17.

      До этого дня Алина никогда не летала на самолетах. Она глядела на частный борт Петра и с опаской, и с предвкушением. Белый самолет с флагом Нового Зема красовался в лучах утреннего солнца, Алина в волнении сжимала лямку рюкзака.       - Эй, детка, только не говори, что ты боишься! - в темных очках Василия отражалось бледное лицо Алины, парень закинул руку ей на плечо.       Тяжесть его прикосновения обрушилась на Алину, словно лавина в горах. После того, что произошло тогда, той ночью в доме Александра, было очень трудно терпеть прикосновения Базиля, еще труднее - изображать восторг.       Алина глядела на свое отражение в темных очках парня, и пыталась взять себя в руки. А все же холодная дрожь прошла по телу.       - Замерзла, сладкая? - Василий прижал ее к себе крепче.       Алина знала, почему он надел очки. Петр запретил ему любое употребление юрды, пока они находятся в деловой поездке. Василий хохотал и говорил, что он живая реклама их товара. Его отец шутку не оценил, в очередной раз пригрозив урезать содержание, а то и вовсе лишить наследства.       - И кто будет всем этим владеть? Николай? - Базиль ожидаемо прибежал со своими бедами к Алине, - да он ни черта не смыслит в том, как управлять бизнесом!       Старкова тогда пожала плечами, она не могла ни о чем думать, кроме того, что произошло между ней и Александром.       Казалось, что это был сон, вскрывающий ее потаенные желания: темная комната, жар чужих прикосновений, жадные поцелуи на ее влажной от пота коже, стон, лунный свет, упавший на бледную кожу, пальцы, сжимавшие ее бедра до боли. Святые! От этих воспоминаний на языке скапливалась вязкая слюна.       Хотелось мечтать. Хотелось поверить в то, что все будет хорошо. Хотелось забыть, где она и что здесь делает.       Наверное, стоило бы даже поблагодарить Базиля, он своими жалобами возвращал ее с небес на землю.       - Наверное, тебе стоит постараться, милый, - кротко произнесла Алина, словно действительно была послушной супругой, - и показать отцу, что ты достоин большего. Он ведь совсем не доверяет тебе, - не удержалась от того, чтобы не задеть самолюбие Базиля.       Но знала, что, несмотря на все клятвенные заверения, парень не сумеет сдержаться. Он был болен, стоило это признать. Петр же считал, что его сын может бросить в любой момент, просто не желает этого делать. Но ведь дело было вовсе не в желании.       Старкова не понимала, почему такой умный человек как Петр Ланцов сначала смотрел на зависимость сына сквозь пальцы, словно и, правда, с его помощью собирался рекламировать свой высококлассный товар, а теперь полагал, что употребление юрды - лишь каприз.       - Никогда не летала, - призналась девушка, - это так... волнительно! - улыбнулась легко.       Ветер трепал ее волосы, улыбка вышла широкой и искренней, хоть и немного нервной, но это действительно можно было списать на страх перед неизведанным.       - Не переживай, крошка, - Василий спустил очки на нос, поиграл бровями, - у отца служат только лучшие пилоты! - сказал это так, словно сам собирался за штурвал, словно деньги, которые Петр платил лучшим пилотам, были заработаны самим Базилем.       Как здорово, должно быть, пользоваться тем, что заработал не ты, и понимать, что это все твое без каких-либо усилий с твоей стороны!       - Долго вы еще будете нас задерживать? - недовольный голос Зои ворвался в размышления Алины.       Старкова вздрогнула от неожиданности. Они, правда, всех задерживали?       - Ты, как будто, никогда самолет вблизи не видела! - продолжала пытаться залезть ей под кожу Ланцова, - из какой дыры ты...       - Отвали! - рявкнул внезапно Базиль, повернулся к Зое, не выпуская Алину из объятий, - эй, братец, - крикнул, привлекая внимание Николая, - ты так плох, что твоя жена срывает свое неудовлетворение на Алине? Мог бы и постараться ради общего спокойствия, - он захохотал.       Зоя побагровела. Николай нахмурился. Подойдя к жене, он обнял ее за талию, с вызовом поцеловал в щеку, не отрывая взгляда от брата, а потом что-то тихо шепнул Зое и увлек ее к самолету. Но взгляд, который он бросил перед этим на Алину, девушке совсем не понравился. В нем не было привычной легкой вины за поведение супруги, светлой симпатии и сдержанного интереса, нет, это было что-то темное, настороженное, от чего Алина вздрогнула в третий раз.       - Идем, детка, - Василий потащил ее к трапу, - здесь действительно холодно.       Алина бледно улыбнулась и в знак благодарности коротко поцеловала Базиля в губы.       Вот только дрожала она вовсе не от холода. Это был страх, выкручивающий внутренности, заставляющий то нервным жестом поправлять волосы, то одергивать подол короткого платья, то тяжело сглатывать.       Василий мягко подтолкнул ее внутрь салона. И погруженная в свои переживания Алина запнулась на высоких каблуках. Уже представила, как ее нос встретится с полом, как злорадно ухмыльнется Зоя, как вновь пристально посмотрит Николай, будто в его мире никто и никогда не запинался.       Ее удержала теплая и твердая рука. Алина вскинула голову, чтобы встретиться взглядом с Александром. И провалилась в темную бездну его взгляда. Вновь падала, лишившись точки опоры. Казалось, что они смотрели друг на друга целую вечность. Но на самом деле Александр задержал ее руку в своей всего на мгновение дольше положенного, а Старкова тут же расслабилась, будто он давал ей силы, будто обладал даром успокоить ее, подарить ей уверенность, которой Алина вдруг лишилась.                   Александр не сказал ей ни слова, лишь коротко кивнул в ответ на слова благодарности и направился прочь, чтобы занять свое место в кресле напротив Петра.       Алина сжала и разжала пальцы, желая то ли сбросить, то ли, наоборот, удержать на коже жар чужого прикосновения, оглядела салон, раздумывая, куда ей сесть.       Базиль, бросив ее, даже, кажется, не заметив, что она чуть не упала, умчался вперед. Зоя и Николай ворковали о чем-то на сдвоенном сидении. Женя глядела в иллюминатор, потягивая новоземенский ром. Брови Старковой взлетели вверх. Сафина не была большой поклонницей крепких напитков. Нервничает? Но ведь она говорила, что действительно летит в Эймс для встречи с представителями равкианского модного дома. Или переживала за Петра?       Алина закусила губу и села в самом конце салона, благодаря всех святых, что вернувшийся из туалета Василий, где он явно закинулся еще одной дозой, в своем наркотическом угаре не слишком-то нуждался в присутствии Алины рядом.       Пристегнувшись, девушка откинулась на спинку сидения, слушала громкий и грозный рев двигателей. Ее вжало в кресло. Алина прерывисто вздохнула, но напомнила себе, что миллионы людей по всему миру ежедневно летают, что самолеты - самый безопасный вид транспорта, что на Петра действительно работают лучшие. Причин бояться не было совершенно.       И когда самолет оторвался от земли, девушка прильнула к иллюминатору. Земля быстро удалялась, дома и деревья казались такими игрушечными, нереальными, ненастоящими, машинки ползли по серой ленте трассы, зеленые пятна джунглей обнимали Шрифпорт, над которым самолет заложил вираж, мелькнула глубокая синь Истиноморя и исчезла, когда самолет взял курс на Эймс. В ушах немного шумело, и Старкова зашуршала оберткой леденца. Он оказался лимонным, что напомнило девушке о Мальене. Друг обожал лимонные конфеты.       Оретцев ничего не ответил на ее сообщение, но рядом с фотографиями висело уведомление о том, что Мал их увидел. Алина надеялась, что со Следопытом все в порядке. Девушка привычно скинула все материалы в облачное хранилище, а потом удалила их с телефона.       Перед отлетом Алина еще раз пришла к тетушке в больницу. Тетю Ану собирались выписывать, сказав, что лучше ее состояние не станет. И помочь может только время и надлежащий уход. Несмотря на сопротивление Анастасии, Алина оставила ей вдвое больше денег, чем обычно, а еще те безвкусные драгоценности, которые ей дарил Василий.       - Что происходит, Алина? - прямо спросила ее сиделка.       Девушка не знала, чего больше в глазах женщины: беспокойства или осуждения. Ее, на самом деле, больше всего заботила безопасность тети Аны. Мальен обещал, что позаботится о тетушке, пока Алины не будет в городе, словно она на курорт собиралась лететь. Опасность, окружавшая их, стала вдруг такой рутинной.       - Мне нужно уехать, возможно, надолго, - солгала Алина, она глядела только на тетю, которая бессмысленным взором обводила палату и находящихся в ней людей, левая рука ее была скрючена и прижата к груди. У Старковой от жалости сжималось сердце. Она лишь пыталась убедить себя, что тетя в ее состоянии ничего не понимает, что ей не страшно быть беспомощной.       - Мал позаботится о вас, - продолжила Алина, переведя взгляд на нахмурившуюся Анастасию, - по всем вопросам, вы можете обращаться к нему. А я постараюсь поскорее вернуться, - солгала, ведь вообще не знала, как надолго задержится в Эймсе и что будет дальше.       Лишь надеялась, что Мальен защитит тетушку, как и обещал.       Алина отстегнула ремень безопасности, как только стало можно, и, поднявшись, направилась в туалет. Поправила макияж и прическу, одернула платье, пообещав себе, что никогда и ни за что больше не станет носить столь откровенные наряды. Сказав себе, что осталось немного, нужно просто еще чуть-чуть потерпеть, Алина вернулась в салон.       Гудели ровно двигатели, Женя продолжала цедить ром, глядя на облака. На мгновение стало даже жаль. Алине была по-своему симпатична Сафина, хоть назвать ее можно было как угодно, но только не слепой жертвой. Евгения всегда знала, чем зарабатывает ее любовник, не могла не понимать, что однажды полиция возьмется за него. И не только полиция.       Создан особый секретный отдел по борьбе с производством и торговлей наркотиками в Новом Земе. Мы сотрудничаем с отделом по борьбе с наркотиками Равки. Они самые настоящие профессионалы!       Алина лишь надеялась, что среди эти профессионалов не было предателей, потому что на кону стояло слишком многое. Для Старковой же в этом была личная заинтересованность. Но своеобразной дружбы с Женей было жаль. Хоть Старкова и обещала себе, что не станет ни к кому привязываться в доме Ланцова, а все же Евгения была ей симпатична.       Алина прошла на свое место, понимая, что Женя не будет рада ее компании, хоть скоротать полет за беседой было отличным вариантом.       Кажется, святые распознали ее желание, но как-то не так. Старкова едва не запнулась, увидев в кресле напротив Николая. Он сидел, листая небольшой томик с золотым обрезом.       - Зоя не заревнует? - весело спросила Старкова, опускаясь в свое кресло.       Тревога сжала грудь. Младший сын Петра оторвался от чтения и поднял на Алину взгляд. Губы Николая были сжаты в тонкую линию, и сердце девушки пропустило удар. Алина откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу, оголяя бедро, привлекая внимание парня, но скользнув равнодушным взглядом по ее длинным ногам, Николай вновь посмотрел девушке в глаза. Алина безмятежно улыбалась, хоть кровь шумела в ушах.       - Разговаривают о нарядах с Женей, - мягко произнес Николай, - тоска! - пожал плечами.       Весь его вид говорил о том, что он всего лишь хочет убить время, поболтав с Алиной, такое ведь было уже не раз.       Алина взглянула за спину Ланцова. И, правда, Зоя опустилась напротив Жени, отвлекая ту от мрачного созерцания облаков за окном. Евгения ответила поначалу неохотно, но постепенно все более оживлялась.       Старкова вновь посмотрела на Николая, перевела взгляд на книгу в его руках.       - Керчийская поэзия? - вскинула брови.       - Знаешь язык торгового государства? - задал свой вопрос Николай.       - Немного, - ответила Алина и не солгала.       Керчийский никогда не давался ей легко, но тетя Ана всегда напирала на то, что международный язык стоит знать. В университете Старкова продолжила изучать керчийский, еще и на факультатив записалась, чтобы понимать профессиональные термины. Но, пожалуй, это был ее потолок. Хотя с Инеж она вполне смогла объясниться простыми фразами. На душе даже как-то потеплело, когда Алина вспомнила милейшую миссис Бреккер.       - Мой любимый автор, - Ланцов протянул Алине книгу, - Зоя купила подарочное издание. Оно вышло к двухсотлетию со дня смерти поэта.       Алина приняла книгу, повертела в руках, провела пальцем по рельефной обложке. Было красиво.       - Страница сто тридцать, - произнес Николай и в ответ на удивленный взгляд Алины светло улыбнулся и доверительно сообщил, - мое любимое стихотворение.       Яркий луч солнца заиграл на золотом обрезе страниц, зашуршала плотная бумага, пахнуло типографской краской.       Алина открыла нужную страницу и прочитала:

