18.

      - Ты начинаешь меня утомлять, Алина, - устало произнес Николай, глаза его при этом сверкнули недовольством.       Как можно было оставаться равнодушным и даже любезным в этих обстоятельствах, Старкова не понимала.       Она тяжело дышала. Саднила разбитая губа, от металлического привкуса крови тошнило, мир вокруг немного кружился. Пиджак был сорван и валялся неаккуратной тряпкой в углу, узкое платье разошлось по шву, открывая бедро. Интересно, ее изнасилуют потом, когда все закончится? Видела она эти похотливые взгляды даже сейчас, а ведь теперь она не была под защитой потенциального свёкра, Старкова даже не сомневалась, что людей Петра сдерживал только он, но никак не Базиль. Насилия Алина боялась. Но в который раз сказала спасибо своему не самому спокойному детству - болевой порог у нее по-прежнему был высоким. И она держалась. Пока держалась. Хотя хотелось взвыть от обиды.       ...в Эймсе я смогу защитить тебя. Ты будешь рядом, и я смогу...       Что ж, в который раз Алина Старкова убедилась, что рассчитывать в этой жизни можно только на себя.       Александр обещал защитить ее, но где он сейчас? Где он?! Или же все это было тщательно спланированной ловушкой, верить Киригану не стоило, а уж защищать его сейчас своим молчанием - тем более. Но Алина молчала. Потому что всегда оставалась вероятность того, что они с Александром играют на одной стороне - против Петра Ланцова.       Старкова исподлобья посмотрела на спокойного Николая. Она всегда знала, что он куда опаснее своего брата, умнее, хитрее, более жесток, безжалостен. Вот он - достойный преемник отца! К счастью, Петр этого не понимает. Хотелось смеяться, хоть желание это отдавало истерикой.       Что ж, даже если у Алины Старковой не получится уничтожить Петра Ланцова, даже если все было напрасно, он сам уничтожит свой бизнес, передав его старшему сыну. Алина уже видела, как быстро Василий все пустит под откос, эти картины грели ей душу. И помогали держаться. - Вы работаете с Александром вместе? - задал вопрос Николай. Снова. По кругу.       - Нет, - помотала головой Алина и тут же получила удар в живот.       Согнулась, хватая ртом воздух, перед глазами все завертелось, девушка едва устояла. Было больнее, чем в предыдущие разы. Проклятье!       - Еще раз, - процедил Ланцов, он явно начинал терять терпение, - вы с Кириганом работаете вместе, он хочет отжать бизнес отца. И документы нужны ему как рычаг давления и инструменты для дальнейшей работы, так?       - Нет, - снова ответила Старкова, глядя прямо в глаза нахмурившемуся парню.       Он пугал ее, если честно, вот этим деловитым равнодушием, спокойствием, контрастом с тем веселым и компанейским парнем, с которым было интересно поболтать за бокалом вина. Словно перед ней сидел злобный близнец из зазеркалья, а не Николай Ланцов, который назвал ее сестренкой.       - Вы придумали все это вместе, действовали с разных сторон, - продолжал Николай и добавил ласково, - тебе лучше все честно рассказать мне, Алина. Где вы познакомились? Как придумали эту схему? Почему мой отец? Кто стоит за вами?       - Мы познакомились в конце августа в доме Петра, - сухо ответила Старкова, - никто за мной не стоит, о планах Александра я ничего не знаю. Я не заодно с ним.       - Тогда почему ты то и дело шлялась к нему? - зарычал Николай, - почему добывала для него документы? Хочешь уверить меня, что просто спала с ним?!       Алина все же хихикнула и получила хлесткую пощечину. От нее голова мотнулась в сторону так сильно, что хрустнули шейные позвонки, в ушах зазвенело, щека горела огнем. Кто бы мог подумать, что оплеуха может быть более болезненна, чем удар кулаком.       Старкова сделала пару вздохов, пережидая момент боли, а потом повернулась к Николаю, посмотрела ему в глаза прямо и с вызовом, заставив парня вновь нахмуриться.       