2~

      На следующий день Дафна не могла отделаться от мерзкого чувства вины. Убеждала себя, что все сделала правильно, что слово ее в том случае вес не имело, что лягушонок — просто лягушонок… но все равно настроение с самого утра было испорчено, а от мыслей о грядущем дне рождения и обязательной в тот же день или чуть позже помолвке лучше не становилось.       Она даже не могла пойти посидеть у колодца — теперь к лесу и подходить боялась, ибо там встретил бы ее лягушонок. В замке было намного жарче, но весь день Дафна провела в библиотеке, лишь к вечеру покинув ее, чтобы присоединиться к родителям за ужином.       — Все в порядке? — спросила мать. — Ты какая-то бледная.       — Просто устала, — Дафна опустила глаза в тарелку. Несмотря ни на что, аппетит не пропал, и блюда подали ее любимые, так что ела она с удовольствием, но ровно до тех пор, пока в дверь не постучали, а вслед за стуком раздался знакомый квакающий голос:       — Принцесса, открой!       Брови короля взметнулись вверх. Королева пронзила дочь внимательным взглядом. Дафна почувствовала, как щеки наливаются румянцем.       Этого не могло быть, как он мог прийти сюда? Принцесса думала, что лягушонку никак не преодолеть расстояние от колодца до дворца, но он пришел и даже неким волшебным образом стучал в дверь… Дафна не спешила открывать, ожидая, что скажет отец, и надеясь, что он сам подойдет к двери, либо что скажет страже прогнать наглеца, осмелившегося потревожить королевскую семью, либо что просто велит дочери сидеть на месте, но король проронил:       — Открой. К тебе пришли.       Дафна медленно поднялась. К двери она направилась не одна, за ней следовали солдаты, ибо ее могла подстерегать и опасность, но в солдатах не было нужды. На пороге сидел лягушонок. Тот самый. И смотрел на нее так же просяще.       — Нет! — вырвалось у Дафны. — Нет, уходи прочь отсюда! Уходи!       За ее плечом встал король. Принцесса спиной ощутила его рядом и это наполнило ее уверенностью: сейчас отец повторит то же самое и прогонит мерзкую лягушку, он прекрасно знал, что Дафна их боится… но король спросил:       — В чем дело?       Она опустила руку на мячик, который всегда носила прикрепленным к поясу. Вопрос был задан им обоим, но лягушонок тоже смотрел на нее, словно ожидая ответа.       — Вчера я уронила свой мячик в колодец, — нехотя призналась Дафна. — Этот лягушонок сказал, что вернет мне его, но только если я пообещаю… — она нервно закусила губу. — …что он будет везде сопутствовать мне, есть со мной из одной тарелки, пить из одного бокала и спать в моей постели. И если пообещаю полюбить его, — добавила она, все еще надеясь, что отец возмутится наглостью лягушки.       — Ты пообещала? — помолчав, спросил отец.       — Да.       — Если пообещала — держи слово, — сказал король.       — Что? — Дафна не верила, что слышит это. Отец серьезно предлагал ей выполнять требования лягушонка?..       — Папа, но…       — Ты принцесса, и твое слово имеет вес. Ты его дала. Выполняй обещание.       Дафну затрясло, но она молча сделала шаг в сторону, пропуская лягушонка в пиршественный зал. Медленно, очень медленно вернулась к своему месту за столом, села…       — Помоги мне, я не заберусь сам, — проквакали снизу.       Она должна взять его в руки?.. Дафна побледнела, как бумага, но отец и мать следили за ней и она вынудила себя наклониться, взять лягушонка в руки и поднять на стол. Тот, как ни в чем не бывало, устроился рядом с ее тарелкой и принялся есть; принцессе оставалось порадоваться, что она успела насытиться до появления лягушки и могла поковыряться в блюде лишь для вида. Точно так же она и не стала пить, только притворилась, что пригубила легкое вино.       