Юэ не вернётся домой.

      Юэ Ци приспособился к жизни в секте, как рыба к воде. В своих черных одеждах ученика пика Цюн Дин он выглядел как молодой мастер с процветающим прошлым. Его волосы отросли и спускались бы ниже его широких плеч, если бы не были завязаны в тугой пучок. Он носил нефритовую шпильку, подарок своего мастера. Восхищенные взгляды и улыбки направлялись на него всякий раз, когда он выходил из дома. Боевые сестры замечали его, но он смотрел только на двух людей: на своего колючего Сяо Шиди и талантливую Тэн-шимей.       Шэнь Цзю закатил глаза, не в силах больше смотреть на брата из-за страха быть ослепленным его невероятной красотой. Хотя дополнительные порции еды, которые он получал, чтобы «исправить свое изголодавшееся крысиное тело», сначала помогли ему набрать вес, его скачок роста только что снова сделал его выше. Кроме того, после четырех лет ему надоело быть Сяо Шиди своего пика. Конечно, быть обласканным старшими сестрами было приятно. Дополнительные занятия позволили ему догнать других учеников. Не то чтобы он был неблагодарным. Он просто хотел твердо стоять на собственных ногах.       Сидя на мягкой траве под прославленным бамбуком пика Цин Цзин, он уставился на свое отражение в зеркальной воде Тихого пруда. Лицо, которое смотрело в ответ, не было похоже на его собственное. Оно все еще имело сходство с его прежним обликом, но и изменения были очевидны. Его брови изогнулись элегантными дугами, а черты лица стали более резкими. После четырех лет в таком наполненном духовной энергией месте его кожа очистилась и приобрела полупрозрачность. Все сестры на равнинах возненавидят его за этот секрет, усмехнулся он про себя.       Юэ Ци не разговаривал. Он сидел рядом с ним достаточно близко, чтобы коснуться, но не делая этого, выглядя как идеальный ученик праведной секты совершенствования. Его взгляд томно скользнул по холодному озеру, и долгое молчание заставило Шэнь Цзю ощетиниться.       — Юэ-шисюн, тебе действительно разрешено быть здесь сегодня? — Шэнь Цзю обратился к брату, используя его надлежащее звание в секте «старший брат-ученик», чтобы донести свою точку зрения. Это было не очень эффективно.       — Здесь только мы двое, не нужно быть формальным. Можешь называть меня Ци-гэ, как раньше.        Юэ Ци мягко улыбнулся, не показывая, понял ли он то, о чем его спросили. Он никогда не умел понимать намеки.       — Это не так, Шисюн. У леса есть уши, — многозначительно сказал Шэнь Цзю и обхватил себя руками. Холодок забрался под его зеленые ученические одежды от поверхности Тихого озера, и он невольно вздрогнул. — У тебя намечается важная церемония. Разве твой мастер не велел тебе подготовиться?       Юэ Ци наконец приблизился и обнял Шэнь Цзю, притянув молодого человека к себе. Его грудь излучала тепло. Это напомнило Шэнь Цзю о том, как двум мальчикам приходилось прижиматься друг к другу холодными ночами, и это воспоминание только подогревало его паранойю. Сильное чувство непринадлежности к такому прекрасному месту, как пик Цин Цзин, скрутило его внутренности, и он невольно содрогнулся.       — Я готовлюсь, проводя время со своим любимым братом, — тихо сказал Юэ Ци, его рука потирала спину Шэнь Цзю небольшими кругами. — Как ты здесь? Твой мастер хорошо с тобой обращается?       — Эн, — проворчал Шэнь Цзю в грудь Юэ Ци. Объятия помогли ему немного развеять беспокойство, но его тело все еще было напряжено, как тетива. — Вчера Шицзунь отправил домой гостя-ученика в слезах. Я так смеялся.       Юэ Ци нахмурился, промычал. Его рука продолжала гладить спину брата.       — И это была просто пара слов. Она даже не достала трость, а он заорал. Это показывает, насколько бесполезно это «благородное воспитание».       — А что с тобой, Сяо Шиди? — наконец спросил Юэ Ци, едва скрывая беспокойство в голосе.       — Э, я в порядке... такие люди, как мы, сделаны из более прочного материала.       Шэнь Цзю отстранился и вскочил на ноги, заставив себя восторженно улыбнуться.       — Бай-шисюн обучал меня приемам владения мечом. Хочешь посмотреть?       Не дожидаясь ответа, он подобрал ветку и принял боевую стойку меча. По мере того, как он проходил каждое из основных движений, комментируя их правильное выполнение, его разум постепенно становился все более свободным. Духовная энергия вилась вокруг него, превращала его движения в точные удары и все еще неэлегантные, но улучшающиеся пируэты. Ветка ощущалась как продолжение его руки, ее природный материал позволял свободно течь ци.       