Забавно, что он не верил правде. Ведь Алина действительно не работала с Александром, она даже не знала, работал ли он на кого-то, кроме себя.       - ...кто ты, мать твою?! ...кто ты?! Скажи мне!       - Я не могу!       Что ж, теперь она и не узнает тайну Александра Киригана, но не узнает ее и Николай, потому что Алина не знала, что будет дальше, как много она сможет вынести.       Верно говорят: лучше всего хранит тайну тот, кто ее не знает. С этой позиции, Александр был со всех сторон прав, когда ничего не рассказывал ей о себе.       - Я просто спала с ним, Николай, - нежно улыбаясь разбитыми губами, произнесла Алина, - он лучше твоего брата, знаешь, - провоцировала специально, но терять-то, в общем, было уже нечего.       Ее все равно убьют. А перед этим будут бить. Или еще что похуже.       Уже не было никакой разницы, и на Старкову снизошло какое-то странное спокойствие. Так, наверное, себя чувствовали святые мученики древних лет?       Безопасность и финансовую стабильность тети Аны она обеспечила, сколько бы той ни было отпущено, Мальен и Анастасия о тетушке позаботятся, а в ее нынешнем состоянии она даже не поймет, что любимая племянница, заменившая дочь, куда-то исчезла. Больше у Алины никого не было. Мал - единственный друг, он оправится и сумеет жить дальше. Вот и все. Никто не будет о ней жалеть и по ней скорбеть.       - Он убийца, наркоторговец, сутенер, - Ланцов произнес это с таким видом, словно он сам и его семейка были честными бизнесменами, которых решили обмануть подлые и беспринципные бандиты.       Алине было смешно от этого лицемерия.       - А Василий - наркоман и дурак, - фыркнула Старкова, сжалась ожидая нового удара, но Николай дернул рукой, останавливая своего человека. О какая милость! - Я думаю, ему надо отдать семейный бизнес, как считаешь? Он очень быстро пустит его по ветеру. И ты ничего не сможешь сделать! - прошипела злобно, заставив Николай побледнеть от злости.       Ноздри его раздувались от бешенства, грудь ходила ходуном. Алина была собой довольна: она вывела парня из себя.       - Зачем ты тогда шпионила, если не для Киригана? - Николай с трудом, но все же взял себя в руки.       Алина бы восхитилась им в другой ситуации, но сейчас она начинала дрожать от холода, хотя в номере была вполне комфортная температура, наверное, сказывались усталость и боль. Старкова только надеялась, что нет никакого внутреннего кровотечения от ударов.       - Для себя, - коротко ответила девушка, играть расхотелось, все силы уходили на то, чтобы удержаться на ногах.       - И что дальше? - оскалился Николай.       - Продала бы, - ответила Алина       - Кому?       - Тому, кто больше заплатит, - равнодушно пожала плечами девушка.       Николай медленно поднялся. Весь его вид был настолько угрожающ, что Старкова невольно попятилась. И наткнулась на громилу, который бил ее. Он с силой сжал ее плечо.       - Куда-то собралась, крошка? - пробасил в ухо насмешливо.       Алину передернуло от отвращения. Интересно, бывает так, что блевать тянет от определенных слов? Кожа покрылась мурашками. Старкова замерла, будто травоядный зверек перед грозным и опасным хищником. Бей, беги, замри - стандартная реакция на опасность любого живого существа. Бить было безыдейно, да и сил не было. Бежать было некуда. Оставалось замереть. Хоть все тело напряглось от боли, от неудобной позы. Хотелось упасть и остаться лежать. Но такого удовольствия она Николаю Ланцову не доставит!       - Мы ходим по кругу, - задумчиво произнес Николай, окинул Алину медленным взглядом с ног до головы, а потом приказал, - в ванную ее.       И вот тут вся бравада Старкову оставила. Она не боялась боли, но не жаловала воду. С того самого дня, как чуть не утонула в бурных водах весеннего Истиноморя. Святые! Нет-нет-нет! Только не это!       Завизжав, она стала брыкаться и отбиваться, даже заехала рукой в глаз громиле, который пытался скрутить ее.       - Ах ты сука! - удар по лицу был такой силы, что Алина на мгновение потеряла сознание.       - Я бы с удовольствием обошелся без этого, Алина, - доверительно сообщил Николай, - но ты не оставляешь мне выбора.       Стандартная отговорка всех садистов и маньяков. Алина оскалилась и грубо послала Ланцова.       - Иногда думаю, что Зоя права, - улыбнулся Николай, хоть глаза его оставались холодными, - ты просто невоспитанная девица из трущоб.       Он перевел взгляд на своего человека и коротко кивнул ему. Алина заорала, и это стало ее ошибкой, когда вода хлынула в легкие. Ее крепко держали за шею, окунув головой в наполненную ванну. Воздуха не хватало, Алина пыталась упереться ладонями в скользкий бортик, но они разъезжались, ногти скребли по краю ванны.       Девушку с силой дернули назад. Старкова хватала воздух с надсадными всхлипами, грудь горела, перед глазами все расплывалось от слез и воды, волосы упали на лоб, но убрать их сил не было.       - Я жду честного рассказа, Алина, - спокойно произнес Николай, он поглядывал на часы, будто бы куда-то опаздывал глубокой ночью.       В постель к любимой супруге? Она его еще не потеряла? Не ревнует к каждой прошедшей мимо хоть сколь-нибудь симпатичной девице?       - Я уже все тебе рассказала, - прохрипела девушка.       Ланцов коротко кивнул. И все повторилось: ужас, удушение, боль в груди, плывущее прочь сознание, боль в шее, ее руки, пытающиеся найти хоть какую-то опору.       Никогда она больше не будет купаться! На метр не подойдет к морю! К наполненной ванне! Никогда! Ни за что! Только душ!       Если выживет. Если вынесет все это.       - Знаешь, - задумчиво произнес Николай, - так терпеть можно только ради того, кого очень любишь, - он прищурился, - занятно.       Алина судорожно пыталась сделать глубокий вдох, но он прерывался от беззвучных рыданий. По лицу текли слезы, хоть Старкова и клялась себе не плакать.       Она не любила Александра Киригана. Она злилась на него за невыполненное обещание. И ей нечего было рассказать Николаю Ланцову, кроме собственной истории. Но о ней, к счастью, ее мучитель не спрашивал, решив, что все упирается именно в тандем Алины и Александра. Возможно, Алина была бы уже и рада рассказать все, что знает, чтобы только эта пытка прекратилась, но она не знала ничего.       Александр был гораздо умнее ее самой. Он ничего не рассказал ей о себе. Он не попался так глупо, как она.       Раздавшийся стук в дверь прозвучал подобно раскату грома. Алина вскинула голову, посмотрев в сторону комнаты. Николай криво усмехнулся, едва заметно отрицательно покачал головой, словно показывал девушке, что ей не сбежать, что спасения не будет.       - Кого-то ждешь, Алина? - спросил Ланцов, двигаясь к двери.       - Может, это гости к Базилю! - фыркнула Старкова.       И откуда только силы взялись дерзить?       Николай хмыкнул и вышел из ванной. Старкова с опаской посмотрела на оставшегося с ней парня. Она даже имени его не знала, хоть и видела несколько раз в поместье. Святые! Вот бы за той дверью был... да кто угодно!       В голове вспыли строчки из старой песни: "мне нужен герой! Его до утра терпеливо я жду". Ждать терпеливо Алина не собиралась и вообще никогда не умела быть девицей в беде.       Она с трудом поднялась, ноги дрожали, колени подгибались, девушку шатало из стороны в сторону. Из прихожей послышались голоса. Алина напрягла слух, но никак не могла различить знакомых.       Раздался грохот, шум, вскрик.       - Оставайся здесь, - рыкнул на нее мужчина и повернулся спиной, собираясь выйти в комнату, чтобы посмотреть, что там происходит.       Зря. Старкова схватила тяжелую мыльницу и изо всех сил ударила парня по затылку. Он обернулся, смерил девушку удивленным взглядом, а потом рухнул на пол без единого звука. Алина отшвырнула мыльницу, та загрохотала по плитке, и бросилась прочь из ванной. Только и успела заметить, как Николая поднимают грубо какие-то люди, подталкивают прочь из номера. Алина затормозила.       - О, вот и вы госпожа Старкова, - та самая женщина из холла улыбалась ей, взгляд ее ярких голубых глаз обшарил девушку с ног до головы, отмечая и разорванное платье, и разбитую губу, и мокрые волосы.       - Кто вы? - прохрипела Алина, делая шаг назад.       Она сейчас не доверяла никому. Слишком много совпадений было там, где не должно было быть. Все это настораживало.       - Друг, - коротко ответила женщина, - там есть кто-то еще? - спросила деловито.       - Да, - кивнула Алина.       Нежданная спасительница позвала кого-то, два парня угрожающего вида протопали мимо Алины в ванную комнату.       - Только, - Старкова покраснела, - я...       - Не волнуйтесь, дорогая, - улыбнулась незнакомка и протянула руку, - идемте.       Алина медлила.       - Я друг, Алина, - с нажимом повторила женщина, - Александр просил позаботиться о вас. Я немного опоздала. Но слабой женщине порой не справиться одной, - она подмигнула Алине и посетовала, - помощников пришлось ждать долго.       Она кивнула на парней, которые под руки тащили человека Петра, тот мотал головой из стороны в сторону, но, похоже, постепенно приходил в себя.       Алина вновь посмотрела на блондинку. Та выглядела какой угодно, но только не слабой.       Старкова глубоко вздохнула. Оставаться в номере она точно не собиралась. Девушка сделала шаг вперед, подобрала свой помятый пиджак, встряхнула его, надела, поправила туфли и зачесала волосы назад. Не хотелось думать, во что превратился ее макияж. Об этом она позаботится потом.       - Я готова, - твердо произнесла Алина.       - Вот и умница, - ласково произнесла женщина, - идем.       Она развернулась и пошла прочь из номера. Старкова подхватила свой рюкзак и последовала вслед за незнакомкой. Они миновали пустой холл, в этот час ночи постояльцы предпочитали сладко спать в своих кроватях. Алина старалась идти уверенно, но ноги ее то и дело подворачивались. В лифт они вошли с ее спасительницей вдвоем, ее люди исчезли где-то в коридорах гостиницы.       Старкова взглянула на себя в зеркало и охнула. Тушь и тени спозли под глаза, черно-фиолетовыми разводами, желтоватыми потеками украсили все лицо, губы распухли от ударов, а на скуле красовался синяк, волосы были мокрыми, вода с них капала на розовый пиджак, оставляя некрасивые разводы на дорогой ткани, вещь была безнадежно испорчена. И она сама тоже была, будто бы вещь, которую испортили.       Блондинка молча подала Алине упаковку влажных салфеток. Старкова благодарно кивнула, оценив такую деликатность. Стереть можно было растекшийся макияж, но вот ссадины и синяки стоило бы обработать. Лицо стремительно опухало. Это исправить никаким макияжем. Почему-то именно это добило Старкову окончательно. И она, надрывно всхлипнув, тут же зажала себе рот рукой, испугавшись громкого звука.       - Вас осмотрит врач, Алина, - спокойно произнесла незнакомка, она вообще относилась ко всему с поразительной выдержкой, в безмятежном и цепком взгляде голубых глаз не было ни осуждения, ни раздражения, но не было и понимания.       Будто бы она была роботом, функция которого заключалась в том, чтобы вывести Алину из-под удара да подать ей салфетки.       - Но в безопасном месте, - продолжила женщина.       Тихонько звякнул лифт, разъехались в стороны роскошные двери, отделанные красным деревом и расписанные позолотой. Алина сощурилась, когда яркий свет люстр ударил ей в лицо. Администраторы за стойкой отводили взгляд. Старкова вышагивала с гордо поднятой головой, каблуки цокали по мраморному полу. Сколько таких избитых девочек было здесь? Ведь сильным мира сего можно все.       Они вышли на улицу, прохладный ветер остудил разгоряченное лицо, которое начинало болеть все сильнее. Болели и живот, грудная клетка, руки, за которые ее хватали, колени, на которые ее поставили. Проклятье! Болело все тело, ныло, тянуло, саднило. Кружилась голова. Алина нырнула в темный салон машины, остановившейся прямо напротив входа. Ее спасительница села вслед за ней. Автомобиль плавно тронулся с места. Старкова посмотрела на женщину.       - Куда мы едем? - спросила. - В безопасное место, - повторила женщина и снизошла до пояснения, - там вас осмотрит врач. Возможно, придется пройти обследование в больнице.       Алина молчала, закусила губу и тут же зашипела от боли, слизнула языком выступившую кровь, почувствовала, как ее замутило. И закрыла глаза, чтобы хоть как-то прийти в себя.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Всхлип. Судорожный хрип.       Словно только сейчас девушка начала осознавать, что произошло. И тело будто бы придавило гранитной плитой. Алина вжалась в сидение. Было больно. И страшно. Именно сейчас стало страшно так сильно, что Старкова стиснула зубы, чтобы только не заорать.       Наконец, заставила себя открыть глаза. Но выпрямиться на сидении так и не смогла. Мокрое платье противно липло к телу, девушку начала бить дрожь, пиджак не спасал от холода, источник которого был где-то внутри, в самом сердце.       - Кто вы? - спросила она женщину, сидевшую напротив.       Та оторвалась от созерцания пейзажа за окном, посмотрела на Алину и улыбнулась.       - Меня зовут Елизавета Чернова. Главное разведывательное управление Равки.       Алина подавилась воздухом, глаза ее расширились от изумления. Мысли разбегались, будто тараканы от яркого света. Она никак не могла поймать их. Никак не могла понять смысла слов. А Елизавета глядела на Алину благожелательно, чуть снисходительно, но с симпатией.       - А... - Старкова никак не могла решить, какой вопрос задать первым, слишком много их накопилось, - а... Александр?       - Работает на нас.       - Но... - начала Алина.       - В деле Ланцова замешаны высокопоставленные чиновники, - произнесла Елизавета, - вы себе представить не можете, как глубоко эта зараза проросла в правительства Нового Зема, Южного Зема, Равки, Керчии. Самая настоящая преступная сеть на высшем уровне, - она криво усмехнулась, глаза ее полыхнули настоящей ненавистью.       Алина нервно сглотнула. Горло пересохло, хотелось пить. Но одна лишь только мысль о том, чтобы прикоснуться к воде, вызывала самый настоящий приступ паники, потому девушка пока решила потерпеть.       - Вы молодец, Алина, - продолжала улыбаться Елизавета.       Улыбка преобразила ее лицо, сделала его еще красивее, более открытым, более человечным, будто бы приоткрылась дверь, ведущая в душу этой женщине. Или же она просто умела располагать к себе. Волькра знает, чему там их учат, этих разведчиков!       - Вы сделали столько, сколько не всякий обученный агент сможет, не говоря уже о полиции. Сведения, которые Александр получил от вас, помогут нам засадить Ланцова и всю его семейку на долгие-долгие годы. Надеюсь, что он не выйдет из тюрьмы никогда! - глаза женщины сверкнули непримиримым огнем, губы сжались в тонкую линию.       Алина подумала, что здесь замешано что-то очень личное, но спрашивать не стала. Ее это не касалось. Говорить о том, как именно Александр получил от нее сведения, Старкова тем более не собиралась.       Теперь она понимала, почему Кириган ничего не мог ей рассказать, и не злилась. Это было бы очень глупо злиться на него. В конце концов, Елизавета успела, Алина спасена. Николай, видимо, арестован. А сама Старкова не так уж и пострадала, синяки и ссадины пройдут, воспоминания изгладятся из памяти, и Алина сможет жить дальше.       - Вы обещаете, что они понесут наказание? - девушка даже вперед подалась, внимательно вглядывалась в лицо женщины, желая разглядеть малейшие признаки лжи.       - Я вам клянусь, - твердо произнесла Елизавета, - поверьте, для меня это слишком личное дело, чтобы я отступилась сейчас, когда мы подобрались так близко! Никто и никогда не был в самом сердце наркокартеля Петра Ланцова, а у нас получилось. У Александра получилось. Он все сделает, как надо, поверьте, Алина. Нужно только немного подождать.       