Часть 52

— Ты должна успокоиться… — словно заклинание бьётся в её голове. Ривен сверху прижимает её крепко, безжалостно, не оставляя ни пространства, ни воздуха — словно сковывает саму её силу, держит, приказывает, обрывает её безумие. — Стелла… ты должна смешать кровь, — горячим шёпотом обжигает её ухо. Смешать кровь? Как? Каким образом — сейчас, когда её тело метает то в жар, то в ледяную дрожь? Она не способна удержать поток силы, не понимает, что сорвало её с цепи. — Ривен… мне… плохо… — слова рвутся из её груди с трудом, как изломанный шёпот. — Знаю. Не сопротивляйся. Прими это. Прими себя. Пока ты отрицаешь — ты пленница. — Его хватка становится ещё крепче, и Стелла, сдавленная, вдруг ловит себя на том, что молится, чтобы он не отпускал… — В вечной тьме только солнце даёт свет, — его голос снова скользит по её коже. Внутри неё всё бурлит, рвётся наружу. Тьма, солнце… Что он несёт? Какой в этом смысл? — Ривен… пожалуйста… я взорвусь… — её голос дрожит, на грани слёз. — Нет. Ты вспыхнешь, если не удержишь. Дай волю — но направь глубже. В себя. — Его слова режут, как приказы, но в них есть отчаянная твёрдость, уверенность, в ней, в них, в том, что всё получится. И вдруг — его руки становятся ледяными, словно в её грудь вонзили куски льда. Холод жалит кожу, сковывает скулы, но именно он удерживает её от разрыва. Магия спотыкается об этот барьер, глохнет в его холоде. — Вот так… умница… — Ривен чувствует её дрожь. — Теперь глубже. Оттолкни. Спрячь. Доверься. Стелла зажмуривается до боли в глазах, пытаясь утопить безумную энергию. Силы яростно бьются, рвутся наружу, но снова разбиваются о его лёд. — Дыши! — его голос уже срывается на крик. — Ещё! Её глаза распахиваются — и в них вспыхивает отражение яркого голубого ореола над его головой. Его собственная сила истончена, но он всё ещё держит её, всё ещё гасит. Его сияние сталкивается с её золотым светом, искрит, но не сдаётся. Он касается её губ. Поцелуй — не нежность, а спасательный круг, последняя ниточка. Стелла цепляется за него, вгрызается жадно — и вдруг сама не понимает, как прокусывает его губу. Ривен вздрагивает, глухо рычит, но не отталкивает. На её губах — капля. Холодная. Чёрная. Кровь. Единственная. Но именно она тушит её внутренний пожар, обрушивает его в пепел. Дыхание выравнивается. Сила сдаётся. И Стелла, измотанная, словно обесточенная, погружается в долгожданную тишину. Ривен ещё несколько мгновений удерживает её настороженный, пока не убеждается: опасность миновала. Лишь тогда он с грохотом падает рядом, тяжело втягивая воздух. — Что это было? — она первая нарушает глухое молчание. — Сбой в системе, — говорит он спокойно, но дышит по-прежнему тяжело. — Я… я не понимаю, как это произошло и почему, — Стеллу всю трясёт, то ли от холода, то ли от страха. Ривен медленно поднимается, но остаётся в сидячем состоянии на полу рядом с ней. — Ты в себе две силы носишь, а может, даже больше. Удивительно, что раньше такого не происходило. Стелла подняла руку и посмотрела на кольцо: — Оно меня сдерживало. Ривен повернулся: — А ты говорила — поклонник подарил. — Это ты так сказал. Ривен усмехнулся: — Не важно. — Он стянул с дивана плед и накрыл её. — Тебе нужно отдохнуть, — и уже собирался встать, но Стелла схватила его за руку. — Не уходи. Ривен посмотрел прямо на неё. Он явно не собирался этого делать, особенно после того, что только что произошло. Любой бы бежал отсюда — аж пятки сверкали. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я остался? — с подозрением спросил он. — Да, пожалуйста. Побудь со мной хотя бы, пока я усну, о большем не прошу, — её слова прозвучали как мольба. Он вздохнул: — Ладно, но с условием, что ты не станешь ко мне приставать. Стелла улыбнулась. Она не хотела, да и не думала, что сейчас на это способна, но он заставил. — Я обещаю. Ривен снова лёг рядом. Стелла накрыла его пледом и, прижавшись плотнее, обняла. Сейчас это единственное, что ей было нужно: чувствовать кого-то рядом, чувствовать рядом его. Стелла проснулась от ярких лучей солнца. Первой мыслью было: опять не закрыла шторы. Но потом… Потоком ей в голову хлынули события вчерашнего вечера, ночи. Ривен. Он не ушёл, он остался с ней, а сейчас просто спал рядом. Стелла повернулась и посмотрела на него. Сейчас он казался таким… Стелла даже не знала, как объяснить. Тихим, мирным, своим. Его глаза были закрыты, грудь вздымалась под ровным дыханием, и все его жуткие татуировки совершенно не портили образ. Стелла осторожно подняла руку и убрала волосы с его лба. Он повернулся к ней и открыл глаза. Стелла улыбнулась: — Спасибо. — За что? — Ривен зевнул, сел, смотря по сторонам. — За то, что остался со мной. — Не обольщайся, я просто уснул. Не уснул бы — ушёл, — он встал и натянул штаны. — Ты знаешь, мне абсолютно всё равно — уснул ты или не уснул. Ты остался, и это главное, — она замоталась в плед и тоже встала. — Кофе есть? — Ривен пошлёпал на кухню и уже начал греметь посудой, когда Стелла зашла в ванную. Она надела халат и умылась, и когда вышла, Ривен уже наливал себе кофе. Запах заполнил весь дом, и Стелла, закрыв глаза, довольно улыбнулась: — О да, это то, что нужно. — Сама себе сделаешь, — кинул ей Ривен и вышел на крыльцо. Стелла вставила капсулу в кофемашину и, когда её кофе был готов, вышла за ним и села рядом. Утро было свежим и солнечным, а она чувствовала себя прекрасно, хотя немного слабой. — Ты как? — спросил он первым. — Жива, благодаря тебе, и это главное, — улыбнулась она, направляя лицо к солнцу. — Ну не нужно преувеличивать, а то сейчас надумаешь себе, героя из меня сделаешь, попустись, — усмехнулся Ривен. — Что ты постоянно это мне говоришь? «Не надейся, не обольщайся, не надумывай»… Чего ты боишься? Ривен усмехнулся: — Я уже тебе говорил, не хочу, чтобы ты влюбилась. — Почему? — искренне удивилась Стелла. — Разве тебе не всё равно? Влюблюсь я или нет… Тебе-то что? Холодно от этого или жарко? Тебе же вроде плевать. Это будут не твои проблемы, а мои. — Вот именно — проблемы. И они будут у нас обоих, — Ривен внимательно на неё посмотрел. — Теперь преувеличиваешь ты. Какие проблемы? Я не собираюсь об этом рассказывать всем направо и налево. Поэтому это будут всего лишь домыслы. Ривен встал и сделал глубокий вдох: — Ты не знаешь мою семью. Они каждый домысел расщепят на атомы и узнают всё… Тишину утра разорвал хрустящий треск. На самой середине лужайки вспыхнула молния — резкая, ослепляющая, словно удар в сердце. Она не исчезла, а застыла, раскаляя воздух до вони озона. Вокруг неё дрогнуло пространство, края разошлись, словно ткань мира не выдержала. — Чёрт… — только и успел выдохнуть Ривен, резко вскакивая. Стелла, ошеломлённая, выронила кружку — фарфор разлетелся о камни, но она даже не заметила. Портал рос, разрывая реальность всё шире, пока из клубящейся бездны не вышла фигура. И это была , не Даулинг и даже не Сильва. Стелла замерла. Сердце ухнуло в пятки. — Этого не может быть… Но сомнений не оставалось. Перед ними стояла она — сама королева Луна. Живая, реальная. Властная поступь, корона, сияющая золотым светом, взгляд, холодный и безжалостный, как удар клинка. Её появление было невозможным. И оттого ещё страшнее.