Когда ужин закончился, Дафна боялась, что ее снова заставят нести лягушонка на руках, но тот сам допрыгал вслед за ней к ее спальне.       К ее спальне. Чтобы спать в ее кровати.       — Спи здесь один, — решила Дафна, срывая с постели простыню. — Я буду на полу.       — Да и я могу на полу, — неожиданно пошел на компромисс лягушонок. — Но я тебя не укушу. Не обижу. Неужели я так тебе противен?       — Ужасно, — честно призналась Дафна, опускаясь на пуф у зеркала. — Я тебя боюсь.       — Боишься? — он будто растерялся.       — Еще как. Я боюсь лягушек, ясно? Ты лягушка. Ты холодный, мокрый, противный и от тебя у меня на руках могут остаться бородавки, — она нервно сжала и разжала пальцы.       — Нет, бородавок не будет, — серьезно сказал лягушонок. — Но я правда холодный и мокрый. К сожалению. Исправить это я не могу.       — Поэтому я и не хочу спать с тобой в одной постели. Да и как это будет выглядеть? Я не замужем, а ты… ты же мужского пола? — сощурилась Дафна.       — Мужского… ладно, — сдался он. — В эту ночь я не стану требовать исполнение твоего обещания до конца.       — Вот уж спасибо! — закатив глаза, Дафна принялась застилать кровать заново. Лягушонок заинтересованно хмыкнул.       — Что? — раздраженно спросила она.       — Я думал, ты позовешь слуг.       — Ради такой ерунды мне не нужно звать слуг.       — И даже чтобы они помогли тебе раздеться и расплести волосы?       — Даже для этого. Терпеть не могу чужих прикосновений, — Дафна начала расплетать косу, и медленно поняла — она собралась раздеться на глазах у лягушонка, и он был лягушонком, но он был мужчиной… она не сдержала смешок, настолько это было странно.       — Что? — заинтересовался лягушонок.       — Ничего. Ты не мог бы отвернуться?       — Ты меня стесняешься? Я же даже не человек, — он будто угадал ее недавние мысли. Дафна вспыхнула и проворчала:       — Ну ты же мужского пола.       Лягушонок не стал смеяться и послушно отвернулся. Дафна быстро сбросила платье и нырнула под одеяло.       — Хочешь, расскажу тебе сказку? — вдруг спросил лягушонок. Он оставался на полу или где-то еще, где она его не видела, только слышала голос, который теперь не так уж сильно напоминал кваканье.       — Ты знаешь сказки?       — Знаю, и очень много. Так рассказать?       — Расскажи.       — Давным-давно в одном королевстве жили король и королева, — размеренным тоном начал лягушонок, — и был у них единственный сын. Они были счастливы, но однажды король разгневал злую ведьму. Ведьма наложила чары и на короля, и на королеву, лишив их разума — они убежали из дворца, и где бродят теперь, одному богу известно. Их сын, кронпринц, взошел на трон; он разослал своих людей искать родителей, но сам поехать на их поиски не мог, скованный долгом перед страной. Он остался дома, зная, что колдунья придет и за ним… и она пришла. Она не лишила короля разума, но поступила с ним не лучше.       Лягушонок замолчал. Дафна подождала, но он так и не продолжал и она спросила:       — Как она поступила с ним?       — Плохо, — коротко сказал лягушонок. Дафна повернулась на спину, взяв в руки свой золотой мячик.       — Меня тоже прокляла ведьма. Когда я только-только родилась. Она заключила мою удачу и мое счастье в эту игрушку… и мою жизнь тоже. Потеряв его, я умерла бы через год. Только поэтому тебя оставили здесь, а не вышвырнули назад в колодец.       — Вот как, — голос лягушонка прозвучал удивленно. — Я… я рад.       