Красива девчонка, но лжива девчонка,

И сердце разбито мое.

От горя-недоли повеситься, что ли?

Ведь это житье - не житье.

Дурак появился с богатой казной,

И знаться девчонка не хочет со мной.

"Я дорого стою, иди и не ной!" -

И вот я ушел от нее.

      Пальцы Алины подрагивали, сжимая страницу, оставляя некрасивые заломы на дорогой бумаге. Мелькнула мысль о том, что с книгой так обращаться нельзя. Виски сдавила боль. Почему Николай выбрал именно это стихотворение? Не самое популярное. Ван Берна учили на уроках керчийского, но что-то более простое, известное: "Любовь, как роза, роза красная, цветет в моем саду, любовь моя - как песенка, с которой в путь иду", - эти строки Алина на память могла воспроизвести и сейчас.       Но это... Это было нечто иное. Намек? Где она прокололась? Где ошиблась? Что знает Николай? Что успел узнать? И что намерен предпринимать?       Всегда знал, что ты умная девушка, Алина.       О нет, она дура! Непроходимая дура! Ведь даже не знала, где попалась.       Не отрывала взгляд от страницы, украшенной по краям узором в стиле временем жизни Ван Берна - растительный орнамент с преобладанием красного. Как кровь. Алину затошнило.

Глотать нам наживки, страдать от фальшивки, -

Любовь, как известно, слепа, -

Но даже и в корчи стараясь быть зорче,

Мы все ж не мужи, а толпа.

"Как ангел, любимая, ты хороша!" -

Мы нежно лепечем, почти не дыша,

Однако, мужчины, и наша душа,

Увы, точно ангел, глупа!

