что Сафина придет в себя и побежит к Петру рассказывать о просьбе Алины. А Старкова будет все отрицать, а потом покажет фото Ланцову. Алина подозревала, что ревнивый Петр выставит из дома обеих. Так тому и быть. Иного выхода, кроме как идти ва-банк, Алина не видела. Она и так слишком долго тянула.       - Как часто? - спросила Алина.       - Раз в неделю, - отозвалась Женя.       - Когда менял последний раз?       - Пять дней назад, - был ответ.       Алина кивнула.       - У тебя два дня, чтобы узнать новый код, - Старкова поднялась, подхватила тарелку с едой.       Сафина молча смотрела на нее, а потом все же решилась спросить:       - Зачем ты это делаешь, Алина? Что происходит?       Алина поджала губы. Она не собиралась ни оправдываться, ни откровенничать, ни любезничать. Больше нет.       - Узнай мне пароль, - произнесла Старкова и направилась на кухню, по дороге скинув Жене фото в ресторане.       Алина поставила тарелку в раковину да так и осталась стоять, глядя на нее, сжала пальцами край тумбы, стиснула до побелевших костяшек. Вдох ее оборвался. Было душно. Было тошно от самой себя.       - Я знаю, почему ты это делаешь, Аля.       Самое время напомнить себе, почему она это делает, ради чего терпит все это и так рискует. Она не свернет с намеченного пути, который с каждый днем и часом становится все опаснее. Извилистая тропинка, которая приведет ее... куда? К чему? К кому?       ...Аля, их не вернуть.       Эти слова были справедливы и верны, их даже не стоило произносить вслух, Алина и так жила с этим смыслом большую часть своей жизни. Вот только сердцу было ни холодно, ни жарко от того, что знал мозг. Было больно. Было плохо. Алина была страшно одинока. И хоть тетя Ана дала ей все, что могла: достойное воспитание, прекрасное образование, любовь и поддержку, но заменить тех, кто ушел так несправедливо рано, тетушка не могла. Алина стыдилась этих мыслей, ведь обесценивать то, что сделала для нее тетя, было так подло, но ничего не могла с собой поделать. И эта месть, которую она творила, была ее способом, наконец, отпустить.       Старкова оттолкнулась от столешницы и направилась прочь из дома. В гостиной еще витал запах духов Евгении. Стыл и сожаление переплетались со страхом, но было поздно, теперь оставалось только ждать. И если Женя узнает код, действовать придется очень быстро.       Алина вышла на улицу. Холодный воздух пробрался под толстый кардиган, девушка поежилась, запахнулась плотнее и сошла с крыльца. Она не видела охраны, но чувствовала их присутствие, оно не давало ей чувства безопасности, оно душило ее.       Ноги привели Старкову на берег моря. Алина глядела вдаль, во тьму, где стиралась граница между водой и небом, волны с шипением накатывали на берег, пенные шапки белели во тьме. Сырой порывистый ветер бил в лицо, трепал короткие волосы, пряди вились вокруг висков.       Алина пошла по самой кромке прибоя, позволяя холодной воде почти касаться ботинок. Шла и шла, пыталась ни о чем не думать, но мысли то и дело срывались на разговор с Женей, на предложение Базиля, на приказы Петра, на странные взгляды Николая. Алина уже и не знала, кого ей опасаться больше всех в этом доме. Казалось, что опасность окружала ее, сдавливала в своих тисках, не собираясь отпускать, только не теперь. И человек, который говорил, что он самый страшный монстр, а потом целовал ее жадно и пылко, представлялся единственным прибежищем, тем самым спасательным кругом среди бушующего моря. Святые, какая опасная и восхитительная слабость!       Алина вышла к гостевому домику. Он был погружен во тьму. Старкова никогда не была внутри, знала лишь, что одноэтажное строение есть, что порой Петр размещает там важных гостей. Девушка глядела на темные окна и в нерешительности кусала губы.       Зачем она пришла? Чего хочет? Ее тянуло сюда, как магнитом. Святые, да Александра и вовсе может здесь не быть! А если он в доме, то... то что? Один поцелуй, который для Алины перевернул с ног на голову если не все, то многое, может и вовсе ничего не значить для Александра Киригана.       Алина зашагала по пляжу, свернула на небольшую тропку и поднялась на пригорок, где стоял дом. Здесь был даже свой небольшой сад: текома и бугенвиллея, мандевилла и иксора - настоящий сад из сказки. В аккуратном домике, окруженном яркими цветами, мог жить только злодей. Хихикнув, Алина поднялась на крыльцо, замерла под желтоватым светом фонаря, а потом постучала. В доме царила тишина, а вот дверь поддалась с едва слышным звуком: то ли скрип, то ли вздох старого дерева. Древнее зло из сказок, не иначе, толкало девушку в спину, словно опутанная скверной и потерявшая разум героиня старых легенд, Алина вошла внутрь. Дверь захлопнулась у нее за спиной - глупая мышь оказалась в ловушке.       Сильные руки сгребли ее крепко и резко, грубо, а горла коснулось холодное и острое лезвие. Девушка пискнула придушенно. Сердце грохотало в ушах, дыхание срывалось, перед глазами потемнело. А потом захват исчез. Ее грубо развернули. Подбородок взлетел вверх, покорный воле чужих пальцев.       - Ты с ума сошла? - Александр глядел ей в глаза, в темноте его лицо казалось особенно бледным.       Кого он ждал? Почему напал на нее с ножом? Чего... боялся?       - Я... мне... я просто... - Старкова не знала, что сказать, язык с трудом ворочался во рту.       Запоздалый ужас от того, что могло случиться, заставлял колени подкашиваться. Алина цеплялась за плечи мужчины, боясь упасть. И потянулась к нему, не зная, как объяснить, как выразить, как сказать о том, что она, волькры ее раздери, скучала! Такое простое слово, так много в нем скрыто: тоска и боль, предвкушение от встречи и печаль от разлуки, тепло и желание, облечение и радость.       Александр с готовностью ответил на поцелуй. Алина целовала его мягко, нежно, желая показать... что? Она и сама еще не знала. И задыхалась, касаясь чужих губ, непривычное чувство сдавило грудь. Голова кружилась. Алина прерывалась, чтобы сделать вдох и снова целовала Александра, скользила руками по его плечам, прижималась всем телом к его, с восторгом и дрожью ощутила, наконец, теплые руки на своей пояснице, они пробрались под кардиган и майку, коснулись оголенной кожи спины. Старкову будто током прошило, с губ ее сорвался удовлетворенный стон.       А потом все прекратилось. Они стояли прижимаясь лбами друг к другу и тяжело дышали. Александр обхватил ее лицо своими руками, гладил щеки, скулы, губы, но больше не целовал.       - Алина, - голос его едва заметно дрожал, - сейчас ты пойдешь домой и ляжешь спать. И будешь ждать Василия, как примерная жена.       Это ударило наотмашь. Имя Василия между ними. Сейчас. Здесь. В этом доме, где слышалось дыхание моря, где волны переворачивали песок и камни, шипели, бились о берег. И можно было назвать произошедшее изменой, но ведь с Василием все было так... не по-настоящему! Неужели Александр этого не понимает?       Алина вскинула голову, чтобы увидеть, как темнеют чужие глаза.       Пожалуйста, не прогоняй меня!       Слова так и не сорвались с губ. Но и отстраняться Старкова не спешила. Не хотела. Не могла. Ей было хорошо здесь, с ним, в его руках, чувствуя чужой аромат, от которого мысли разбегались в стороны. И каждый раз, когда Александр касался ее губ кончиками пальцев, девушка вздрагивала и подставлялась под ласку снова.       - Алина, - он попробовал снова, но Старкова с удовлетворением отметила, как чужая выдержка трещит по швам, это было заметно по надтреснутому голосу и тяжелому дыханию, по взгляду, полному тьмы, по тому, как тяжело сглатывал Александр, - тебе опасно здесь находиться, - и едва слышно, - опасно для нас обоих.       - Я знаю, - Алина потерлась о чужую щеку своей, словно кошка, обдала горячим дыханием шею, поцеловала за ухом и отстранилась, даже шаг назад сделала, будто бы, пожелай Александр, и он одним рывком не сгреб бы ее в объятия.       Ей бы хотелось.       - Извиняться не буду, - воинственно произнесла девушка, без тепла мужчины стало холодно и неприютно, - сожалеть тоже!       Александр тихо хмыкнул, склонив голову набок, разглядывал Старкову, прищурившись, скользил горящим взглядом по ее телу, проверял уже ее выдержку на прочность. Алина закусила губу, заставив Александра шумно выдохнуть. Проклятье! Эта игра начинала ей нравиться!       - Не за что извиняться, дорогая, - ухмыльнулся мужчина, а потом посерьезнел, - но лучше так больше не делать.       Алина кивнула, опустив взгляд. Как может быть так хорошо и так плохо одновременно? Александр шагнул к ней и приподнял голову, коснувшись подбородка.       - Ты помнишь, о чем я говорил? Еще немного терпения, Алина. А теперь, - он целомудренно поцеловал ее в лоб, - иди. И будь осторожна.       Алина нервно тряхнула головой, бросила на мужчину последний взгляд и выскользнула за дверь.       Свежий воздух остудил ее разгоряченные щеки, Алина медленно спустилась по ступенькам крыльца. Уходить не хотелось. Хотелось вернуться обратно. Остаться. Просто побыть рядом. Святые! Ну что он с ней делал?!       Послышавшийся шорох заставил Алину подпрыгнуть и нервно заозираться. Пискнула какая-то птица, и все стихло. Старкова напряженно вглядывалась в темноту, но было тихо. Прикрыв глаза, девушка пару раз вздохнула, пытаясь успокоиться. И медленно пошла прочь. Шум моря постепенно стихал, и было даже жаль вновь погружаться в тишину.       Ощущение чужого присутствия не проходило, словно кто-то недобро смотрел ей в спину. Напрасно Алина пыталась убедить себя, что нет ничего предосудительно в ее прогулке ночью по территории поместья, что она вольна делать все, что ей вздумается, что никто не видел ее, входящую в дом Александра. И все же, когда девушка приблизилась к дому, ее немного потряхивало вовсе не от холода.       Она с силой захлопнула входную дверь, громкий звук разнесся по пустому дому и затих. Затихла и сама Алина. Она бегом домчалась до своей комнаты, будто бы кто-то гнался за ней. Неясная тревога, переходящая в страх, заставляла холодеть руки и ноги.       Девушка быстро скинула одежду и встала под горячие струи воды. Обычно теплый душ всегда помогал ей расслабиться. Но не сегодня. Сегодня успокоение не приходило.