Именно в этот момент, когда Юэ Ци наблюдал за представлением, он позволил себе признаться, что на самом деле чувствует себя по-настоящему счастливым. -----------------       Юэ Ци последовал за своим учителем по винтовой лестнице к пику Вань Цзянь, где проживал мастер мечей секты. Все духовные мечи секты горы Цан Цюн пришли из этого места. Внутри грубо высеченной пещеры с единственным киноварным массивом на полу он вспомнил инструкции своего учителя и призвал свою духовную энергию.       Массив загорелся, когда он влил свою энергию в формирование, и кристаллические вены прорезались сквозь камень стен, поднимаясь вверх, как паутина. Голоса заполнили его голову, зовя его, осуждая его, насмехаясь над ним, находя его негодным и исчезая, пока один конкретный голос не бросил вызов.       Он должен был прийти, если осмелится.       И он осмелился. Он подошел к источнику голоса и прижал руку к камню, посылая свою ци внутрь. Кристаллические вены пульсировали в такт его сердцебиению.       Голос рассмеялся.       — Слабый, — насмехалось оно над ним.       Не желая сдаваться, Юэ Ци попытался схватить его. Из указаний своего учителя он знал, что голос принадлежал духу меча. Если ему удастся связать себя с ним, меч станет оружием, выкованным из его собственной ци. Этот был мощным. Он чувствовал его силу. Ему нужно было только как следует схватить его.       Внезапное притяжение его духовной энергии заставило его пошатнуться. Он стабилизировал поток в своих меридианах и сделал еще одну попытку объединиться с духом. На мгновение он задался вопросом, была ли эта конкретная сущность слишком сильна для него, но он отбросил свои сомнения. Ему нужна была эта сила... нужна была, чтобы сохранить своего Сяо Цзю в безопасности. После всех страданий ребенка, что он видел, всего, что они пережили вместе, он должен был сохранить его в безопасности.       Воспользовавшись моментом неопределенности, дух дернул за тонкую нить света, которая соединяла его с юношей, и тогда во тьме пещеры духа меча мир Юэ Ци побелел.       Он боролся. Он боролся изо всех сил против подавляющего ужаса, который грозил поглотить его. Боль пронзала его тело, словно раскаленная молния, и его леденящие кровь крики пронзали каменные стены. Он боролся, потому что остановиться означало умереть.       Встревоженные шумом мастера пиков Вань Цзянь и Цюндин сломали печати на двери пещеры и ворвались внутрь. -------------------------       — Что случилось? Куда вы ведете Юэ-шисюна? — голос Шэнь Цзю дрожал, когда он пытался протиснуться мимо владык пика, которые стояли на пути ко входу в пещеры духов Линси на вершине пика Цюндин. Он не заботился о том, чтобы сохранять лицо или хотя бы толику знаменитого самообладания пика Цинь Цзин. Все, чего он хотел, — это добраться до своего брата.       Тэн Юйхань удерживала его с неожиданной для ее стройного тела силой. Хотя выражение ее лица было не лучше, чем у него, и ее дыхание было прерывистым, ей каким-то образом удалось сохранить ясную голову. Ее таланты как заклинателя действительно сияли в кризисной ситуации.       Одетый в коричневые одежды пика Цянь Цао главный ученик подразделения целителей Му Цинфан преградил им путь. Молодой человек уже несколько лет был главным учеником своего пика и носил вежливое имя с иероглифом «Цин», которое отличало его как члена будущего руководства секты. Его таланты целителя, изготовителя пилюль и заклинателя уже были легендой среди пиков.       — Юэ-шиди был ранен во время слияния с мечом, но мастера делают все возможное, чтобы стабилизировать его состояние, — сказал он мягким и спокойным тоном.       Все в Му Цинфане — его нежная улыбка, его мягкое, с тонкими чертами лицо, его ловкие руки, спрятанные в широких рукавах землистого цвета мантии, его гладкий пучок волос, закрепленный скромной деревянной шпилькой — успокоило бы обычного человека. Шэнь Цзю не был таким. Его раздражал покровительственный тон, и он едва подавил желание ударить старшего по самому больному месту только из-за многочисленных свидетелей.       — Этот ученик хотел бы увидеть это сам! — процедил он сквозь зубы. — Зачем они запирают его в пещерах?       — Пещеры Линси чрезвычайно насыщены духовной энергией. Это лучшее место для исцеления тела и души совершенствующегося, — объяснил Му Цинфан, сохраняя на лице свою, казалось бы, неизменную улыбку.       