      Алина хотела закрыть глаза и горько рассмеяться. Николай, определенно, ее в чем-то подозревает. Но в чем? В неверности Василию? Этот вариант был бы гораздо лучше, чем если бы младший Ланцов подозревал ее в шпионаже против Петра.       Что Николай намерен делать? Открыть глаза брату? Пожаловаться отцу? И почему еще не сделал этого? Как ей защитить себя и не выдать ни Александра, ни Мальена? Сбежать от Ланцовых?       Старкова была уверена, что сумеет затеряться в Эймсе. У нее были наличные деньги, так что отследить ее никто не сумеет. Выкинуть телефон и...       Стоп.       Алина велела себе дышать. И успокоиться.       - Слишком сложно для меня, - заговорщицки произнесла Алина, протягивая книгу обратно, - ничего не поняла. Надеюсь, что в Эймсе говорят не на керчийском, - пошутила.       - У них два государственных языка: равкианский и новоземенский, - машинально ответил Николай, забирая книгу, хмурился, разглядывая Алину.       Старкова глядела в ответ с равнодушным видом.       Теперь она понимала, почему ревнивая Зоя еще не понеслась вслед за мужем, не оскорбляла Алину, не шипела о том, что не только обнимать чужих мужей, но и беседовать с ними, это преступление. Они, наверное, придумали это все вместе. Эту проверку.       - Чудесно! - с энтузиазмом отозвалась Алина, - не хочу выглядеть глупо.       - В бутиках тебя и так поймут, - отозвался Николай.       Он все еще выглядел мрачным, даже озадаченным. А взгляд оставался все таким же недоверчивым.       Алина попросила у стюардессы стакан воды с лимоном. И, постаравшись взять себя в руки, завела с Николаем непринужденный разговор. ***       Отель был роскошным, огромный номер - целые апартаменты из трех комнат - с видом на Истиноморе был обставлен с царской вычурностью. Но Алине нравилось даже это. На какое-то время она забыла о том, что она вовсе не невестка Петра Ланцова, что жизнь ее, возможно, в смертельной опасности, что ее подозревает Николай, а Женя точно знает: Алина в чем-то замешана. Здесь было слишком здорово.       Любой каприз гостя исполнялся мгновенно. Огромная кровать была удобной, белье приятно пахло кондиционером, шторы бэкаут берегли покой гостей, но, как только за Василием закрылась дверь, Алина поднялась с кровати, потянулась и дернула шторы в стороны.       Вид открывался просто потрясающий: пляж и глубокая синь моря. Слышны были крики чаек, шум волн, пахло солью и водорослями. Старкова потянулась и вернулась в комнату.       Вчера Базиль, сетуя на то, что с самого утра ему придется Алину оставить, предлагал заказать ей завтрак в номер. Но девушка собиралась спуститься в ресторан внизу. Ей не хотелось сидеть в четырех стенах.       Она осторожно попробовала вызнать у Василия, куда они едут с отцом и с кем собираются встречаться, но парень не смог дать ей никакой информации, потому что и сам ее не знал.       - Отец все держит в тайне, - поморщился Базиль, - говорит, что узнаем все на месте. Наверное, только Александр в курсе всего, - он скривился еще больше.       Алина различила в его голосе нотки зависти и ревности. Конечно, Василию потребовалось утешение. Конечно, уснули они далеко за полночь.       А теперь девушка, стоя в душе, пыталась смыть с себя прошедшую ночь. Получалось плохо. Казалось, что прикосновения Ланцова отпечатались на каждом сантиметре ее кожи. Алина отодвигала прочь от себя эти мысли.       И раз уж пока не получилось узнать, куда уехал Петр и с кем он встречается, все, что могла сделать Старкова, это отправить сообщение с названием отеля Мальену. Оретцев коротко ей ответил.       Алина готова была позвонить и то ли наорать, то ли расплакаться от облегчения. С Малом все было в порядке. Спрашивать о тетушке Алина опасалась, а потому просто удалила сообщения.       Надев короткое платье в черно-белую клетку и дополнив образ удлиненным розовым пиджаком, Алина, прихватив плащ, - на улице все же было уже прохладно - спустилась вниз.       Она решила, что сегодня погуляет по городу. Еще вчера, глядя из окна машины, она заметила множество интересных образцов архитектуры - равкианский колониальный стиль, оставшийся с тех времен, когда Южный Зем был колонией Равки, равкианская готика, а еще модерн, были и современные здания, органично вписавшиеся в ландшафт города. Все это было страшно интересно! И Алина решила потратить появившееся у нее время на себя.       