8. Речь Игномы

— Тук-тук! — сказала Джинни, просунув руку через щель в двери кабинета Гермионы и обогнув угол с большим пакетом в руках. — Джинни! Я не ожидала увидеть тебя здесь сегодня, — сказала Гермиона, оторвавшись от большой стопки бумаг, над которыми она корпела весь день. — Я знаю, — ответила Джинни, положив пакет на маленький уголок стола Гермионы, который не был завален ее работой. — Я пришла, потому что уже восемь часов, и я знала, что ты снова забудешь поужинать. Я принесла китайскую еду. Бросив потрясенный взгляд на часы, Гермиона поняла, что потеряла счет времени. Она встала, разминая затекшие мышцы. Джинни раскладывала еду по всему столу. Взмахнув палочкой, Гермиона отправила пергаменты в аккуратные стопки на соседних полках, чтобы освободить место для еды. — Гарри передает привет, — сказала Джинни, открывая контейнер с курицей кунг-пао и вдыхая ароматный запах, поднимающийся от него. — О, и мы решили, что будем делать со свадьбой. — Рассказывай, — сказала Гермиона, разделив палочки и принявшись за чао-минь. — Мы решили, что в январе. Мама хотела отпраздновать весной, но нам не терпится покончить со всем этим. Она недовольна моим решением, но она переживет, — сказала она. — А разве в январе не будет ужасно пасмурно? — спросила Гермиона. Джинни проглотила большой кусок еды, прежде чем заговорить. — Наверное. Именно поэтому мы собираемся провести её на Барбадосе, — сказала она. Гермиона чуть не подавилась своей лапшой. — Ты серьезно? Свадьба за границей? — Почему бы и нет? — сказала Джинни, пожимая плечами. — Мы все равно собираемся взять отпуск на все это время. Мы сможем организовать портключи для всех, кто не может аппарировать, и погода будет идеальной. Мы все будем есть свежую рыбу на гриле, а мы с Гарри скажем друг другу «да», надев пляжные костюмы. Это идеально, — сказала она. — Я бы заплатила несколько галеонов за то, чтобы посмотреть, как ты будешь рассказывать маме эту последнюю часть плана, — сказала Гермиона, улыбаясь во время еды, в то время как Джинни скривилась. Улыбаться было приятно, ведь в последнее время улыбки были в дефиците.

***

Прошло почти два месяца с того дня, как они с Роном расстались. Она собиралась остаться у Гарри и Джинни, но в тот же вечер обнаружила, что Рон забрал все свои вещи из их квартиры и отправился жить в Нору. Гермиона чувствовала себя одинокой в квартире и только Живоглот составлял ей компанию, но это было наименьшей из её проблем. На следующий день после того, как в «Ежедневном пророке» появилась статья о Н.О.С.О.К, колонки сплетен начали пестрить слухами о ней. Каким-то образом просочилась информация о том, что у них с Роном все кончено, и, что еще хуже, они также знали, что Рон подозревал ее в измене. Большинство сплетен были ложными, но в одной из них сообщалось, что Гермиона была замечена с неизвестным парнем в маггловском ресторане в Мейфере тем вечером, что было, мягко говоря, тревожно. Гермиона затаилась, ожидая, пока утихнут сплетни, но теперь ее подталкивали к тому, чтобы снова появиться на публике. Приближался большой Рождественский благотворительный бал, и она давно согласилась стать его главным организатором. Члены Г.А.В.Н.Э. объединились с несколькими другими организациями, включая «Объединение Волшебников и Маглов» и «Коалицию за права ЛГБТ в Хогвартсе», чтобы провести мероприятие и собрать деньги на свои цели. Это было большое событие, и Гермиона знала, что ей нужно собраться с силами заранее. — Честно говоря, я попросила Гарри рассказать ей о плане, — сказала Джинни с сожалением. — