5. Целительница Коннелли

Работница приемного отделения пыталась не обращать внимания на непрекращающееся постукивание ногой пациента в самом дальнем углу, но ей это не удавалось. Ее глаза то и дело поглядывали на него, раздражаясь от шума. Драко чувствовал себя сегодня на взводе, в чем не хотел себе признаваться. Наверное, хорошо, что он пришел на прием. В конце коридора открылась дверь, и из нее вышла высокая женщина со светло-каштановыми волосами и спокойным выражением лица, которая улыбнулась ему. — Я уже могу принять тебя, Драко, — сказала целительница Коннелли с мягким ирландским акцентом. Драко встал и последовал за ней в знакомый кабинет. Бледно-голубые стены и нежные пейзажные картины встречали его. Драко уселся на бежевый диван, глядя в большие окна на серую панораму Лондона. — Рада снова видеть тебя. Как поживаешь? — сказала она, направляя палочку на дверь, чтобы закрыть ее. — Отлично, — ответил Драко. Это было неискренне, но ему всегда было трудно сразу открыться. Она улыбнулась ему, сев напротив него и скрестив лодыжки, как обычно. — Расскажи мне, что с тобой происходило. Теперь, когда мы перешли на ежемесячные встречи, а не еженедельные, мне кажется, что я не видела тебя целую вечность. Драко глубоко вздохнул, потирая ладонями колени. Ему давно хотелось поговорить с Целительницей Коннелли, но теперь, когда он был здесь, он не знал, с чего начать. — Ну, я пропустил прием в больнице Святого Мунго. Чтобы принять тоник, — начал он. Целительница Коннелли издала негромкое «мм» в знак подтверждения, её брови нахмурились. Она махнула палочкой на стоящее рядом перо, которое начало делать для нее заметки. — Понятно. И как все прошло? — спросила она. — Это… ну, началось плохо, но в итоге все закончилось хорошо. Он ждал от нее новых вопросов, но она лишь ожидающе улыбнулась, побуждая его продолжать. — Я пошел в магловский паб, чтобы выпить, — признался он, опустив взгляд. — Но потом я столкнулся со старым знакомым. — Знакомым магглом? — с любопытством спросила она. — Вообще-то нет. Кое-кто, кого я знал еще с Хогвартса. Кажется, я уже упоминал о ней. Гермиона Грейнджер. У Драко перевернулся желудок, когда он произнес ее имя вслух. — Хм… — Целительница Коннелли заинтересованно приподняла брови. Сказать, что он упоминал о ней раньше, значит сильно преуменьшить, но, к счастью, его целительница не стала привлекать к этому внимание. — Грейнджер? Действительно? У тебя был шанс поговорить с ней? Драко подтвердил это одним резким кивком. — И как все прошло? — поинтересовалась Целитель Коннелли. Драко сделал большой вдох и медленно выдохнул, прежде чем заговорить. Он нервничал, ему казалось, что Целительница Коннелли видит его насквозь, узнает его самые сокровенные мысли и желания еще до того, как он захочет признаться в них самому себе. — Все прошло… хорошо? — сказал он, не желая, чтобы это прозвучало как вопрос. — Я угостил ее выпивкой и немного поговорил с ней. Я извинился. За все. — За все? — спросила Целительница Коннелли. — Например, за то, как я обращался с ней в школе, и за то, что случилось с ней в поместье моей семьи. Перо Целительницы Коннелли заскользило по пергаменту, бешено записывая это беспрецедентное событие. За последние несколько лет они много говорили о том инциденте. Много раз он просыпался посреди ночи, весь в поту, в ушах звучали крики Гермионы и смех Беллатрисы. Этот кошмар не раз всплывал в разговорах о его триггерах. Беспокойный сон и выздоровление от зависимости плохо сочетались. — Это было очень смело с твоей стороны, — добродушно сказала она. — И как она