Глава III: Замок Димитреску

      Я шла медленно, словно вокруг было множество врагов. Но здесь было пусто. Темница замка была погружена в зловещую тьму, где воздух пропитан запахом гнили и страха. Стены, покрытые плесенью и трещинами, излучают ощущение давящей старинной силы, словно сами камни хранят в себе историю ужасов, происходивших здесь. Тусклый свет факелов слабо освещает узкие коридоры, отбрасывая длинные тени, которые кажутся живыми, готовыми поглотить всё на своём пути. На холодном каменном полу лежат обломки цепей, когда-то сковывавших несчастных жертв. В воздухе витает глухой звук капающей воды — капли падают с потолка, разбиваясь о пол, как слёзы тех, кто когда-то здесь страдал. В углах темницы видны следы крови, засохшие и потемневшие, оставленные в мучительных пытках. Каждый сантиметр этого места пропитан ужасом и болью. В центре комнаты стоит массивный стол, покрытый пятнами крови и инструментами пыток — остроконечными лезвиями, крюками и другими орудиями, которые были использованы для того, чтобы вырвать крики из горла жертв. На стенах висят старые картины, изображающие сцены жестоких пыток, их мрачные образы словно смотрят на тебя с осуждением. Трупы висят с потолка на грубых верёвках, их тела изуродованы и искалечены. Некоторые из них уже начали разлагаться, покрытые чёрной плесенью и муравьями, ползущими по их кожным покровом. Глаза мёртвых смотрят в пустоту, полные страха и боли, как будто они всё ещё переживают свои последние мгновения жизни. Их безжизненные руки свисают вниз, словно прося о помощи, но никто не придёт.       Я видела несколько солдат, их тела безжизненно лежали на холодном каменном полу. Повсюду на их измождённых телах виднелись следы укусов — глубокие, кровавые раны, которые словно рассказывали о том, как жестоко они встретили свою судьбу. Кровь уже не сочилась из их тел, лишь тёмные пятна оставались на земле, как печальные напоминания о том, что произошло здесь. Я всматривалась в каждое лицо, надеясь найти знакомый взгляд, но казалось, что в этих мрачных помещениях больше никто не подаст признаков жизни. Чем дальше я шла, тем темнее становилось вокруг, словно тьма поглощала всё светлое и живое. Я никогда не думала, что снова вернусь сюда, в это место, полное страха и ужаса. Оставалось лишь надеяться, что я найду его живым и смогу быстро покинуть это проклятое место незамеченной. Вдруг, где-то в дальней камере, я услышала тихий всхлип — звук, который заставил моё сердце забиться быстрее. Без лишних промедлений я направилась туда, и о чудо! Я смогла его обнаружить. Я присела перед ним на корточки, слегка стукнув по щеке, чтобы вернуть его к реальности.       — Пирс, давай же, очнись, — шептала я, стараясь привести его в чувства. Его руки были связаны толстыми цепями, которые прочно держали его на месте, из которых было не так легко выбраться. Я чувствовала, как тревога сжимает мою грудь.       — Мелисса? Что… что ты тут делаешь? — Он поднял голову, словно не веря своим глазам, его голос был полон удивления и страха.       — Вопросы потом, давай, нам надо выбраться отсюда… — Как только мои руки коснулись оков, на меня вылетела целая стая мух, чёрных и зловонных.       Они обрушились на меня с такой силой, что откинули назад, прижав к стене. И лишь теперь могла заметить их очертания, этих жужжащих созданий с блестящими крыльями и голодными глазами — три девушки. Они громко смеялись, постепенно приобретая человеческую форму.       — А вот и пропажа вернулась, — произнесла блондинка, её голос звучал как мелодия, но с горьким привкусом насмешки. Она подошла ко мне ближе, её холодные пальцы схватили меня за щёки, заставляя взглянуть в её глаза, в которых плясали огоньки злого веселья. — Понравилось во внешнем мире?       — Да, расскажи нам. Скольких ты убила? Давай, Мелисса, похвастайся нам, — пролепетала рыжая, её глаза сверкали любопытством, как у хищника, готового к нападению. Она внимательно рассматривала меня, словно я была редким экспонатом на витрине.       — Бросьте, разве она может хоть что-то сделать? Она же обычная простолюдинка, — протараторила брюнетка, её голос был полон презрения. Она провела носом по моей шее, и я почувствовала, как мурашки пробежали по коже от её холодного прикосновения. — Пахнешь людишками низкого сорта, сестрица.       Я смотрела на них с нескрываемым ужасом. Их лица были искажены злобой и жестокостью; они так сильно изменились с тех пор, как я знала их. Блондинка, когда-то такая жизнерадостная, теперь выглядела как хищная кошка, готовая к прыжку. Рыжая была похожа на ядовитую змею, а брюнетка напоминала призрак из тёмного сна. Но больше всего меня угнетало то, что они меня нашли. Я чувствовала их взгляды, полные ненависти и насмешки. Я украдкой посмотрела на Пирса. Его лицо было искажено страхом и недоумением; он словно тонул в бесконечных вопросах, не понимая, что происходит.       — Сестрица? Что происходит? — Его голос, полон тревоги, прозвучал в тишине, но тут же стих, когда Даниэла, с холодным блеском в глазах, прислонила к его горлу острый серп, отразивший тусклый свет свечей, расставленных вдоль стен.       — Еду никто не спрашивал, — прошептала она с легкой усмешкой, уже намереваясь укусить, но тут вмешалась старшая.       — Даниэла, прекрати. Мама строго велела не трогать еду до праздника. А он, помни, завтра вечером. Кроме того, нам было поручено выбрать несколько живых, чтобы полностью погрузиться в безумие этого торжества. — Она отпустила меня и подошла ближе к парню, изучая его с интересом. — Хотя, на вид он выглядит слишком потрёпанно. Если никто не захочет его брать, мы можем насладиться им уже сегодня.       — Вообще-то, мама говорила и других не трогать, — пробормотала Кассандра, не сводя с меня настороженного взгляда, словно я был потенциальной угрозой.       — Я возьму его себе, раз никто из вас не хочет, — ответила я, гордо приподняв голову, будто я никуда и не уходила.       — Ты? Не смеши, — вновь произнесла рыжая с ехидной усмешкой. — Ты вернулась спустя двенадцать лет, чтобы теперь распоряжаться в этом замке?       — А давайте отведём её к маме. Она будет очень рада этой находке! — залепетала Белла, её голос звучал как весёлый колокольчик, но в его интонациях проскальзывала зловещая нотка.       Смех девушек был задорным и игривым, словно они только что узнали тайну, способную разжечь их любопытство. Но в следующую секунду их лица стали серьёзными, и серпы, сверкающие на тусклом свете свечей, блеснули в воздухе. Я смотрела на них, не веря своим глазам, всего лишь несколько мгновений, прежде чем острые кончики вонзились в мою кожу, оставляя за собой жгучую боль. Я упала на пол, чувствуя себя больше похожей на свиную тушу, нежели на человека.       — Прекратите! — закричала я, глядя на парня с отчаянием в глазах, когда они быстро потащили меня за собой. Мой голос звучал как эхо в пустом коридоре замка, но их смех лишь усиливался, словно они наслаждались этой игрой. — Бэлла! Даниэла! Кассандра! Что с вами не так?! — мой крик был полон страха и недоумения, но девушки лишь переглянулись, их глаза сверкали от веселья, как звёзды на ночном небе.       Они тащат меня по коридорам замка Димитреску, первое, что я ощущаю — это холодный воздух, пронизывающий до костей. Стены замка, выложенные тёмным камнем. Коридоры узкие и извивающиеся, освещенные тусклым светом факелов, которые трепещут в ответ на каждое движение. Свет бросает длинные тени на стены, где старинные гобелены с изображениями зловещих сцен — охоты на чудовищ или битв с тёмными силами — кажутся почти живыми. В их глазах читается безмолвное осуждение, а в их позах — напряжение и страх. Я чувствую, как холодный камень пола скользит под ногами, а воздух наполняется запахом затхлости и старинного дерева. Вокруг царит мрачная тишина, нарушаемая лишь моими собственными звуками и тихими шёпотами издалека. С рук то и дело стекает кровь, серпы всё сильнее погружаются в плоть. Я не могу ничего сделать, они ищут слишком быстро. И вот наконец-то мы заходим в небольшое помещение, где они резво пригвоздили меня к стене. Захотелось закричать, но я никак не могла этого сделать. Будто горло сдавило терновым венком. Боль растекалась по всему телу, а раны никак не могли зажить.       — Мама! Мама! — Крикнула Кассандра, её голос разносился по просторному залу, словно эхо, отзывающееся на каждое слово. — Посмотри, кого я нашла!       — Это я её нашла! — Завопила Белла, её глаза сверкают азартом, будто она только что обнаружила сокровище в древнем сундуке. В то время как Даниэла лишь со скукой наблюдала за ними, её выражение лица было как будто запечатано в камне, полное безразличия к этой детской игре.       — Тише! — Внезапно прозвучал её голос, слишком грозно и громко, как раскат грома в ясный день. В воздухе повисло напряжение, и сестры мгновенно замерли, словно пойманные в свете прожектора.       В этот момент из коридора раздался стук каблуков, каждый шаг напоминал удар молота по железу. Когда она вошла в массивные двери, казалось, что сама тьма отступила перед ней. Её фигура выделялась на фоне мрачных стен замка: она стала ещё больше, словно обретя величие, а её кожа стала ещё бледнее, как будто впитала в себя всю тьму этого места. Свет факелов, отражаясь от её белоснежной кожи, создавал жуткие тени на стенах, придавая ей почти призрачный вид. Глаза её сверкали холодным блеском, и в них читалось нечто большее, чем просто раздражение — это была власть и тайна, охватывающая всё вокруг. Сестры смотрели на неё с трепетом и страхом. Я и сама не могла отвести от неё взгляд, её безумие было видно за километр.       — Мелисса. — Она смаковала моё имя, подходя ближе. — Ты вернулась, — произнесла она, её голос звучал ровно, как будто она говорила о погоде. Но в этой безмятежности я уловила что-то иное — легкий налёт безумия, который заставлял меня чувствовать себя неуютно.       — Накажи её, мама. — Кассандра хотела подойти ближе, но замерла, когда мать посмотрела на неё.       — Да, вернулась. — Ответила я и вышло совсем неуверенно. Я даже не могла толком смотреть на неё, чувствуя сильнейшую боль.       — Ты сбежала, — продолжала она, и в её голосе не было ни осуждения, ни злобы. Лишь холодная уверенность. — Но убежать не значит быть свободной. Я подняла голову, чтобы встретиться с её взглядом. В нём читалось спокойствие и толика осуждения. Я могла лишь молча слушать то, о чём она говорит.       — Ты должна понимать, что мир за пределами нашего дома не такой, как ты его представляла. Он может быть опасен, — сказала она, её голос стал чуть тише, но каждое слово звучало как приговор. — Хотя, ты теперь и сама знаешь какой мир за пределами замка. От тебя несёт кровью.       Она медленно взялась за серпы и вытащила их. Я почувствовала, как мои колени осели на пол, и, не в силах сдержаться, схватилась за продырявленные руки. Она отошла к креслу, которое стояло в тени, и вальяжно опустилась в него, как королева, занявшая трон. Вся её фигура выглядела зловеще: тёмное платье обвивало её тело, словно тени, а длинные волосы спадали на плечи, придавая ей ещё более устрашающий вид. Девушки, словно марионетки под контролем невидимого мастера, подошли к ней ближе, их любопытные взгляды искрились в полумраке. Я знала, что теперь моя очередь говорить, и мне нужно было придумать красивую ложь, способную усыпить бдительность.       — Я убила много человек, мама. — Мой голос прозвучал неожиданно твёрдо, хотя внутри меня бушевал страх. — Я не могла так долго сидеть в стенах замка, ведь мне не опасен ни свет, ни холод. — Я бросила едкий взгляд на своих "сестёр", в которых читались недоумение и страх. — Я хотела увидеть его — этот мир, о котором читала. Мне нравится там; там много всего интересного происходит.       — Раз нравится, зачем вернулась? — Её цепкие глаза следили за каждым изменением моих эмоций, словно хищник, выслеживающий свою жертву. В них проскальзывала искра интереса, но также и безжалостная строгость.       — Я помню о том, что ты говорила. Праздник Цимиан. В вечер двадцатого января. — Эта дата всплыла в моей голове сама по себе, как будто сама судьба шептала мне её на ухо. Я заметила, как её выражение лица изменилось; мои слова, кажется, были для неё убедительны. В воздухе повисло напряжение — момент ожидания, когда истинные намерения могли быть раскрыты или скрыты под завесой лжи.       — Сними с себя эти лохмотья и надень нормальную одежду. А по поводу праздника, правила его проведения немного изменились. — Она вновь встала, подходя ближе. — Я хочу, чтобы мои дочери повеселились, ведь я пригласила сюда людей из другого общества и соседних деревень. Вы будете веселиться весь вечер, а после выберете себе любого, кто приглянётся и уведёте в свои покои. Это ваша еда.       Я несколько минут смотрела на неё, погружаясь в бездну своих размышлений, обдумывая слова и выстраивая хитроумный план нового побега. Тени в комнате казались живыми, они танцевали на стенах, подчеркивая напряжение, витавшее в воздухе.       — Мама, она хочет себе одного из тех военных, — вдруг прервала тишину Даниэла, его голос звучал уверенно, но в нём проскальзывала нотка беспокойства.       — Да, я нашла её в подземелье возле него, — произнесла Белла, и её слова повисли в воздухе, словно острые лезвия. В этот момент она получила неодобрительный взгляд от Кассандры, которая сидела в углу, сжав губы в тонкую линию.       — Военного? Ах, да, эта кучка солдат, что ошивалась неподалёку. Бери, если сможешь его найти. — В её голосе звучала насмешка, как будто сама мысль о том, что кто-то мог спасти этого несчастного, была ей смешна.       — Найти? — Я почувствовала, как сердце забилось быстрее; надежда и страх переплетались в моём сознании.       — Я слышала звон цепей, а значит, он уже давно выбрался из них. Как только он покинет стены замка, эти вонючие псины разорвут его в клочья. — Димитреску зловеще улыбнулась, её глаза сверкнули холодным блеском, будто это приносило ей лишь радость. В этот момент мне показалось, что она наслаждается мыслью о чужом страдании. — А с тобой я разберусь после праздника.       С этими словами она развернулась и покинула комнату, оставив меня наедине со своими мыслями. В голове крутились образы: мрак подземелий и стальные цепи, которые когда-то сковывали его. Я знала, что время уходит, и мне нужно действовать быстро. Каждая секунда могла стать решающей для его судьбы.       — Найди раньше нас, сестричка. Возможно, мы оставим тебе кусочек. — Девушки вновь засмеялись и рассыпались в рой мух, разлетаясь в разные стороны.       — Вот же три сучки… — Прошептала я и вышла в коридор, идя витиеватыми лестницами и поднимаясь наверх. — Не буду её злить, переоденусь.