Дафна подумала, что зря это сказала. Теперь лягушка сможет ее шантажировать, или вовсе возьмет и украдет ее мячик и потребует взамен, чтобы ей отдали королевский трон, и отец отдаст — ради жизни дочери он отдал бы и большее…       — Попытаешься забрать, он ударит тебя молнией, — предупредила Дафна. Это была ложь, но она постаралась, чтобы ее голос звучал как можно убедительнее.       — Зачем мне его забирать?       Дафна промолчала, наблюдая, как по стене скользят лунные лучи.       — Я тебе не враг, — сказал лягушонок. — Я не хочу причинять тебе вред. И я не знал, что ты боишься лягушек.       — А если бы знал, то что, не явился бы сюда? — кисло спросила она.       — Если бы знал, сделал бы это мягче. И не ел бы из твоей тарелки, да и в бокал бы твой не лез. Или не сразу.       — Как по-рыцарски, — съязвила Дафна. — Не сразу — это когда? Когда я перестала бы бояться лягушек? Я вряд ли перестану их бояться. Особенно когда они лезут мне в тарелку.       — На самом деле в лягушках нет ничего страшного. Они кажутся гадкими, да. Они холодные и мокрые. Но они безобидные. Они не укусят и не поцарапают когтями. Скорее уж ты можешь легко убить лягушку.       — Знаешь ли, хотя перспектива и заманчивая, это совершенно не помогает. Дохлая лягушка еще противнее живой. Еще более мерзкая.       — Ты язвишь, надеясь, что я смертельно оскорблюсь и уйду от неблагодарной принцессы к своему колодцу? — усмехнулся лягушонок.       — Я язвлю потому, что я язвлю… а ты точно не оскорбишься и не уйдешь? — разочарованно протянула Дафна.       — Точно. Не уйду. Можешь ругать меня последними словами, говори что хочешь — не уйду.       — Зачем тебе это? Так надоело жить в колодце?       — Можешь считать, что да.       — Конечно, королевский дворец намного лучше. Особенно мои покои. Ты хорошо устроился, хитрая жаба.       — Я лягушка, смею заметить, это другой вид.       — Жаба или лягушка, какая разница?       — На самом деле большая. У жаб более бородавчатая кожа, и они, в отличие от лягушек, сухие; глаза у лягушек навыкате, а у жаб они защищены тремя парами век; жабы имеют более темный окрас; лапы у лягушек длиннее жабьих; лягушки прыгают, а жабы ползают, и они намного медленнее лягушек…       Дафна так и заснула под эту лекцию, которая убаюкала ее лучше сказки про принца-короля. Лягушонок мысленно улыбнулся сам себе; улыбнулся бы и не мысленно, но лягушачья морда мешала нормальной улыбке. Забавная принцесса. Не просто красивая. У нее был характер, и она не стеснялась этот характер показывать. Он думал, она горько плачет из-за игрушки, потом решил, что она собирается прыгнуть вниз, чтобы попытаться достать ее, но все оказалось намного… сложнее. И это была не игрушка, значит, и прыгнуть она хотела, чтобы… лягушонок встряхнул головой.       То, что она его боялась, на самом деле могло многое упростить. Тогда достаточно было бы залезть к ней в постель, если не помогло бы — повторить, раз за разом пугать и злить ее, но он так не хотел. Если бы она просто ненавидела лягушек, считая мерзкими… но в ней не было ненависти, он отчетливо чувствовал именно страх. Пугать ее было жестоко. Он и так повел себя с ней жестоко, сам того не зная.       Перепрыгнув ближе, лягушонок устроился так, чтобы лучше рассмотреть принцессу. В золотых волосах путался лунный свет, лицо было расслаблено и потому выглядело гораздо нежнее — она была красивой. На самом деле очень красивой. Если бы он не был лягушкой…       Но он был лягушкой, а она — его спасением.       Если он сможет ее разозлить. Пока что не получалось — не потому, что она не желала злиться, она еще как желала. Потому, что он сам не мог заставить себя быть настолько противным.