отреагировала? — Она поблагодарила меня. Сказала, что для нее это много значит. Сердце Драко затрепетало при этом воспоминании. Он сжал челюсти, мысленно подавляя это чувство. — Это замечательно, — сказала Целительница Коннелли, одарив его редкой широкой улыбкой. Но затем она приняла обеспокоенный вид и спросила: — И ты сказал, что купил ей выпивку? Вы пили, хотела спросить она. — У меня была вода. Я не хотел, чтобы она… видела меня в таком состоянии, — сказал он. Целительница Коннелли понимающе кивнула. — Что ж, я очень горжусь тобой, Драко. Это, должно быть, было непростое решение. Что ты чувствуешь после разговора с мисс Грейнджер? — Я чувствую… эм, я чувствую..... У Драко не было слов, чтобы описать свои чувства. Казалось, он испытал все существующие эмоции, и каждая из них была в ярком оттенке, проносясь мимо и накладываясь друг на друга. — Потрясённым? — предположила Целительница Коннелли. — Я не знаю, что чувствую, — наконец сказал Драко. Воцарилась тишина, пока целительница Коннелли обдумывала сказанное. Она смотрела на него, слегка нахмурив брови, и у Драко возникло неприятное ощущение, что она смотрит ему прямо в душу. Это была ее привычка, к которой он так и не смог привыкнуть. — Драко, — начала она, разминая и скрещивая лодыжки, чтобы удобнее было сидеть в кресле. — За последние несколько лет мы с тобой достигли значительного уровня доверия. Правильно ли я понимаю, что ты испытываешь то же самое? — Да, — сказал он, и это было действительно так. Она видела его на самом дне и помогала ему восстановить себя, по кусочкам, с нуля. — Хорошо, — сказала она. — Тогда я хочу задать тебе сложный вопрос и попросить тебя хорошенько подумать, прежде чем отвечать, хорошо? Драко кивнул, напряженно ожидая. Целительница Коннелли поджала губы, обдумывая, как сформулировать свой вопрос. — Ты любишь мисс Грейнджер? Его желудок упал с обрыва. Сглотнув внезапно пересохшее горло, он прохрипел: — Ч-что? Л-люблю? Её? — Что подвигло ее задать такой вопрос? — Подумай хорошенько. Не отвечайте сразу, — сказала Целительница Коннелли. — Я затронула эту тему не просто так. Ты довольно часто говоришь о мисс Грейнджер во время наших сеансов, Драко. И почти каждый раз, когда ты это делаешь, я не могу не заметить, что язык твоего тела меняется. Я знаю, ты говорил, что не общался с ней со школы, но мне совершенно ясно, что ты испытываешь к ней сильные чувства, несмотря ни на что. Я задаюсь вопросом, может ли одно из этих чувств быть любовью. В любом смысле этого слова. Она откинулась на спинку стула, как бы давая ему возможность обдумать свой вопрос. Драко закрыл глаза, пытаясь замедлить учащенное сердцебиение. Любит Гермиону? Очевидно, что нет. Он едва знал ее. Ну, конечно, он знал ее с тех пор, как им было по одиннадцать лет. Но он, тот Драко, которым он был сегодня, знал Гермиону совсем недолго. Он разговаривал с ней ровно один раз с тех пор, как они покинули школу. Правда, он постоянно вспоминал тот разговор, но все равно это был всего один день. Только глупец мог назвать это любовью. — Когда мы вместе учились в школе, я думал, что ненавижу её, — начал Драко. — Я ненавидел всех гря… эээ… магглорожденных. Я все еще работаю над этим, — сказал он, признавая, что его слова прозвучали нелепо. — Но в любом случае, я ненавидел её. Она была подругой Поттера, она была магглорожденной, она была невыносимой всезнайкой. Мне казалось, что этого более чем достаточно, чтобы ненавидеть ее. Целительница Коннелли кивнула, впитывая его слова, пока ее перо чиркало по пергаменту рядом с ней. — И, признаюсь, я