Заказав в ресторне хэшбраун с лососем и яйцом пашот, Старкова окончательно повеселела. Светило яркое солнце, играла ненавязчивая музыка, официант был любезен и улыбчив, кофе, который ей принесли, не был кислым. И в целом можно было представить, что она приехала в Южный Зем с экскурсионной целью, посмотреть на архитектуру, послушать о непростой истории бывшей равкианской колонии. Приехала одна. Или... с Александром.       Она вспоминала, как он поддержал ее в самолете, не дал упасть, как обещал ей безопасность. Почему-то она ему верила. Впервые в жизни доверилась незнакомому человеку, будто бы он был ее родственной душой, которую она нашла сквозь пространство и время. Сулийцы верят в перерождение, в судьбу. Может быть, Александр ее судьба?       Фыркнув, Алина отпила кофе, улыбнулась и принялась за завтрак. И вздрогнула, когда напротив нее села Евгения. Вид у Сафиной был разгневанный.       - Я не хочу, чтобы ты за мной следила! - выпалила Женя.       Старкова едва не подавилась кусочком картофеля, проглотила его, не спеша отпила кофе. Она чувствовала и вину, и усталость. И снова эту проклятую легкую грусть, потому что отношения с Евгенией были безвозвратно испорчены, а ведь Сафина была Алине по-своему симпатична.       - И тебе доброе утро, Женя, - спокойно произнесла Алина, хоть голос ее дрожал от избытка эмоций, - с чего такие обвинения с утра? - поинтересовалась.       - Ты никогда не встаешь так рано! - выпалила Евгения, скулы ее порозовели, - а это значит...       - Ничего это не значит, - оборвала Алина и приказала жестко, - успокойся! Я иду гулять. Твои дела мне не интересны.       - Петр сказал, чтобы ты меня сопровождала, - с мрачным видом напомнила Женя.       - Скажешь мне потом, по каким бутикам гуляла, - многозначительно посмотрела на девушку Старкова, - будем придерживаться одной легенды. Договорились?       Сафина посмотрела недоверчиво, молчала, краска постепенно заливала ее лицо. Вздохнув беспомощно, она опустила взгляд на свои руки, лежавшие на коленях.       - Ты правда ничего не скажешь Петру? - спросила Женя едва слышно.       Алина кивнула. Это было самое малое, что она могла сделать для Евгении, которая ведь рисковала ради целей Алины, о которых даже не имела ни малейшего понятия. И если Женя действительно собиралась встретиться здесь, например, с Давидом, даже если хотела сбежать от Петра, то Алина не собиралась ей мешать. Помогать не станет, потому что и сама под подозрением, но противодействовать тоже не будет.       - Спасибо, - с облегчением выдохнула Сафина, подскочила, сделала шаг прочь, а потом обернулась, на губах ее играла улыбка, - я не выдам твою тайну...       - А я твою, - подхватила Алина и отсалютовала девушке чашкой с кофе.       Что ж, она совсем не хотела гулять по бутикам, ей гораздо приятнее было бы действительно просто исследовать Эймс. Одной.       Старкова поняла, как соскучилась по личному пространству за все эти месяцы. Как же хорошо, что Петр утащил Василия прочь!       Девушка улыбнулась, бросила на стол деньги и пошла прочь, все более ускоряя шаг. Хотелось и вовсе раскинуть руки и побежать, как в детстве, ловя ветер.       Но ветра в холле гостиницы не было. Алина так засмотрелась на дорогой интерьер, который не успела разглядеть вчера, потому что Василий тащил ее за руку в номер, что не заметила, как налетела на кого-то.       - Ох, извините! - произнесла на новоземенском.       - Ничего, - весело ответила ей женщина средних лет - красивая блондинка в белом брючном костюме, - мне тоже стоит глядеть, куда иду, - она окинула Алину с ног до головы заинтересованным взглядом, - вы из Нового Зема, - произнесла утвердительно.       - Откуда вы знаете? - удивилась Алина, мгновенно насторожившись.       - Акцент, - весело произнесла незнакомка.       - О, - смутилась Старкова, - так заметно?       - Немного, - кивнула женщина, - но вам идет, есть в этом нечто очаровательное. Хорошего дня! - кивнула, прощаясь.       - И вам, - растерянно пробормотала Алина, усмехнулась весело и, миновав стойку администраторов, которые на разные голоса громко поздоровались со Старковой, вышла на улицу.       