release

      Вырываясь из объятий мрака, Сокол пришёл в себя, тяжело дыша, будто он только что вынырнул с огромной глубины. Одним движением он снял с себя маску, потому что она мешала поступлению кислорода в его мозг. Туман в голове окончательно развеялся, и оказалось, что он всё ещё сидел в мягком кресле вертолёта. Повернув голову налево, спортсмен увидел живую Джой, которая находилась в сознании и смотрела на него своими карими непонимающими глазами. Пусть и с повязкой на половине головы, пусть и с пластырем на носу, пусть и бледную, как смерть, но живую. В этот момент кошмар, все пережитые им ужасы, вся та бездонная пустота, которая поглотила его, растворились без следа, словно их и не было. Хоккеист почувствовал, как с его плеч свалился огромный груз потери. Несмотря на товарищей, которые сидели к ним спинами, Сокол подсел ближе и сжал японку в своих объятиях, шепча на родном языке.         — Господи, я так рад, что с тобой всё хорошо. – сквозь навернувшиеся на глаза слёзы произносил спортсмен, положив руки на её лопатки.         — Что ты говоришь? Я тебя немного не понимаю. – склонив голову налево, произнесла хакерша, глядя с замешательством в глазах.         — Я люблю тебя, вот что. – послышалась ещё одна короткая фраза, но ещё более низким тоном, чтобы услышала только она.         Вертолёт начал снижение, постепенно приближаясь к земле. Шум лопастей стих, сменяясь звенящей тишиной. Воздух снаружи больше не был пропитан кровью, уступив место свежему аромату природы, которая словно расцвела после моросящего дождя. Небо, которое моросило ещё пару часов назад, внезапно стало ярким, озаряя светом всё за пределами Вашингтона. Солнце тонкими лучиками рассеивало огромные тучи, которые нависали последние несколько дней.         — Снимайте униформу. Она сгорит вместе с этими вертолётами – встав с кресла сообщил Лок. – Я закончу начатое и приеду к вам. Помилования, конечно, вас спасут, но подстроить смерть всей банды – идеальный вариант и все в выигрыше.         Верхняя одежда цвета хаки падала на пол вертолёта, сливаясь в одно пятно зелёного цвета, шелестя как целлофановый пакет из ларька под домом. Первый шаг, сделанный с вертолёта, дался Джой тяжело. Помимо небольшого сотрясения, движения сковывал огромный бронежилет, который всё тянул вниз. Перед тем, как зайти в чёрные фургоны, приехавшие за ними, девушка обернулась, глядя на четыре воздушных судна, которые взмахивали лопастями, набирая высоту, словно прощаясь и унося с собой всё плохое. Треснувшая маска в правой руке напоминала о произошедшем и знаменовала лишь хорошее – пусть даже она больше не включится, диоды вновь не замигают, показывая маски других членов банды, всё равно это была память.         Путь обратно в убежище проходил под смех и хохот, который то и дело разрывался внутри салона. Сокол, сидящий напротив девушки, не мог оторвать взгляда от её лица, будто опасаясь, что в любой момент он может моргнуть и японка исчезнет, как мираж в пустыне. Но сколько бы хоккеист не моргал – Джой не исчезала. Среди её тёмных волос мелькал белый бинт, выделяясь на общем фоне, будто напоминая, что это его вина, что это спортсмен не смог её защитить. В карих глазах девушки горел тот самый огонёк, который его тогда зацепил, и который он теперь боялся потерять.         Едва ли Джой покинула фургон, прибыв на территорию их дома, она сразу же направилась к своему, присела на пол, свесив ноги на улицу и начала расстёгивать застёжки бронежилета, понимая, что просто физически не дойдёт до уголка Чейнза. Первым делом на бетон свалились части, защищающие предплечья и плечи, затем – основная часть бронежилета, которая защищала туловище. В грудную клетку хлынул свежий воздух, наполняя её жизнью. Мышцы, которые находились в постоянном напряжении последние несколько часов, наконец-то расслабились и по телу разлилось приятное тепло, как от горячей ванны в холодный день. Как назло, застёжки на ногах не хотели подчиняться и тонкие пальцы начинали дрожать от накопившейся усталости. Японка и не заметила, как перед ней опустился Сокол на одно колено и протянул руки, чтобы помочь, при том, что сам он находился в бронежилете. Мужские пальцы в синих нейлоновых перчатках с ловкостью расправились с застёжками, издав пару щелчков. Вместе с физической тяжестью ушёл и груз ответственности и постоянного ожидания опасности, а на смену черепашьей скованности пришло ощущение свободы и безопасности.         