завидовал, — сказал он. — До тех пор я считал себя умным. Но потом появилась эта девчонка, воспитанная маглами, до этого даже не знавшая о существовании магии, и она просто ворвалась сюда и обошла меня по всем предметам. Это было унизительно. Несмотря на серьезность своих слов, Драко улыбнулся. Воспоминания о юной Гермионе, с растрепанными волосами и торчащими зубами, поднимающей руку, чтобы ответить на каждый вопрос, казались ему сейчас очаровательными. Его раздражение на нее теперь казалось детским и смешным. — Когда я думаю о том, как меня воспитывали, чему учили родители… ну как я мог не ненавидеть её? Но сейчас… Он вздохнул и снова посмотрел в окно. Целительница Коннелли не прерывала его, давая ему достаточно времени, чтобы собраться с мыслями. — Но теперь все по-другому. Все по-другому, когда я вижу ее сейчас, — сказал он. Это высказывание даже близко не отражало его чувств, но это был хороший способ подвести к тому, что он хотел сказать дальше. — Я бы не назвал любовью то, что я к ней чувствую, — сказал Драко, встретившись взглядом с целительницей Коннелли. — Тот человек, которым я являюсь сейчас, разговаривал с ней всего один раз. И, кроме того, заинтересоваться Гермионой — не вариант. Ее парень, она с ним уже целую вечность. Она не доступна. Он сказал это как можно более искренне, как для себя, так и для целительницы Коннелли. — Но она мне… нравится… Я думаю. Последнее признание прозвучало натянуто и неуверенно. Драко почувствовал, что его лицо покраснело, и ему вдруг захотелось взять лежащую рядом подушку и спрятаться за ней. Целительница Коннелли улыбнулась, одобрительно кивнув на его объяснение. — Отличная работа, Драко, — сказала она. — Ты стал очень искусным в выражении своих чувств. Драко подумывал о том, чтобы избавиться от стекла в окне и спрыгнуть с карниза, лишь бы не испытывать неловкости от всей этой ситуации. — Что ж, на сегодня у нас больше нет времени, — сказала целительница Коннелли, разгибая лодыжки и усаживаясь поудобнее. — Прежде чем ты уйдешь, у меня есть для тебя задание. Он сел еще прямее, ожидая. — Иногда кошмары повторяются, когда у нас есть страх, который мы не смогли преодолеть, — сказала она. — Несмотря на то что мы с тобой говорили о том, что случилось с мисс Грейнджер в доме твоей семьи, твои кошмары о том дне не исчезли. — Как же мне тогда решить эту проблему? — спросил Драко. — Я думаю, тебе следует снова поговорить с мисс Грейнджер и сказать ей то, что ты только что сказал мне. Не о том, что ты ее любишь или она тебе нравится! — уточнила она, предвидя протест Драко, прежде чем он успел его высказать. — Но расскажи ей о том, что ты завидовал ей и что теперь ты видишь ее по-другому. Это изменение взглядов очень важно, Драко. Так же важно, как и та работа, которую мы проделали, чтобы разрушить твои убеждения о чистоте крови. Кто-то настолько умный и понимающий, как мисс Грейнджер, был бы идеальным человеком, чтобы обсудить это с ней. Кроме того, — добавила она, изогнув губы в нежной улыбке, — я не могу вечно быть твоим единственным другом. Драко закатил глаза. — Вы мой друг только потому, что я могу оплачивать ваши заоблачные расценки, — пошутил он. — Верно, — поддразнила она и встала, чтобы проводить его к выходу. Он собирался рассказать ей о том, как на днях собирался увидеться с Гермионой в Косом переулке, но теперь подумал, что это покажется мелочью или немного одержимостью. И все же, он почувствовал себя легче, когда вышел на слабое лондонское солнце. Может быть, он так и сделает. Может быть, он снова найдет ее и расскажет ей о своих чувствах.