Уверенность и жажда успеха

Радио играет. Выключать его не хочется и оно играет, играет, играет, играет... Heart It Races — Dr Dog

И мы не спешим признавать узлы на своих шнурках.

Сердце бьется чаще.

И мы возвращаемся туда, откуда съехали,

в те места,

где сердце бьется чаще.

Запись была сделана полтора года назад. «Я не знаю, о чем мне хочется сказать, но я точно знаю, что держать всё это в себе мне не нравится. Ну вот сколько можно? Я пытаюсь и пытаюсь, а ничего не выходит, и так по кругу. У меня уже руки скоро отвалятся от этих усилий и глаза, наверное, выпадут скоро. И ведь этого недостаточно! Нужно трудится еще сильнее, не сдаваться, плыть дальше против течения... Но когда не знаешь, чем это в итоге закончится, трудиться не хочется, хочется лениться...» В углу листа поставлена дата — запись сделана год назад. «А зачем мне эта известность? Всё просто. Я хочу показаться миру, так скажем, хочу, рассказать всем о своих идеях, о своих картинах... Я хочу творить то, что не смогли бы сотворить другие. Я хочу быть уникальной, я хочу быть особенной! Ох, как же это смешно звучит...» Дата не стояла, но эта страница была следующей, после предыдущей записи. «Я не особенная и это доказывает буквально всё... Сколько еще меня будут губить причины, сколько еще они будут твердить, что пора сдаться? Наверное, очень долго, потому что я не хочу сдаваться. Ни одна причина не заставит меня по-настоящему бросить то, чем я живу, чем я дышу. И всё равно я не особенная, ну почему я этого не понимаю? Талантливых видно издалека, а меня, даже если в подзорную трубу смотреть, разглядеть не получится. Ну почему так? Почему простой, ничем не примечательный человек мечтает о таланте? Почему я никак не пойму, что умру обычным человеком, а не хоть немножко известной личностью? Ох, ну почему». Запись, вероятно, была сделана менее года назад после последней записи, на которой стояла дата. «Я не знаю, какой была моя мама, но бабушка говорила, что она была немного ненормальной в своих мечтах. Так может это именно то, чего мне не хватает? Вот этой капли безумия? Но я так не смогу. А по-другому, видимо, никак. И всё-таки я хочу добиться вот этой вот известности, так может стоит попробовать? Только на безумие это вряд ли будет похоже.» Запись была сделана менее полугода назад. «И всё-таки ничего у меня не получится. Я ничего не умею делать хорошо, я везде средняя, если не ниже. Я даже отдаленно не похожа на того, кто однажды переступит порог в мир известности. Я бы хотела, чтобы меня заметили, хотела бы, чтобы меня обсуждали... даже если бы большинство критиковали и ненавидели, даже если бы смеялись в лицо. Не важно. Я хочу подарить людям свой мир, рассказать о своем “искусстве”, но... о чем это я вообще тут распинаюсь. Была бы я действительно талантливой, меня бы по любому сразу заметили, но этого ведь до сих пор не произошло». Запись была сделана месяц назад. «Я не хочу страдать всю жизнь. Я не хочу проживать ту жизнь, в которой обо мне никто не знает. Я так не хочу, но с каждым годом понимаю, что действительно буду так жить. Ну и зачем мне это мучение? Пытаться выразиться, стараться показаться где-то нигде. Боже, о чем я только пишу... Просто мысли уже спутываются. Так вот: и зачем мне так жить? Зачем мне жить?» Янаги шумно разбирала толстую стопку документов, часть листов аккуратно упаковывая в папку, а другую — кладя на стол. Все остальные агенты сидели молча на своих местах, иногда зевая, иногда шурша пачкой с шоколадкой, ну и, конечно, иногда просто ничего не делая: только лишь прожигая замкомандира спокойным и терпеливым взглядом. Было раннее облачное утро. Вчера осталось позади, а сегодня только-только наступало, но всё равно оно закончится так же быстро, как вчера и позавчера. Интересно, у всех дни проходят так незаметно? — Итак, вчера к нам поступило сообщение, что четырнадцать маяков неподалеку от Нулевой каверны вышли из строя. Около них кружат эфириалы: общее количество неизвестно, но среди них есть пара заряженных гоблинов и один заряженный Танатос, — Янаги еще раз бегло пробежалась по тексту на бумагах и подняла свои розовые глаза на агентов. — Нам придется разбиться на пары, потому что маяки расположены достаточно далеко друг от друга: мы с Сокаку пойдем в одну область, а вы, командир, с Асабой в другую. Есть какие-то вопросы? — Ааа... Мелани?.. — брови Сокаку обеспокоенно надавили на переносицу, и она слезла со стула и шагнула к Янаги. — Разве мы не пойдем ее искать? Она ведь одна из нас, а значит мы всегда должны держаться вместе!.. Так ведь, Янаги?.. Замкомандира слабо нахмурилась, опустив свой задумчивый взгляд на девочку. Кажется, ее розовые глаза стали беспокойнее. Она поправила очки. — Ты права, Сокаку, но не думай, что она сама ничего не может сделать. Мелани хоть и кажется слабой девушкой, но на самом деле обладает необычайными способностями. Я предполагаю, что именно за этим она одна ушла в каверну — просто хочет разобраться в себе. Óни недоверчиво вскинула бровь. Безусловно, она верила Янаги и всегда без колебаний доверяла ее решениям, к тому же только замкомандира и командир своими глазами видели вот эту какую-то невероятную силу новенькой, но всё-таки Сокаку знала саму Мелани, знала, как трудно ей давались задания в каверне, — даже при том, что агенты не отходили от нее ни на шаг, — да и в конце концов Óни очень сомневалась, что домашняя и вечно замкнутая Мелани просто так решила взять и исчезнуть, никому ничего не сказав, и по одной простой причине. Это была не та Мелани, которую Сокаку знала. Это была какая-то... другая Мелани. — Н-но, Наги... она пять дней почти не выходила из каверны, мы ничего от нее не слышали! Разве это нормально, что ее нет так долго? За это время Мелани уже могла заразиться, заблудиться или вообще случайно попасть в Нулевую каверну! Почему ты совсем за нее не волнуешься?! Со стороны послышался спешный стук каблуков Мияби. — Не волнуйся, Сокаку. Ее уже ищет агентство «Виктория». Правда, зачем им это, я не понимаю. Видимо, Мелани кому-то из богачей понадобилась, — командир встала неподалеку от Óни, невозмутимо пронзая ее своими алыми глазами — беспокойство или что-либо еще в них разглядеть не получалось. Девочка обернулась на Мияби, и ее глаза от какой-то неприятной мысли быстро заслезились. — И всё равно они не могут ее найти! М-может, она вообще у-уже... Асаба незаметно встал позади Сокаку, хотя всего мгновение назад сидел за противоположным столом, и положил ладонь ей на макушку, немного потрепав ее белоснежные волосы. Кажется, он понимал, о чем она хотела сказать. — И не думай о таком, Сокаку. Она просто слишком хорошо прячется. Помнишь, как ее налоговая служба два месяца пыталась найти? Н-да уж... Нам тогда пришлось сдать ее, — он рассмеялся и тепло улыбнулся, почему-то глянув на Янаги. — Ещё и оплатить половину долга… — Э-это точно... — Óни шмыгнула носом, но тоже мягко улыбнулась. Похоже, ее удалось немного успокоить. Харумаса ободряюще подмигнул и, взъерошив ее волосы напоследок, отошел к столу, оперевшись о него локтями. Он томно вздохнул и непроизвольно закашлялся, — улыбка спала с его лица, — после чего поднял глаза на замкомандира: — Мелани, наверное, столько твоих планов нарушила, Янаги. И это даже без учета того, что официально она не... — Ты сильно заблуждаешься, Асаба. Мелани ещё ни одного моего плана не нарушила. Всё идёт по расписанию, — она уверенно вздернула брови и, мельком глянув на парня, снова припала к бумагам. — Пока что у неё в процессе всего лишь одна задача: победить эфириала. И сейчас она его выполняет. Харумаса выпрямился: — Откуда ты это знаешь? — Мелани не глупая и знает, что ее путешествие по кавернам совершенно опасная и безрассудная идея, поэтому на всякий случай взяла с собой карточку Секции шесть и свое оружие, — замкомандира помолчала, снова взглянув на парня. Ее очки блеснули светом лампы, — и единственное, что нам остаётся — просто отслеживать её движения по этой карточке, — она перевела взгляд на Сокаку. — Пока что ее жизни ничто не угрожает. Асаба задумчиво вскинул бровь и сложил руки на груди, всё еще разглядывая Янаги своими ужасно пронзительными янтарными глазами — она на него уже не смотрела и продолжила разбирать что-то на столе. Парень вздохнул: — В таком случае будет интересно поглядеть, чего она там умеет. Хе-хе. Мияби еще на середине их разговора ушла — Харумаса только направился к выходу из офиса, поняв, что тут он уже не нужен. Тем более ему нужно было бежать в другую комнату за таблетками. Время поджимало. — Наги, ты точно уверена, что она не пострадает? Замкомандира поправила очки, чувствуя, как Óни слабо сжимает ее руку, и снова нахмурилась. Ее уверенность, кажется, пошатнулась и намеревалась разбиться вдребезги. — Я надеюсь, что этого не произойдет. Асаба остановился, так и не перешагнув порог кабинета — его пальцы сжали железный косяк двери, и он замер, о чем-то глубоко задумавшись. Может быть, поэтому Мелани отправилась в каверну? Просто, чтобы умереть там? Да нет, глупости же. Она ведь не может. Или может.... Парень, почему-то сжав косяк еще сильнее, медленно обернулся на Сокаку и Янаги, обводя их своим обеспокоенным взглядом. Его зрачки еле заметно подрагивали, а сердце вдруг бешено застучало. Из горла снова вырвался приглушенный кашель, напоминая о том, что ему срочно нужно принять таблетки. Его ресницы еле заметно дрогнули от неприятных и, казалось бы, невозможных мыслей, и он с какой-то тяжестью в сердце посмотрел в окно. Сырая погода, затянутые тучи. Он встревожился, а затем отчего-то расслабился. Остается только верить, что всё действительно будет хорошо, а не как это бывает обычно. Харумаса тяжело выдохнул, заглушая подступающий кашель кулаком, и торопливо зашагал по коридору.

