4~

      Конечно, все были шокированы, но очень быстро сориентировались, как и полагалось королевским особам, и очень скоро бывший лягушонок предстал перед королем Эдмундом и королевой Глорией в тронном зале, облаченный в простой, но достойный благородного человека наряд. Дафна присутствовала здесь же — ее трон стоял по левую руку от трона отца, и был гораздо проще и меньше, чем родительские, но все же это было не кресло, а престол наследницы государства. Ей все еще казалось, что все, что происходит — сон: трубы, глашатаи, убитая ею лягушка, парень с красивыми глазами…       — Я безмерно рад приветствовать вас, ваше величество Эдмунд, — сказал тот, склонив голову. — Ваше величество Глория, ваше высочество Дафна, — кивок достался и королеве, и принцессе. На Дафне он задержал взгляд чуть дольше. — Позвольте представиться: я… король Невилл.       Хотел сказать «принц», еще не привыкнув к титулу до конца. Дафна стиснула губы: надо же было… так. Она говорила, что хочет выйти за него замуж — ему же. Ему было забавно это слушать? Интересно? Это тешило его самолюбие? Она его еще и расхваливала! Хотя в сравнении с Винсентом любой бы выглядел в самом лучшем свете… но она напрашивалась Невиллу в жены прямо, без всяких намеков, и теперь ей хотелось провалиться под землю.              — Возможно, я и не король; есть вероятность, что мой отец жив, — продолжил Невилл. — Если он окажется действительно жив, я передам престол ему, но пока что титул ношу я, и вернул себе этот титул и себя самого лишь благодаря вашей дочери.       Дафна вздрогнула. Невилл повернулся к ней и медленно опустился на одно колено.       — Ваше высочество, вы станете моей женой?       …как она и хотела. Как она, черт возьми, даже мечтала — чтобы так, чтобы при ее родителях, по правилам… но радости почему-то не было никакой, хотя она должна была торжествовать, она избежала брака с противным ей Винсом, получает в мужья гораздо лучшего человека, и королевство Невилла намного лучше земель Винсента, и во всем он лучше, но…       Но что-то было не так. Что-то, чему она не смогла бы дать определение. Или смогла бы, но чувств, одолевающих ее, было слишком много.       — Да, — ответила Дафна, осознав, что молчание затянулось. — Да, я согласна.       Невилл поднялся с колена и подошел к ней, все еще сидящей на троне. Дафна протянула руку, он поцеловал тыльную сторону ее ладони. Красивый, стройный, широкоплечий, он был не только хорошим в душе, но и чертовски привлекательным, и любая бы мечтала о таком муже, и Дафна тоже мечтала, так почему тогда не было никакой радости?       — Значит, завтра мы отметим и совершеннолетие, и бракосочетание! — провозгласил король Эдмунд.

***

      Видеть невесту до свадьбы было дурной приметой, поэтому спали они на этот раз в разных комнатах, и с тех пор, как Невилл сделал ей предложение, не обменялись ни словом. Дафна сидела в своих покоях и рисовала — из-под ее карандаша выходили изображения лягушки и лицо будущего мужа. Лица-лица-лица. Она смотрела в его нарисованные глаза и пыталась понять, какой он — и не могла.       Он правда завидовал ей, потому что ее проклятие было гораздо легче, чем у него? Он правда считал, что она заслуживает жестокого мужа? Он правда использовал ее?       Она же начала воспринимать этого чертового лягушонка, как друга. У нее никогда не было друга, и вот он появился, и вдруг его снова не стало, вместо него — жених. Идеальный, незнакомый, чужой.

***

      Ей бы радоваться, а она чуть не плакала, когда ее наряжали в подвенечное платье и заплетали в золотые волосы белые розы. Чуть не плакала, но улыбалась — потому что должна была улыбаться. Потому что ей было положено улыбаться. Она была счастливой принцессой-невестой. Она была будущей королевой. Она заключала самый удачный союз из возможных.       Когда Невилл поднял ее фату, она не хотела смотреть ему в глаза. Они должны были поцеловаться — первый поцелуй в ее жизни вышел совершенно скомканным, не поцелуй, а касание губ. Им аплодировали, их осыпали рисом, им желали счастья и долгих лет жизни, они сидели рядом за пиршественным столом, они танцевали вместе, и все это для Дафны прошло как во сне. Как не по-настоящему.       После всего она села в карету, которая увезла ее в дом мужа, и там еще пару дней прошло в круговороте сменяющих друг друга событий: придворные и слуги приветствовали Невилла, радовались его возвращению, да не одному, а с молодой женой, устроили свое торжество, Дафна что-то говорила им, улыбалась так, что болели скулы, и снова сидела за столом, и танцевала…

