2. Неожиданное извинение

В окружении маглов Гермиона чувствовала себя так, словно была окутана плащом-невидимкой Гарри. Особенно в такой день, как сегодня, это было похоже на груз, сброшенный с ее плеч. Она заказала мартини у официантки, симпатичной девушки с длинным и аккуратным хвостиком, и устроилась на своем месте, которое находилось в прекрасном темном уголке. Может, это и по-детски — бежать вот так, но Гермиона не могла сегодня больше общаться с Роном. Он будет в ярости, когда она вернется, она знала. Но это была уже проблема на потом. Это место уже давно было в ее списке. В последнее время она примечала разные маггловские места, чтобы проверить их, пока она утверждала, что работает допоздна. От этой лжи у нее сводило желудок, но на самом деле в ее поступках не было ничего плохого. Она не изменяла Рону, несмотря на его подозрения. Просто ей хотелось побыть одной, в местах, где она могла бы напомнить себе, какой увлекательной может быть жизнь. Мысль о Роне заставила ее сделать еще один большой глоток своего напитка. Она не знала, что скажет ему на этот раз. Каждый раз, когда она была чем-то занята на работе, он становился хмурым. Каждый раз, когда она возвращалась домой слишком поздно, чтобы приготовить ужин, и им приходилось заказывать еду на вынос, он становился мрачным. Каждый раз, когда она засиживалась допоздна за чтением и подготовкой к докладу, он ложился спать с обидным замечанием или двумя. И каждый раз, когда она умоляла его подождать, говорила, что нет смысла выходить замуж прямо сейчас, пока она так занята работой, он становился совершенно невыносимым. Она понимала его — правда, понимала. Он чувствовал, что его игнорируют, что она больше заботится о работе, чем о нем. Он чувствовал себя неважным, когда она рассказывала о магической системе или о встрече с Министром. Но это недавнее его поведение, обвинения в том, что она ему изменяет, глубоко ранили. Гермиона никогда даже не думала о подобном. Да и когда бы у неё нашлось время на измену, если она была занята работой над Законом Н.О.С.О.К.? Они были так близки к его принятию, и она ненавидела, что Рон решил обвинить её в неверности именно сейчас. И вот сегодня! Гермиона подавила стон, вспомнив о той чертовой статье в «Ежедневном пророке». Весь день ей присылали совы с просьбой показать несуществующее кольцо. Она могла бы убить Рона за это заявление. Допивая последний глоток мартини, Гермиона почувствовала, как приятный жар начинает согревать ее щеки, и краем глаза заметила, как подошла официантка. — О, еще один джин-мартини с оливкой, пожалуйста — сказала она, поворачиваясь лицом к официантке. Но стоявший там человек не был ее официантом. Это был мужчина, высокий и бледный, с лицом, которое казалось одновременно чужим и знакомым. У нее свело желудок. — Уже заказал, Грейнджер. Не возражаешь, если я займу это место? — сказал Драко Малфой. Гермиона изо всех сил пыталась контролировать выражение своего лица. Ее глаза хотели выкатиться, рот — закричать, рука — выхватить палочку. Он заметил, как ее рука автоматически метнулась к карману, но не успела вытащить палочку в помещении, полном маглов. Он поднял свои пустые ладони в знак мира, а затем сел в кресло напротив нее, прежде чем она успела запротестовать. — Малфой. Что ты здесь делаешь? — огрызнулась она. Он ухмыльнулся и предпочел промолчать, когда вернулась официантка. Она подала Гермионе еще один мартини, а Малфою — стакан с прозрачной жидкостью. — Могу ли я вам двоим принести что-нибудь еще? — ожидающе спросила она, скользя глазами между ними. Малфой ослепительно улыбнулся ей. — Нет, спасибо, — сказал он, поднимая к ней свой новый бокал. Она ушла к другому столику. Было удивительно наблюдать, как Малфой так непринужденно общается с маглами. Когда он успел научиться хорошим манерам? — Что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона, на этот раз более спокойно, но не менее любопытно. Малфой поднял бровь и поднял свой бокал, как бы говоря: То же самое что делаешь ты, Грейнджер. Она заметила, что его лицо изменилось. Он больше не был худым, самодовольным мальчишкой в школьной форме. Он был высоким, его заостренные черты контрастировали с выразительной челюстью и глубокими глазами. Прядь белых светлых волос