Руки Шэнь Цзю дернулись, и он с силой разжал кулаки, но в итоге его пальцы стали похожи на кривые когти. Он так ненавидел Му Цинфана прямо сейчас. Эта тонкая шея могла бы хрустнуть как хрящ, если бы он только подошел достаточно близко.       — Он в порядке, да? — спросила Тэн Юйхань дрожащим голосом, прерывая приступ ярости Шэнь Цзю. Ее мантии смялись, пока она сдерживала сопротивляющегося шиди, а уголки ее глаз были красными от слез, которые грозили пролиться в любой момент.       — Пока в теле есть хоть капля души, мой мастер может исцелить человека, — заверил ее Му Цинфан. — Ему просто нужно время и отдых.       — Почему ты не рассказываешь нам, что случилось? Какая травма требует, чтобы человека заперли в пещере? — потребовал Шэнь Цзю слабеющим голосом. Страх Тэн Юйхань смягчил остроту его гнева, и на его место пришло чувство бессилия.       Му Цинфан взглянул на своего учителя, а затем подошел ближе и понизил голос:       — Вступая в связь со своим духовным мечом, Юэ-шисюн получил травму души.       Колени Шэнь Цзю подкосились. Совершенствующийся мог оправиться от чего угодно, пока его ци могла циркулировать, но его душа была источником всей его энергии. Повреждение её, если даже он выживет, оставило бы необратимый ущерб. Никто не мог знать, оправится ли Юэ Ци, и даже если да, сможет ли он когда-либо снова совершенствоваться.       Рука Му Цинфана коснулась плеча Шэнь Цзю.       — На пике Цянь Цао самые лучшие целебные ресурсы в известном мире, шиди. Мы делаем все, что можем.       — Все, что ты можешь, это заставить меня ждать, пока он заперт в пещере, — прорычал Шэнь Цзю с последними остатками своей ярости, глядя прямо в глаза старшему. — К демонам все. ---------------------       Сидящий Шэнь Цзю изменил положение, вызвав почти лавину свитков, которые окружали его. Его ноги онемели, а плечи затекли от времени, проведенного в позе лотоса, пока он читал по полкам обширной библиотеки пика Цин Цзин.       Прошла неделя с момента... «несчастного случая» Юэ Ци. Первые два дня Шэнь Цзю провел, требуя встречи с братом. Затем Хэ Шаньжу приказала ему вернуться на вершину, пригрозив наказанием за несоблюдение приличий. Следующие три дня он провел, расхаживая и пиная деревья, но затем другие ученики пожаловались на то, что им мешают спать. На этот раз Шэнь Цзю заработал себе подзатыльник от Шицзуня.       Наконец, он решил, что достаточно зол, чтобы хоть что-то предпринять для исправления ситуации. Верный учению своего Учителя, это «что-то» начиналось с изучения всего и вся о проблеме, стоящей перед ним: природе душевных травм.       Солнце садилось за затянутыми бумагой окнами библиотеки, окрашивая их в яркие оттенки красного. Хотя его прогресс в совершенствовании позволял ему прекрасно читать при свете свечей, Шэнь Цзю был просто не в том настроении, чтобы впитывать больше информации сегодня вечером. Он потер плечи и встал с недовольным стоном, приступая к трудной задаче уборки беспорядка, который он создал.       Библиотечный сеанс начался с летописей исцеления посредством циркуляции энергии и продолжился старым дневником ученого, в котором упоминалось использование внешних материалов для повышения уровня развития. В какой-то момент он посмотрел на демонических зверей и методы извлечения их сущностных ядер. Однако информация о реальных методах исцеления, похоже, отсутствовала на библиотечных полках.       Ему придется заняться этим в другой день, решил он, когда закрепил последние книги на отведенных местах, прежде чем выйти на улицу к общей кухне. Тэн Юйхань взяла за привычку припрятывать для него остатки еды, так как он часто пропускал ужин во время чтения. Девушка справлялась с горем по-своему, проявляя еще больше материнской заботы по отношению к ученикам вокруг нее. Шэнь Цзю не мог сейчас выносить такое обращение. От этого у него шли мурашки по коже, поэтому он решил спрятаться в библиотеке, пока не почувствует себя в состоянии снова притвориться социальным существом.       