И Алина верила. Она медленно кивнула. Подумала о том, что Александр Кириган задолжал ей миллион объяснений, она заставит его ответить на все вопросы, а потом... Что потом Алина не знала.       Быть может, они расстанутся навсегда, ведь их не связывает ничего, кроме исключительных обстоятельств. Быть может, они попробуют узнать друг друга настоящих и разочаруются, их дороги разойдутся в разные стороны, и этот восхитительный мужчина останется лишь ярким воспоминанием в ее жизни. Будет, о чем рассказывать внукам! А, может, они сумеют построить что-то новое, что-то общее. Алина не хотела загадывать.       Машина мягко остановилась. Старкова с трудом выбралась из салона. Все сильнее болела голова, Алина с трудом сфокусировала взгляд на небольшом домике в тихом районе Эймса. Не горели огни в окнах, стояла тишина, которой не бывает в городе. Наверное, они где-то в пригороде.       Девушка сделала осторожный шаг вперед и поморщилась от стука каблуков, ужасно хотелось скинуть проклятые туфли, которые сжимали ноги, как в тисках.       Никогда-никогда-никогда она больше не наденет высокие каблуки, только по исключительным поводам! Никаких больше коротких платьев! Никакого яркого макияжа! Ни-че-го! Все! Хватит! Наелась этого на всю оставшуюся жизнь!       Вслед за Елизаветой Алина вошла в дом и тут же попала в руки пожилого врача. Он задавал вопросы, вертел девушку и так, и эдак. Слушал грудную клетку, мял живот, светил в глаза фонариком, заставляя нервно вздрагивать, стискивать зубы, пережидая очередную вспышку головной боли.       - Ей нужно в больницу, Елизавета, - произнес, строго поглядев на Чернову, присутствовавшую при всех этих манипуляциях, - ей нужна компьютерная томография, УЗИ, рентген. Покой. Капельницы. И обезболивающее. Наблюдение. Я не могу исключить ни ушиб головного мозга, хотя сотрясение, определенно, есть, ни внутреннее кровотечение.       Алина вздрогнула и сжалась на кровати.       - Я не хочу в больницу! - выпалила и умоляюще посмотрела на Елизавету.       - Милая девочка, - мягко произнес врач, - вас нужно обследовать. Я не обладаю рентгеновским зрением и не могу гарантировать только внешние повреждения. Ваши травмы могут быть серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Если вовремя вам помочь, вы быстро пойдете на поправку. Но если затянуть, возможен летальный исход.       Алина насупилась, скрестила руки на груди, собиралась выдать что-то грубое, что-то о том, что не нужно ее пугать. Но, кажется, этот врач с мягкими манерами и цепким взглядом ее и не пугал, он говорил, как есть. И все же одна мысль о больничной палате, равнодушном персонале и стерильном запахе вызывала у Алины тошноту.       - Алина, сейчас не время для капризов, - произнесла Елизавета, поджав губы, - вам нечего бояться, - она трактовала ее нежелание ехать в больницу по-своему, - Николай, Зоя и Василий арестованы. Евгения Сафина находится в розыске. Операция по привлечению Петра Ланцова к ответственности вышла в финальную фазу. Александру нужно спокойно работать. И я обещала позаботиться о вас, чтобы его ничего не отвлекало. Алина, я обещаю вам безопасность. Поставим охрану. Никто вас не тронет.       Старкова колебалась. Один такой уже обещал ее защитить! Этот дом в районе Эймса, ничем не примечательный дом, стоявший в ряду точно таких же, казался более безопасным прибежищем, чем больничная палата, куда может прийти кто угодно.       - Ладно, - пробормотала Алина, сдаваясь.       Ей было страшно, но еще ей стало стыдно. Эти люди заботятся о ней, а она капризничает.       В больнице все оказалось не так, как представляла себе Старкова. Наверное, это была очень хорошая больница. Или Елизавета Чернова обладала большей властью, чем хотела показать.       