выбилась из дорогой стрижки, прорезав дьявольскую косую линию бровей. Широкие плечи подчеркивала именно та одежда, которую она ожидала от такого человека, как он: гладкие темные ткани, идеально сидящие на его фигуре. По ее мнению, он выглядел как магл, хотя и богатый. Она наблюдала, как его взгляд скользит по ее рукам, замечая отсутствие кольца. Блестяще. Значит, он читал газету. — Где Прекрасный Принц? — сказал Малфой, небрежно бросив Гермионе всего три слова, невинные, как ни странно. Гермиона изучала свой напиток, пытаясь понять, что делать. Она больше не была трясущейся школьницей, храбро игнорирующей хулигана. Но как она могла справиться с ним в зале, полном маглов? Если она скажет ему, чтобы он оставил ее в покое, он, скорее всего, проигнорирует ее. Если она солжёт, весело хвастаясь идеальной жизнью, о которой пишут газеты, то, кажется, её голос дрогнет. Если же она скажет ему правду, он наверняка побежит к этой ужасной Джоанне Уолкрофт и все ей расскажет. Победить было невозможно. Смирившись с последним вариантом, Гермиона вздохнула и сделала последний глоток почти полного напитка, а затем поднялась на ноги, чтобы уйти. Но не успела — большая рука крепко обхватила ее запястье. Гермиона обернулась и увидела, что Малфой тоже встал и теперь находится всего в нескольких дюймах от нее. Шок от его неожиданной близости помешал ей вырвать руку из его хватки. — Грейнджер, пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что сказать. Дай мне пять минут — сказал он низким голосом ей на ухо. Дыхание вырвалось из ее груди. Что происходит? Почему Драко Малфой, среди всех людей, остановил ее посреди магловского бара и требует поговорить с ней? Из всех вариантов развития событий, которые она представляла себе в этот адский день, такой не мог прийти ей в голову. Лёгкое давление на запястье вернуло её к столу, и, что удивительно, Гермиона почувствовала, что её ноги слушаются. Она села на свое место, прокручивая в голове всевозможные варианты. Ей было любопытно, полагала она. Она не хотела возвращаться домой, напомнила она себе. Глаза Малфоя практически пригвоздили ее к месту, когда он снова сел напротив нее. Он смотрел на нее так удивительно. Ни намека на обиду, ненависть или превосходство, которые она привыкла ожидать от него в школьные годы. Только загадочная напряженность, почти отчаяние. — Прости меня — тихо сказал он. Гермиона моргнула. Она была уверена, что ослышалась. — П-прости? — Прости — серьезно подтвердил он. Гермиона ждала продолжения. Когда оно не последовало, она спросила: — За что? Малфой опустил взгляд, обдумывая свои следующие слова. Гермиона не могла перестать думать о том, как странно он себя ведет. Он заговорил со своим бокалом. — Я прошу прощения за все. Прости за то, как я обращался с тобой в школе. Прости за то, что я делал по поручению Темного Лорда. Прости за… то, что случилось в доме моей семьи. В тот день. Гермиона сглотнула, во рту внезапно стало очень сухо. — Логически я понимаю, что в этом нет моей вины, — продолжил он. — Но я все равно чувствую себя ответственным. Этого не должно было случиться с тобой. Гермиона почувствовала, как в горле образовался ком, и отчаянно захотелось вдохнуть побольше воздуха. Она не ожидала, что Малфой будет выражать сожаление, особенно по поводу того, что случилось с ней в Малфой-мэноре. Когда тётя Белатриса истязала её до полусмерти, Драко отвернулся, не желая ни смотреть, ни говорить что-либо. В том зале он был бессилен. Тем не менее, услышав его извинения, Гермиона почувствовала странный приступ удушья. — Я… э… спасибо тебе, Малфой — сказала она сиплым голосом — Это действительно много значит. Он поднял голову, и выражение его лица, которое раньше сбивало её с толку, вдруг обрело смысл. Оно было полным раскаяния. Уважения. Возможно, даже надежды? Он сглотнул, его кадык дернулся, затем выдох, который, казалось, развеял тяжелую энергию между ними. — Верно! Что ж… — сказал он, неловко запнувшись, как будто все, что он хотел сказать, сорвалось с места, чтобы убежать от сильных эмоций, которые только что прошли между ними двумя. — Я слышала о твоем отце, — выпалила Гермиона. Ее лицо покраснело, а его напряглось. — Я имею в виду… о, извини, ты, наверное, не хочешь об этом