Тишина. Ни гудков, ни голосов — одно лишь дыхание. Тихое, мрачное и неровное. Она тяжело вздохнула и покрепче вжалась в телефонную трубку у уха.

— М-мама... т-ты считаешь меня достойной? Я долго думала над этим, долго пыталась понять, смогу ли я продолжить твою мечту, но... уже сейчас вижу, что не получится. У меня нет того, что было у тебя. Таланта.

— Я-я бы хотела, чтобы ты гордилась мной, чтобы хоть кто-то видел во мне... что-то. Но как можно увидеть то, чего нет?..

— Я-я потеряла себя. Я не знаю, что хочу в этой жизни. Быть тобой? Нет. Ты была особенной. Тебя не заменить, мама.

— Я-я даже не могу понять, что умею... кажется, что ничего... Неужели так и умру никем? Неужели меня никто не будет помнить, кроме бабушки и тети... как и тебя?.. Я такая глупая. У меня нет таланта, но я так хочу быть талантливой...

— …

— Если бы ты была жива, ты бы меня любила, мама?

— ...

— Я-я достойна быть твоей дочерью?..

По ту сторону трубки тишина, лишь тихое шипение проводков внутри динамика. Она надеется на невозможное: на то, чтобы она ей ответила, на то, чтобы хотя бы раз услышать ее голос. Хоть бы в собственном бреду.

Она вздохнула и повесила трубку. По щекам побежали слезы. Сколько еще раз она будет пытаться дозвониться до того, кого уже не существует?