Опустив взгляд на спортсмена, Джой поняла, что её щёки начинают краснеть. Сокол, стоящий перед ней на одном колене в лучах закатного солнца выглядел ещё более привлекательным, чем обычно. Серые глаза выглядели как самые дорогие изумруды с витрины. Светлая кожа сияла под тёплым светом, словно бархат.         Оглянувшись по сторонам, Сокол убедился, что никто из команды их никто не видит и накрыл её губы своими с таким трепетом и аккуратностью, будто боялся, что случайно сделает ей больно, ведь японка выглядела хрупкой, как хрусталь. В нем смешались страх потери, пережитый в бесконечные минуты ожидания, и нежность, внезапно нахлынувшая с осознанием того, как близко он был к краю пропасти. Ее губы были мягкими и теплыми, и это тепло разливалось по его венам, отгоняя холод ужаса. В этом поцелуе он искал утешения, заземления, опоры в хаосе окружающего мира. Он вкладывал в него всю свою любовь, всю свою благодарность за то, что она есть.         — Пошли к остальным? – спросил парень, нехотя отстраняясь от её губ, чувствуя на своих привкус сладких ягод.         — Да, пошли. – ответила Джой, вставая с пола фургона, схватившись за дверь фургона.         Несмотря на то, что Сокол всё ещё не снял своё обмундирование, он всячески препятствовал тому, чтобы девушка поднимала своё, за что получил игривый толчок в бок по пути в уголок Чейнза.         Едва ли оба бронежилета оказались на предназначенных для них стойках, пара переместилась в бар, где собралась вся остальная банда. В прозрачные стаканы разливался крепкий алкоголь. Лишь один пока что пустым, стоя на барном столике из коричневого дерева в ожидании Вернона Лока, который стал частью их большой семьи. Честь говорить первый тост выпала Далласу, который был их негласным лидером с самых истоков.         — Не поверите, как сильно я рад, что вы все живы и почти все выбрались целыми с этого ограбления. Действительно, это было величайшее ограбление всех времён, как и хотел Бэйн. Каждый из вас проделал колоссальную работу и теперь вы все обрели свободу от закона. Но не забывайте, здесь ваш дом, в который вы можете вернуться в любой момент. – привычным чётким голосом проговорил Натан, поднимая стакан с виски вверх, но тут он внезапно продолжил, более мягко – если это наш дом, то может нам расписать стену в память?         В ответ послышалось «Ура» и звенящие бокалы, которые наполняли убежище жизнью, впервые за несколько месяцев. Будучи под наплывом эмоций и градусом алкоголя, грабители делились эмоциями, от пережитого, рассказывали истории о предыдущих ограблениях, теперь, когда опасность миновала.         Когда в помещении появился южноафриканец, то он молча налил себе половину стакана текилы, после чего дополнил круг, сняв свой чёрный берет.         — Теперь всё точно закончилось. Для всех вы мертвы. Помянем нашего старого друга. – чёрный берет оказался на коленях, и обжигающая бесцветная жидкость влилась в горло.         Джой и Сокол сидели рядом, иногда обмениваясь взглядами, полные нежности и трепета. Эта победа была их общей, как и все трудности, через которые они прошли вместе. Они были частью этой команды, этой семьи, связанной узами дружбы, преданности и общей цели. Праздник продолжался до поздней ночи, наполняя воздух звуками музыки, смеха и жизни. Эта ночь была их ночью, ночью победителей.         Кирпичная стена около хранилища с деньгами оказалась украшена именами грабителей, начиная с самого потолка. В память о многолетней истории, о том, как они объединились все под одной крышей. Отдельно, синим цветом были написаны ещё два имени – Вернон Лок и Бэйн, связанные одной преступной целью.