говорить. Но я просто хотела сказать, что мне жаль. Это, должно быть, трудно, — пробормотала она. В самый напряжённый момент, который Гермиона когда-либо видела, снова появилась официантка. — Могу я предложить вам что-нибудь еще? — сказала она. — Эмм… — сказала Гермиона, рассеянно проверяя свой бокал — Еще один для меня. — Без проблем. И еще один стакан воды для вас, сэр? — спросила официантка у Малфоя, который кивнул. — Это вода? — спросила Гермиона, когда девушка ушла. Малфой пожал плечами. — Не очень-то хочется пить в последнее время, — сказал он, постукивая пальцами по столу в быстром ритме. Гермиона наблюдала за его отрывистыми, ударными движениями, делая вид, что не замечает, что у него, как и у нее, тоже нет кольца. — Чем ты занимаешься в последнее время? — с неподдельным любопытством спросила Гермиона. Стук резко прекратился. Беспокоясь, что нечаянно нарушила их хрупкое перемирие, Гермиона попыталась отмахнуться от своего вопроса. — Не то чтобы это было моим делом, — сказала она, нервно допивая второй бокал. Просто я иногда вижу тебя, когда ты приходишь в Министерство. И Пророк никогда не говорил, чем ты занимаешься, только то, что ты не… эмм… ну, знаешь… — Заключён за военные преступления? — саркастически закончил Малфой. Гермиона почувствовала, что стала ярко-розовой, когда официантка вернулась с напитками. Малфой остановил ее, чтобы расплатиться по счету, и достал несколько магловских купюр, чтобы отдать девушке. Это почему-то усилило смущение Гермионы. Вот она оскорбляет его после того, как он только что извинился перед ней, а он платит за ее напитки. — Простите меня, правда, я не хотела… Она резко замолчала, наблюдая за тем, как содрогаются его плечи. От ужаса при мысли о том, что она могла довести его до слез посреди переполненного паба, у нее перехватило дыхание. И тут до ее слуха донесся странный звук. Он смеялся. Драко Малфой усмехался. Даже хихикал. Ее озарила его сияющая, искренняя улыбка. Вопреки себе она почувствовала, как уголки ее рта приподнялись. Как странно, подумала она, смеяться с Драко Малфоем в магловском пабе. Как она вообще здесь оказалась? — Все в порядке, Грейнджер, правда. У меня все хорошо, по большому счету, — сказал он. — Я просто не хотел быть в этой чертовой статье в «Пророке». Малфой презрительно закатил глаза при упоминании «Ежедневного пророка». — Я испытываю то же самое! — призналась Гермиона, откинувшись на спинку кресла. Было приятно осознавать, что она была не единственной. Малфой с любопытством поднял бровь. — Они говорили тебе только комплименты, Грейнджер. Гермиона отмахнулась от него, сделав последний, долгий глоток своего третьего мартини. Ей придется остановиться, если она не хочет, чтобы Малфой притащил ее сегодня домой к Рону. Одна мысль о том, каким будет лицо Рона, если он узнает, с кем она сейчас, заставила её икнуть от ужаса. — Комплименты не считаются, если они не являются правдой, — сказала Гермиона. — Эта женщина, Джоанна, довольно долго допрашивала меня, — сказала она, подчеркивая, что потратила неимоверное количество времени, отвечая на вопросы женщины. — Я рассказала ей о своей работе в Министерстве, о законах, которые я писала, и о сообществах, с которыми я работала после ухода из Хогвартса. Но все, о чем она хотела услышать, это о том, выйду ли я замуж и рожу ли детей. По правде говоря. — Она с отвращением покачала головой. — Я отчитала ее за это, а утром проснулась и обнаружила, что она процитировала только Рона и практически вычеркнула меня из всего разговора. Жуткая корова, — закончила она, откинув голову назад, чтобы допить свой напиток. Малфой ухмылялся, но не злорадно, подумала Гермиона. Он выглядел, кажется, уверенным в своей правоте? Или, может быть, мартини действительно подействовало на неё. Плавно поднявшись, Малфой протянул руку, чтобы помочь ей встать. Засомневавшись на мгновение, Гермиона приняла ее, позволив ему поднять ее на ноги. Его рука была на удивление большой и теплой, и от ее крепкого прикосновения Гермиона пошатнулась. — Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы подышать воздухом, Грейнджер. Ты немного раскраснелась. При этих словах Гермиона почувствовала, что ее щеки покраснели еще больше. Свежий воздух мог бы пойти ей на пользу.