***

      Пирс медленно двигался по коридорам темницы, его шаги глухо отдавались в сыром воздухе, словно предвестники чего-то ужасного. Стены, покрытые плесенью и затхлым мхом, казались живыми. Каждый шаг отзывался в его сознании как предостережение: здесь, в этом заброшенном месте, время потеряло смысл, а страх стал постоянным спутником. Он сжимал в руках найденный нож, его лезвие тускло сверкнуло в полумраке. Пирс знал, что это единственное, что может защитить его от тех, кто бродил по этим коридорам. Возможно сможет защитить. Сердце колотилось в груди, а дыхание становилось всё более учащённым. Каждый звук — скрип старого дерева, шорох тени — заставлял его настораживаться. Он прислушивался к каждому шороху, к каждому отдалённому эху.       Вдруг из глубины коридора донёсся звук — лёгкий стук, будто кто-то пытался освободиться от оков. Пирс замер на месте, затаив дыхание. Он прислонился к холодной стене, стараясь слиться с тенями, и вслушивался в каждую деталь. Шум становился всё более явным, как будто кто-то приближался. Свет факелов, пробивающийся из-за угла, бросал длинные тени на пол и стены, и Пирс почувствовал, как мрак вокруг него сгущается. Внезапно он увидел силуэт — фигура, скользящая между стенами, её движения были осторожными и бесшумными. Пирс сжал нож крепче, его рука потянулась к лезвию, готовясь к защите или атаке. В темноте раздавался тихий шёпот, и парень понял — он не один. Вокруг него витала угроза, скрытая в каждом углу. Он знал: если не действовать быстро, то этот мрачный лабиринт станет его могилой. Подобно призраку, он двинулся вперёд, стараясь не издавать ни звука, каждое движение было наполнено напряжением. В его голове крутились мысли о том, что за каждым поворотом может скрываться нечто ужасное — будь то враг или собственное безумие.       — Ты стараешься так тихо идти, но твоё сердце так громко бьётся, — произнесла она, словно сама тьма облеклась в плоть и кровь. Её голос был низким и завораживающим, как шёпот ветра среди мрачных деревьев. Она появилась из ниоткуда, как призрак, и прижала его к холодной каменной стене, заставив его дыхание перехватить от неожиданности. Быстрое движение — и на его щеке появилась царапина, из которой закапала кровь, яркая и алая, словно капли рубина на сером фоне. — Такая тёплая и, видимо, сладкая, — продолжала она, её глаза сверкали жадностью, когда она провела языком по ране, слизывая кровь. Её губы, окрашенные в глубокий бордовый цвет, казались почти неестественными на фоне её бледной кожи.       Он смотрел на неё с неподдельным страхом. Внезапно, собравшись с силами, он резко вытащил нож и со всей мощью воткнул в её живот. Кассандра отшатнулась, и её смех раздался в темноте — громкий, безумный, словно эхо из глубин ада. Лезвие провалилось сквозь её тело, но вместо крови из раны хлынул рой мух, чёрных и блестящих, словно живое облако тьмы. Мухи закружились вокруг него, заполняя воздух гудением, которое перекрывало даже его собственное сердце, колотящееся в груди от ужаса. Он отшатнулся назад, глаза расширенные от шока и недоумения. Кассандра лишь усмехнулась, её лицо исказилось в ухмылке, когда она медленно растворялась в воздухе, оставляя за собой лишь запах гнили и сладковатый привкус страха. Пирс упал на землю, в лужу крови недавно убитого солдата. Нож валялся на полу и он быстро поднял его. Теперь его путь пролегал по лестнице вверх, видимо вел в подсобное помещение. Выдохнув и сжав нож крепче, он пошёл вперёд.