Завтра он снова спросит Му Цинфана о новостях, даже зная, что услышит только страшное «пока ничего». Он поклялся, что будет продолжать напоминать им, чтобы они не забыли об ученике, которого так аккуратно заперли в пещерах Линси. Это было меньшее, что он мог сделать для своего брата. ------------------       — Му-шиди, мое почтение, — Шэнь Цзю сложил ладони, поклонившись молодому человеку в коричневых одеждах. Обращение соответствовало иерархии двенадцати вершин. Будучи учеником пика Цин Цзин, Шэнь Цзю имел старшинство, несмотря на свой возраст или дату вступления. Двое юношей находились в одной из больших теплиц пика Цянь Цао, заполненных лекарственными травами, слишком хрупкими, чтобы расти на улице. Гладкий деревянный каркас был покрыт искусным набором древесных и тканевых панелей с отверстиями с каждой стороны, чтобы пропускать солнечный свет, но при этом защищать растения. Ряды и ряды глиняных горшков выстроились на низких скамейках, заполненных драгоценными травами, которые даже самые богатые дома у подножия горы не могли себе позволить купить. Воздух был свежим и ароматным, и насекомые жужжали между крошечными цветами.       — Шэнь-шисюн, — Му Цинфан кивнул, приняв его приветствие. Он выпрямил спину и отложил в сторону тонкие садовые инструменты, которые он использовал, чтобы срезать больное растение. — Мне жаль, но новостей о Юэ Ци нет.       Он сразу перешел к делу, практика, которую Шэнь Цзю мог оценить.       Му Цинфан замер, очевидно, ожидая, что мальчик развернется и уйдет, как он делал в последние пару раз, когда эта сцена разыгрывалась. Однако Шэнь Цзю остался там, где стоял.       — Спасибо, я рад, что мой брат не выходит у тебя из головы. — Шэнь Цзю снова склонил голову, предпочитая проявить чрезмерную вежливость, но использовал более привычный способ сказать «брат», который обычно используется для близких отношений. — Я на самом деле задавался вопросом, можно ли мне получить доступ к библиотеке пика Цянь Цао. Внешняя алхимия звучит как увлекательная тема для исследования.       Му Цинфан нахмурился, на его лице мелькнуло оскорбленное выражение. Оно исчезло так же быстро, как и появилось, и мягкость смягчила его карие глаза.       —Вы подозреваете пик Цянь Цао в том, что он не лечит? — Прямота вопроса не соответствовала его мягкому выражению.       Шэнь Цзю выпрямил спину. Он был уже почти такого же роста, как Му Цинфан, и ему нужно было лишь немного откинуть голову назад, чтобы посмотреть старшему ученику прямо в глаза. Он призвал все, что когда-то делало его ужасом нищенских банд его родного города, когда проговорил:       — Естественно, я подозреваю кого угодно и когда угодно, но я не поэтому спросил. Я могу иметь дело только с тем, что могу понять. Я хочу понять, что случилось с моим братом. Это полностью соответствует философии пика Цин Цзин. В конце концов, мы — учёные и стратеги секты.       Му Цинфан вздохнул, напряжение заметно покинуло его позу. Снисходительная улыбка изогнула его губы.       — Конечно, Шэнь-шиди. Я передам твою просьбу владыке вершины. Могу ли я еще чем-то помочь?       Шэнь Цзю замер. Хотя манеры молодого человека вызывали у него мурашки по коже, он не мог игнорировать явное дружелюбие, которое оказывалось ему. Это был признак людей, которые готовы были услужить. Он не был тем, кто упускает возможности.       Придав своим чертам выражение, напоминающее щенячьи глаза, он спросил:       — Может быть, Му-шисюн сможет помочь этому младшему с пониманием некоторых текстов?       Открытая улыбка, распустившаяся на губах Му Цинфана, была явным признаком успеха. Шэнь Цзю все еще мог вести себя очаровательно по команде и обманывать любого встречного простака. Четыре года сытого живота и праведного товарищества не притупили его с трудом приобретенные уличные навыки.       После того, как он еще немного подлизался и втерся в благосклонность к главному ученику пика Цянь Цао, Шэнь Цзю наконец ушел. У него было хорошее предчувствие. Если этот дурак так хотел помочь, то пусть помогает, размышлял он.       Настоящей причиной его интереса к библиотеке пика Цянь Цао был старый журнал, в котором описывались два типа алхимии: внутренняя алхимия, которая использовала собственную энергию тела, чтобы получить больше и сильнее ци, и внешняя алхимия, которая использовала материалы и травы для очистки пилюль и артефактов. Внешняя алхимия опиралась на силу души и, как описывалось, имела способность смягчать ее. Было ясно, что она также могла исцелить поврежденную душу.       Громкий голос, выкрикивающий его имя через последний отрезок Радужного моста, вырвал его из раздумий. Он не заметил, что уже прошел весь путь обратно к пику Цин Цзин.       — Шень-шиди! Шень-шиди!» Мальчик постарше в бело-зеленой форме пика помахал ему рукой. «Шифу ищет тебя!»