Алине выдали больничную пижаму и даже мягкие тапочки, забрав ее вещи, оставив ей только рюкзак.       Она лежала в узкой трубе аппарата КТ и не могла поверить, что скоро все закончится.       - Сделайте вдох и задержите дыхание, - произнес механический голос.       Старкова почему-то улыбнулась. Кажется, до нее постепенно стало доходить, что действительно все закончилось.       Она здесь. Она жива. Почти здорова. А убийца ее родителей понесет наказание. Невероятное чувство свободы, в которое Алина еще боялась поверить.       Ее отвезли на сидячей каталке в палату отделения хирургии. Палату на одно место. И это стало еще одним приятным сюрпризом. Как и молодая, улыбчивая врач, которая осмотрела ее со всех сторон, а потом уступила место не слишком любезному нейрохирургу, но Алина уже настолько расслабилась, что послушно выполняла все указания и ни капельки не злилась от того, что с ней разговаривают в приказном тоне. Работа у людей такая, видимо. Они пытаются помочь.       - Что ж, госпожа Старкова, - произнесла лечащий врач, - полагаю, что надолго вы у нас не задержитесь.       - Да? - обрадовалась Алина и, осмелев окончательно, спросила, - вы мне расскажите о повреждениях?       - Конечно, - кивнула девушка, сверилась с записями, - сотрясение головного мозга, трещины ребер с пятого по восьмое справа, множественные ссадины и ушибы, но повреждения внутренних органов нет. Пара дней, и будете, как новенькая.       Старкова улыбнулась и тут же поморщилась от боли в лице.       - Попрошу медсестру сделать вам обезболивающее, - произнесла врач и вышла из палаты.       Наверное, в уколе было не только обезболивающее, но и снотворное, потому что Алина провалилась в сон моментально. Или сказалось напряжение последних дней, "разговор" с Николаем, побег с Елизаветой.       Алине не снились кошмары, вообще ничего не снилось. Только благословенная темнота укрыла ее, словно одеялом. Было хорошо. В палате было в меру прохладно, постельное белье было чистым и свежим, жестковатым, словно накрахмаленным. Тело постепенно расслабилось, отступила тошнота. И Алина уснула.       А проснулась от легкого скрипа двери. Подпрыгнула на кровати, заморгала часто-часто от яркого света утреннего солнца, заглядывающего в окно.       В палату крадучись вошел Александр. И замер, увидев, что Алина не спит. Они смотрели друг на друга.       Кириган, кажется, что-то говорил, но сквозь шум крови в ушах Алина ничего не слышала. Мужчина выглядел чуть бледным, но в целом здоровым, пара синяков на лице, но не более того. Старкова прижала руку к груди, пытаясь унять бешеный бег сердца, которое било в грудную клетку с такой силой, что было больно. Или то болели пострадавшие ребра? Алина не знала.       Александр в два шага оказался рядом с кроватью и упал прямо на чистую простынь, сгреб Алину, прижимая к себе. Девушка ахнула невольно.       - Больно? - услышала, - где болит? - Александр собрался отстраниться.       - Не больно, - солгала Старкова, хотя, если уж начистоту, Кириган сжал ее слишком сильно, и ребра взорвались болью, от которого перед глазами все поплыло.       Но девушка ни за что бы не отпустила мужчину, потому вцепилась в него, прижимая к себе. Нет-нет-нет! Он был слишком нужен ей сейчас. Его тепло, его сила, его запах. Он кружил голову, дурманил, вышибал почву из-под ног.       Они замерли. Так и сидели на кровати, обнимаясь, успокаиваясь. Алина прикрыла глаза, наслаждаясь моментом близости и спокойствия. Тишины. Нежности. Заботы.       - Все закончилось? - наконец, решилась спросить девушка, едва слышно шепнула вопрос на ухо мужчине.       Александр нехотя отстранился, посмотрел прямо в глаза и скупо улыбнулся.       - Да, - ответил твердо.       Алина почувствовала, как вновь закружилась голова, на этот раз от облегчения. Глаза жгло. Девушка сделала глубокий вдох, выдохнула.       - Теперь расскажешь? - спросила просто.       - Теперь расскажу, - отозвался Александр.