Сюань Су

      — Неблагодарный негодяй, как ты смеешь? — Хэ Шаньжу хлопнула рукой по столу, отчего поверхность треснула. Ее глаза феникса бросили испепеляющий взгляд на юношу в черном одеянии перед ней. — Твой мастер уже на пути сюда.       Юэ Ци стоял перед ней, по-видимому не тронутый ее яростью.       — Ученик понимает и извиняется за вторжение на вершину Хэ-шигу.       — Ты...        Хэ Шаньжу указала на него, готовясь сказать что-то еще, но вежливый стук в дверь бамбуковой хижины прервал ее. Она глубоко вздохнула и позвала:       — Пожалуйста, входите, Чжанмэнь-шисюн.       Глава секты Цун Шаньцзя вошел в кабинет. Как и Хэ Шаньжу, он выглядел не старше тридцати лет, но любой, кто хоть немного разбирался в истории секты, знал, что он занимал свою должность более века. Его мантия была того же цвета, что и униформа Юэ Ци, но покрой был длинным с богатой вышивкой. Он кивнул Хэ Шаньжу в знак приветствия, прежде чем его взгляд остановился на Юэ Ци.       — Этот мастер думал, что ты избежишь неприятностей так скоро после того, как покинешь свое уединение?       — Шицзунь, этот ученик не собирался вызывать беспорядок. Он просто хотел увидеть друга.       Голос Юэ Ци был ровным, ни теплым, ни холодным. Его спина оставалась прямой, и он излучал спокойное благородство.       — Какой ты друг, загоняешь его прямо в отклонение ци! Если бы Тэн Юйхань не привела меня, он был бы мертв или искалечен, неспособный больше никогда совершенствоваться. — Хэ Шаньжу взмахнула рукавами, отправив несколько злополучных свитков в полет по всему ее кабинету. Костяшки ее пальцев побелели, а столешница скрипела под ее кулаками. — После всех хлопот, которые он приложил, чтобы исправить твою ошибку… Кто дал тебе смелость даже приблизиться к нему?       Лицо Юэ Ци наконец-то проявило эмоции. Его изящные брови нахмурились, словно он только что понял, что натворил.       — Хлопот...?       Хэ Шаньжу отсчитала на нежных пальцах своей бледной руки:       — Таблетка, которая сделала твою жалкую душу достаточно стабильной, чтобы ее можно было связать... исследование, рецепт, ингредиенты... Ты думал, что они просто волшебным образом возникли для твоего удобства?       Прежде чем Хэ Шаньжу успел продолжить, Кон Шаньцзя вмешался:       — Хэ-шимэй, как состояние твоего ученика?       Хэ Шаньру щелкнула языком.       — Его корень силен, но ситуация срочная. Печать демона сердца катастрофически разрушилась.       — Борьба с сердечными демонами — дело весьма деликатное и личное, — размышлял глава секты. — Достаточно ли он силен, чтобы совершить паломничество?       — Благодаря твоему идиоту-ученику у нас больше нет выбора в этом вопросе.       Хэ Шаньжу пронзила Юэ Ци уничтожающим взглядом, который поверг бы на землю любого.       Юэ Ци не проявил страха, истинный ученик пика Цюн Дин. Вместо этого он встал на колени перед ней.       — Шигу, этот ученик просит позволения помочь Шэнь-шиди в его паломничестве.       Хэ Шаньжу скривила губы в рычании, но прежде чем она успела что-либо сказать, Юэ Ци продолжил:       — Пожалуйста, шигу. У нас с ним общее прошлое. Мы выросли вместе. Он действительно мой близкий друг. Я обидел его и хочу загладить свою вину.       Хэ Шаньру сжимала и разжимала руки, долго ничего не говоря, выражение ее лица было непроницаемым. Наконец, она призвала свой меч. Лезвие сияло, как чистый лунный свет, и, когда бледные кончики ее пальцев танцевали по полированной поверхности, на кратчайшие мгновения появились серебряные буквы. Массив завершился тихим звоном, и Хэ Шаньжу согнула один палец, жестом приглашая Юэ Ци подойти.       Зеркальная поверхность вызывала образы. Сцена была искаженной, но все же ужасающе ясной. Юноша, похожий на Шэнь Цзю, умер на улице, его кровь впиталась в трещины на мостовой. Голос Юэ Ци был хриплым, когда он заговорил.       — Я знаю об этом.       Хэ Шаньжу приблизила его лицо к своему.       — Просто чтобы ты понял. Этот мастер вложила пять лет в обучение этого ученика. Если ты не сможешь вернуть его целым и невредимым, каждый день этих пяти лет будет вырван из твоей неблагодарной шкуры. -----------------------       Шэнь Цзю был недоволен.       После его промаха с отклонением ци ему запретили тратить свою ци на «легкомысленные вещи», которые, по-видимому, включали в себя путешествие на его мече и инедию. Как инвалиду, ему было приказано использовать повозку. Он должен был принять помощь от существа, укравшего тело Юэ Ци, и разделить с ним повозку. Его кровь закипела от этой мысли.       Стиснув зубы, он закрепил скромный запасы воды, продовольственных пайков на дорогу, походного снаряжения и одежды. Когда неестественно бледная рука поднялась, чтобы помочь ему, он отмахнулся от нее.       — У меня большой опыт в узлах, — прорычал он.       Воспоминания о детстве, когда он попрошайничал на улицах, были необычайно свежи в его памяти в эти дни. Случаев, когда ему приходилось выпутываться из оков, было не счесть. Хозяева... работорговцы требовали определенную сумму денег каждый день. Тех, кто не справлялся, связывали и калечили, пока они не становились достаточно жалкими, чтобы заработать себе на пропитание.       Когда они были маленькими, Юэ Ци держал Шэнь Цзю, пока письмо, написанное кровью, рассказывало историю о несчастье двух сирот. Шэнь Цзю плакал, чтобы привлечь доверчивых незнакомцев, но Юэ Ци никогда не мог пролить ни единой слезы из-за лжи. Когда они стали старше, Юэ Ци больше не хотел просить милостыню и вместо этого патрулировал углы, чтобы защитить остальных нищих детей. Шэнь Цзю пришлось быстро выучить новые трюки, и он едва избежал увечья. Не то чтобы он когда-либо винил Юэ Ци. Его брат всегда был хорошим и чистым человеком.       Он украдкой взглянул на этого человека и почувствовал, как волоски на его руках встают дыбом. Неправильно. Неправильно. Неправильно!       Этот идеальный ученик секты в черной форме и с прекрасно вырезанным мечом на бедре не был тем человеком, который вошел в пещеру мечей чуть больше года назад. Остался ли хоть какой-то след его брата?       Юэ Ци терпеливо ждал на сиденье возницы. Две лошади перед каретой покачали головами и заскребли копытами, готовые покинуть гору. Шэнь Цзю поник плечами в поражении. Он взобрался рядом с Юэ Ци и изо всех сил старался подавить дрожь, вызванную близостью. Хотя кровь больше не заливала его глаза, сильное чувство неправильности не утихало ни на мгновение.       Не обменявшись ни единым словом, Юэ Ци тронул карету. Шэнь Цзю не продержался долго. Близость грозила подавить его чувства, и он забрался в самый конец повозки, чтобы отойти на некоторое расстояние от ... существа. Каким-то образом ему удалось медитировать, и к тому времени, как он вышел из транса, уже наступил вечер. Повозка остановилась, и снаружи послышался спокойный голос Юэ Ци.       Дорога, по которой они ехали в свой старый родной город, была хорошо проторенным караванным маршрутом. За последние пару лет на обочинах дороги появилось больше гостиниц, словно уродливые грибы, вырастающие из мульчи. Было совершенно необязательно разбивать лагерь в глуши.       Обменявшись несколькими словами с людьми снаружи, Юэ Ци поднял занавеску и заглянул внутрь кареты. Он протянул руку к младшему мальчику.       — Шэнь-шиди, лошадям нужен отдых. Пойдем, я снял для нас комнаты в гостинице.       Шэнь Цзю взял свою часть багажа и выпрыгнул из кареты, не приняв руки. Гостиница представляла собой скромное двухэтажное здание с единственным красным бумажным фонарем у входа. Свет падал из простых окон без какой-либо декоративной резьбы. Колонны, которые поддерживали нависающую крышу, имели грубые и неровные места, но держались устойчиво.       