В лицо ударил свежий ветер. Старкова надела плащ, но не стала его застегивать. Засунув руки в карманы пошла прочь от гостиницы.       Шла без цели, разглядывая центр города с его старыми домами, уютными кафе, музеями. Здесь было все иначе, совсем не так, как в Шрифтпорте, чувствовалось влияние бывшей метрополии. Алина пообещала себе, что когда все это закончится, она непременно побывает в Равке, для начала в Ос Альте. А потом, может быть, поедет и в Керамзин, откуда были ее далекие предки, эмигрировавшие в Новый Зем в начале прошлого века.       Эймс совершенно очаровал Алину. Она чувствовала себя, будто в школе на каникулах, когда можно было вырваться из душного класса, от учителей, который не всегда могли заинтересовать ребенка, хотя Алине нравилось учиться, узнавать что-то новое. Но теперь она поняла, что и путешествовать ей бы понравилось.       Здесь не было роскоши премиальных курортов, и гида персонального у Алины тоже не было, но ей было интересно все. Старкова была в таком восторге, что лишь, когда начало темнеть, будто бы очнулась.       Удивительно, но ни разу за весь этот долгий день Василий ей не позвонил. Наверное, был слишком занят разговором с важными людьми? Настолько увлекся, что даже не написал сообщение, полное страдания?       Сердце будто иголкой укололо, дурное предчувствие сжало грудь. Обычно Василий звонил по поводу и без: во время лекций, экзаменов, ее визитов к тете, о которых не знал. Он просто требовал ее себе. Что же изменилось сегодня?       Алина тряхнула головой. Ерунда! Она просто накручивает себя. Просто до этого рядом с Базилем не было его отца. Наверняка Петр строго следит за действиями сына и не позволяет отвлекаться, ведь слишком многое стоит на кону. Алина понимала, что не желает возвращаться в гостиницу. На улице ощутимо похолодало, и девушка заскочила в сувенирный магазинчик на центральной пешеходной улице.       - Мы закрываемся через полчаса, - проинформировала ее уставшая девушка на кассе.       Старкова кивнула, показывая, что поняла. Глаза разбегались: здесь были магнитики и открытки, украшения из жемчуга, который добывали в заливе у берегов Эймса, книги по архитектуре, статуэтки, изделия из дерева, расписанные равкианскими узорами, полотенца с вышивкой. Алина даже растерялась. С каким-то детским восторгом глядела на обилие вещей, хотелось схватить все и сразу.       Наконец, Алина выбрала магнитик с видами города и моря, он был округлой формы, гладкий, словно галька, которой был усыпан весь берег. Этим береговая линия отличалась от Шрифтпорта, в Эймсе песок был только возле отелей и на пляжах, в море преобладала галька, как и на городском пляже, куда Алина забрела и тут же пожалела об этом - тонкие каблуки застревали между мелкими камнями.       Алина положила магнитик в карман плаща, касалась его пальцами, вертела в кармане, словно поверить не могла, что купила такую простую вещь. А ведь магнитик и деть-то будет некуда. Не будет же она, в самом деле, вешать его на холодильник в доме Петра? От этой мысли становилось смешно! Оставалась еще кухня тетушки, но Алина с внезапной грустью осознала, что дом тети Аны все меньше и меньше можно назвать домом самой Алины, последние месяцы она была там лишь гостьей, и это неизбежно сказалась на ее мышлении.       Желание позвонить Анастасии и узнать, как там тетя было столь велико, что Алина сжала руки в карманах плаща в кулаки, едва сдерживая себя от того, чтобы схватить телефон. Нет, чем меньше она сейчас контактирует с сиделкой, тем лучше для тетушки. Так будет безопаснее. Так говорил Мальен. Ему Алина верила.       Девушка вошла в холл отеля, каблуки ее звонко цокали по мрамору. По сравнению с улицей здесь было душно. И Алина поморщилась. Казалось, что она оказалась в клетке, в ловушке. Дернула головой, сбрасывая наваждение. А все же сердце неприятно стукнуло, когда вошла в номер.       В шкафу висела куртка Базиля. Алина убрала свой плащ, поправила волосы перед зеркалом.       - Я пришла! - крикнула весело и двинулась в сторону комнаты, удивленная, что Василий ей не ответил, не вышел встретить с объятиями или претензиями. Все это было очень странно, - милый? - зачирикала девушка, войдя в гостиную и споткнулась, увидев сидящего в кресле Николая.       - У нас гости, - улыбнулась, бросив взгляд в сторону Василия, стоявшего у окна.       Парень крутил в руках свою шкатулку с бурой пылью, на Алину он даже не посмотрел. Николай же медленно сканировал Алину нечитаемым взглядом с ног до головы. От этого сердце замирало в груди, а по всему телу распространялась дрожь от страха, который мешал нормально дышать.       Что-то было не так. Напряженная атмосфера была словно наэлектризована, будто бы еще миг - и увидишь вспышку молнии, которая ослепит тебя. Плотный воздух с трудом проталкивался в легкие, заставляя те гореть от недостатка кислорода.       - Что-то случилось? - спросила Алина, стараясь звучать беззаботно.       Тон ее прозвучал донельзя неуместно в этой комнате в этот миг.       - Где ты была? - Василий, наконец, повернулся к ней.       Взгляд у него был больной, зрачки расширены, белки глаз покраснели, под носом виднелся след от бурой пыли. Алина постаралась удержать лицо, хотя даже смотреть на парня ей было противно.       - Гуляла, - пожала плечами Старкова, - Эймс - такой чудесный город! - она старалась говорить с восторгом, который и ощущала еще полчаса назад, но не сейчас. Сейчас все ее инстинкты взвыли, призывая бежать, спасаться. Иголочками закололо кожу. Но Алина упрямо стояла на месте, ведь если она побежит, то будет выглядеть виноватой. Понять бы еще, в чем?       - Гуляла, - голос Базиля звучал надтреснуто, взгляд стал задумчивым.       Парень скрестил руки на груди, посмотрел на брата.       - И мы гуляли, Алина, - весело произнес Николай, - по всемирной сети, - он развернул к девушке открытый ноутбук, стоявший на столике.       Алина почувствовала, как зашумело в ушах. Мир сузился до ярко горящего экрана, все остальное исчезло, испарилось, отодвинулось на задний план. Кажется, это называлось "туннельное зрение" - все на периферии размывалось, исчезало. Алина видела только свое облачное хранилище, открытое в браузере.       Мгновение Старкова предавалась паническим мыслям, позволила ужасу захватить ее, ослабить, забрать у нее контроль.       А потом резко выпрямилась, разворачивая плечи и вскидывая подбородок. Горящий презрением взгляд ее остановился сначала на Базиле, а потом вернулся к Николаю.             Алина вопросительно вскинула бровь. Она не собиралась оправдываться и объясняться.       - Идея Зои, - доверительно сообщил Николай, - знаешь, я сначала ей не верил. В конце концов, мне известна подлая натура моей жены, она не остановится ни перед чем, когда желает уничтожить того, кто ей несимпатичен. А тебя она терпеть не может. А потом я увидел сам, - Ланцов прищурился и произнес нараспев, - красива девчонка, но лжива девчонка.       Алина похолодела. Он видел ее.       В ту ночь, когда Александр нес Алину на руках.       В ту ночь, когда она шла к нему в домик.       В ту ночь, когда Александр увел ее к себе?       Старкова сделала шаг назад, к двери, собираясь бежать. Ей стоит только выскочить в коридор. Едва ли ее станут хватать на виду у всех. Рюкзак ее остался в коридоре. Может, она успеет его подхватить. Может, нет. Сейчас это было неважно. Сейчас важным было оказаться, как можно, дальше от Ланцовых.       Алина сделала еще шаг назад под насмешливым взглядом Николая. Обернулась и отшатнулась от одного из людей Петра, входящего в комнату. Он заполнил собой дверной проем, отрезая Алине путь к отступлению.       Девушка посмотрела на Базиля. Парень скривился.       - Мерзкая шлюха! - и вышел прочь.       - И сердце разбито мое, - на керчийском процитировала Алина и с кривой усмешкой посмотрела вслед парню.       Не то, чтобы она думала, что он будет ее защищать. В конце концов, Николай, видимо, предоставил ему достаточно доказательств и неверности, и шпионажа. Но полагала, что он хотя бы останется на... разговор.       В каком ключе будет проходить беседа Алина примерно представляла. И, если честно, уже сейчас хотелось заорать от ужаса.       - Вот так всегда, - послышалось сзади.       Алина обернулась, Николай расстегнул манжеты рубашки, аккуратно закатал рукава. Неужели сам будет бить?       - Всегда мне остается грязная работа. Зря ты не сбежала раньше, Алина.