***

      Реальным все вокруг нее стало, когда после праздника в честь коронации их обоих она вошла в спальню. Здесь все было незнакомым, чужим, но здесь было тихо, и полумрак дарил покой после ярко освещенного шумного зала.       — Прости, — услышала она голос Невилла. — Это было утомительно.       — Да, — не стала спорить она, садясь на кровать. — Ужасно.       Он сел на другой край широкой постели, не зная, что говорить дальше. Что вообще делать с этой девушкой, на которой женился… почему? Потому что она ему нравилась? Потому что она была выгодной партией? Потому что она его расколдовала? Если бы Невилл женился на той, кого знал всю жизнь, или же на незнакомке, было бы гораздо проще, но они успели познакомиться, пусть и не очень хорошо, так как провели вместе от силы неделю. Знакомая незнакомка. Он для нее и того хуже — лягушонок, который вдруг стал королем. Так же внезапно — ее мужем.       — Будем ложиться? — неловко спросил Невилл.       Ее пробрала дрожь.       — Я не знаю, что…              — Просто ложиться. Спать. Мы оба устали, — сказал он.       — А как же консумация брака?       — Это когда-то должно будет произойти, — признал Невилл. — Но сегодня, наверное, не лучшее время?       — Не лучшее.       Они улеглись спинами друг к другу. Дафна постаралась устроиться так, чтобы даже случайно его не коснуться — будто он все еще был лягушкой.       — Понимаешь, — заговорила она. — Я… я совсем не знаю… я не представляю, что думать. Зачем ты женился на мне? Из жалости? Из благодарности?       — Точно не из жалости, — подумав, сказал Невилл. — Ну, это же логично, правда? Ты меня расколдовала…       — Я тебя убила!              — Ты меня расколдовала, — с нажимом повторил он. — И почему бы на тебе не жениться? Ты красивая и умная, союз наших королевств выгоден нам обоим. Или ты переживаешь из-за того, что я тебе гадостей наговорил? — будто мысли прочитал. — Дафна?       Озаренный догадкой, Невилл сел и наклонился над ней.       — Я хотел тебя довести, и на самом деле так не думал, правда, — умоляюще сказал он. — Но мне нужно было тебя разозлить… если бы ты не разозлилась, я бы остался лягушкой, а ты вышла бы замуж за Винса…       — Знаю, — сердито сказала Дафна. — Ты меня спас… дважды… если бы не ты, я бы сейчас лежала под той пивной бочкой… но я растеряна, наверное. Все это было так быстро. Еще две недели назад я тебя не знала, теперь мы женаты и лежим в одной постели…       — Я не стану прикасаться к тебе без твоего желания, — твердо сказал Невилл. — Пока ты сама не захочешь. Если не захочешь — что ж, так тому и быть, но никто не упрекнет меня в неверности.       Дафна наконец подняла голову, обернулась, глянув на него с интересом.       — Собираешься быть верным мужем?       — Я дал слово, и я его сдержу, — просто сказал он. — Ну а пока нам следует лучше узнать друг друга.       Опустившись обратно на подушку, Дафна прикрыла глаза. Ей правда повезло: другой на его месте мог не пожелать давать ей время. Муж — значит, в своем праве, значит, может овладеть женой, хочет она того или нет. В любое время дня и ночи. Его желание превыше всего, ее — только если у нее лунные дни или большой срок беременности. Этот мир принадлежал мужчинам и они брали женщин, как нечто, им принадлежащее, хотя бывали и другие. Невилл, очевидно, относился к таким «другим».

***

      Шли недели. Молодые король и королева медленно учились править; Дафна искала себе место в новом доме и нашла — библиотека здесь была не хуже, чем в доме ее родителей, вдобавок Невилл приказал обставить для нее комнату, где она могла бы рисовать. Они встречались за столом, потом спали в одной постели, но ни разу еще не прикасались друг к другу. Зато они разговаривали — много и обо всем, и Дафна постепенно освоилась настолько, что спокойно заходила в кабинет мужа, хотя дома в отцовский — не решалась, но мама не волновалась, что может потревожить короля по пустякам.       Она хотела спросить что-то насчет ужина, сущую мелочь, отчасти чтобы просто лишний раз поговорить, но, войдя, тут же забыла, о чем хотела завести разговор. Невилл стоял спиной к двери, тяжело опирался на стол и его плечи… дрожали?       Он же не мог плакать?       Или мог?       Дафна хотела тихо уйти, но он слышал ее шаги, и хрипло проговорил в ответ на незаданный вопрос:       — Мой отец действительно умер. Следы матери потеряны. Говорят, она бросилась в залив. Их больше нет. Их обоих больше нет.       — О… — все, что смогла сказать Дафна. Больше слов не нашла, но и уйти не могла, и видеть сгорбившуюся у стола фигуру было невыносимо — она шагнула к нему и обняла со спины, обвила руками талию, уткнувшись носом в плечо.       Они стояли так долго. Когда Невилл обернулся к ней, на лице его не было ни следа слез, которые она так боялась увидеть.

***

      Это было тяжело. Лишиться родителей — до сих пор у Невилла была зыбкая, как утренний туман, но надежда, а теперь эта надежда растаяла. Стать правителем своей страны — небольшой, но все равно здесь хватало людей, земель и дел. Стать мужем, и при этом не по-настоящему.       И если тоска по отцу и матери превращалась в светлую печаль, а к ответственности он привыкал, то последнее терзало душу, не давая покоя. И душу, и тело. Дафна была его женой, но не его.       Сначала он думал, что не влюблен в нее, но потом понял, что влюблен, что полюбил в тот момент, когда увидел — играющей с мячиком у колодца. Тогда она напоминала лесную нимфу или фейри, веселая, беззаботная, легкая, словно само воплощение лета…       Лето близилось к концу. Их странный брак длился пару месяцев — брак, больше похожий на семейную жизнь брата и сестры. Прошел Лугнасад, близился Мабон — осеннее равноденствие, время собирать плоды, время жатвы, время благодарности земле за ее дары. Невилл решил устроить пышный осенний бал — средств в казне хватало. Бал, который должен был развлечь Дафну, порадовать и заодно стать его шансом рассказать ей о своих чувствах, потому что заговорить о них просто так, без повода, у Невилла не получалось.