Мальчик, представившийся сыном хозяина, провел двух учеников вверх по лестнице в пару маленьких комнат. Там были только кровать и низкий столик с несколькими циновками в каждой. Этого было достаточно, чтобы провести одну умеренно некомфортную ночь. Единственным положительным аспектом было то, что им не пришлось разбивать лагерь на обочине дороги.       — Сяо Эр, принеси чаю, — сказал Шэнь Цзю мальчику. Это было первое, что он сказал после отъезда.       — А еще еду на двоих, — добавил Юэ Ци.       Шэнь Цзю ощетинился.       — Просто чай. Я не голоден.       — Твои меридианы все еще восстанавливаются. Просто поешь немного.       Выражение лица Юэ Ци было полно беспокойства, и он поднял руку, чтобы коснуться рукава Шэнь Цзю.       Шэнь Цзю отступил в сторону, избегая прикосновения. Он посмотрел на Юэ Ци.       — Мы едим отдельно.       Юэ Ци вздохнул и сказал Сяо Эр:       — Тогда чай и раздельный обед       Шэнь Цзю не стал ждать и решительно закрыл за собой дверь своей комнаты. Только когда тонкое дерево отделило его от другого человека, он испустил долгий вздох. Все его тело дрожало от сдерживаемого стресса. Он ходил по комнате, зарывшись руками в волосы.       Хэ Шаньду не дала ему много инструкций. Большую часть из них можно было свести к «ты узнаешь, когда увидишь». Но что? Он определенно не жалел о том, что случилось с маленьким тираном, который пытался сбить Ци-гэ на своей лошади. Если уж на то пошло, смерть была слишком быстрой. С его нынешними способностями к совершенствованию Шэнь Цзю мог бы сделать это гораздо более болезненным. Так почему же воспоминания вернулись, чтобы преследовать его?       От стука в дверь его сердце едва не выпрыгнуло из груди.       — Господин, это Сяо Эр, — раздался голос за дверью, и Шэнь Цзю чуть не упал от облегчения.       Не смея использовать свой дрожащий голос, он открыл дверь и позволил мальчику поставить поднос на низкий столик в его комнате. Только когда дверь снова закрылась, Шэнь Цзю подошел к еде. Еда была скудной, но ему по вкусу. Там была миска риса, жареные овощи с ростками бамбука и толстые полоски тушеного мяса дичи. Поскольку гостиница находилась на лесной дороге, там было легче добыть дичь, чем свинину.       Шэнь Цзю поглощал все с такой скоростью, что несколько раз чуть не подавился. Он не мог есть медленно. Это была тяжелая привычка, которую трудно было побороть, и яркие воспоминания о необходимости есть быстро, прежде чем пара грязных рук успеет украсть его еду, не помогали. Все попытки улучшить свои манеры во время пребывания в секте стали бесполезными под натиском старой памяти.       Единственное, чем он мог наслаждаться медленно, был чай. На мгновение он подумал заказать вино, но отбросил эту мысль. Было бы плохо потерять рассудок в незнакомом месте.       Еще один стук в дверь.       — Войдите, — позвал Шэнь Цзю, полагая, что это Сяо Эр, который должен забрать столовые приборы. Однако вошедший человек был тем, кого он хотел видеть меньше всего. Поэтому он не поднял глаз от своей чашки, когда Юэ Ци переступил порог и сел напротив него.       — Я хочу извиниться, — сказал Юэ Ци.       — За что? — голос Шэнь Цзю был не громче хриплого шепота, и он продолжал смотреть в свою полупустую чашку.       — За все. За то, что оставил тебя одного так надолго. За то, что увещевал тебя…       — Ничто из этого не имеет для меня никакого значения.       — Сяо Цзю…       — Не называй меня так! — Шэнь Цзю наконец поднял глаза и пронзил Юэ Ци испепеляющим взглядом, который во всем мог соперничать с фирменным взглядом Хэ Шаньжу. — Только мой брат мог так меня называть. Я не знаю, кто или что ты, но ты не он.       — Мне жаль…        Юэ Ци не мог выдержать этот взгляд так легко и отвернулся. Его красивое лицо сморщилось в хмурой гримасе.       — Мне не нужны твои пустые извинения! Расскажи мне, что случилось с душой моего брата.       Требование поразило Юэ Ци. Он поднял глаза, но выражение его лица было неправильным. В его глазах было явное удивление.       — Откуда ты знаешь? Мастер секты приказал держать это в тайне…       Шэнь Цзю ударил кулаком по столу, отчего пустая посуда подпрыгнула и посыпалась на пол.       — Скажи мне!       Юэ Ци поднял руки в защиту.       — Она все еще здесь, но не только она. Есть еще Сюань Су.       — Сюань Су?       Юэ Ци вынул из-за пояса свой меч и положил его перед Шэнь Цзю.       — Сюань Су.       Шэнь Цзю осторожно коснулся рукояти меча. Она была сделана для руки побольше его. Лезвие было шире и тяжелее, чем его Сю Я. Он вытащил меч на ширину пальца из ножен, и поток духовной энергии окутал его, отправив оставшуюся посуду в полет через всю комнату. Он тут же с громким стуком вложил клинок обратно в ножны.       — Что?        Он поднял широко раскрытые глаза.       Юэ Ци выглядел бледным как простыня.       — Меч действует как якорь для моей объединенной души. Если его вынуть, связь становится нестабильной. Он высвобождает поток духовной энергии за счет жизненной силы этого тела.       Шэнь Цзю оттолкнул меч обратно через стол и отступил.       — Зачем ты мне это дал? Не давай мне это!       — Битва двух душ… Юэ Ци и Сюань Су… была настолько яростной, что они слились в одну. Единственной причиной, по которой это тело оставалось живым, была духовная энергия в пещерах Линси. Причиной, по которой оно смогло выйти из пещер, были исследования Му Цинфана. — Юэ Ци тяжело сглотнул и медленно повесил меч обратно на пояс. Он помедлил, прежде чем прошептать: — Я не знаю, остаюсь ли я твоим братом, но я помню, как был Юэ Ци.       Пальцы Шэнь Цзю впились в его бедра. Его рот был тонкой линией, и он не знал, что сказать. Юэ Ци все еще был там, но также было то, что причиняло ему боль. Этот меч был проклятием, но уничтожить его означало бы убить Юэ Ци. Сердце Шэнь Цзю билось о ребра, посылая боль и тошноту вниз к его желудку, угрожая вввернуть его.       — Юэ... шисюн... пожалуйста, уйди. Этому шиди нужно отдохнуть, — наконец выдавил он. Это было уже слишком. Он уже чувствовал, как пол наклоняется.       Не говоря больше ни слова, Юэ Ци встал и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Шэнь Цзю поплелся к кровати, едва успев сложить верхнюю одежду, прежде чем спрятать лицо в подушку. Где-то в подсознании его логический ум пытался разложить по полочкам стоящие перед ним проблемы. Однако в другом уголке его подсознания настойчивый тихий голосок прошептал: «Тебе следовало оставить эту штуку в пещерах».       Утром они продолжили свой путь. Шэнь Цзю не долго проспал ночью и держался на крепком чае и своем беспокойстве. Тем не менее, он взял поводья, направив лошадей рысью по хорошо проторенной дороге. Постепенно он вернул себе контроль над собственным разумом, запихивая беглые мысли в отведенные им отсеки. Все имело свое место, и это было так, как ему нравилось. Одна проблема за раз. План перед действием. Он повторял слова, как мантру медитации в своем уме.       — Шэнь-шиди, — душа Юэ Ци зашевелилась в задней части кареты, намереваясь пройти вперед.       — Не подходи, — рявкнул Шэнь Цзю. — Не знаю, является ли это действием сердечных демонов, но у меня от тебя мурашки по коже. Оставайся там.       Последовала пауза, прежде чем голос Юэ Ци зазвучал снова.       — Мне жаль.       Шэнь Цзю медленно покачал головой, не отрывая взгляда от дороги впереди.       — Я найду способ отменить слияние душ, — сказал он после долгого молчания.       — Я верю тебе. — Голос Юэ Ци едва перекрывал стук колес. — Ты самый целеустремленный человек, которого я знаю.       — До тех пор…— Шэнь Цзю стиснул зубы. Его руки крепко сжали поводья. — Если ты позволишь телу моего брата пострадать, я найду способ заставить тебя заплатить.       Последовала долгая пауза, прежде чем Юэ Ци снова заговорил.       — Как ты узнал?       Шэнь Цзю усмехнулся.       — Ты двигаешься по-другому, говоришь по-другому, все в твоём облике другое. За какого идиота ты меня принимаешь?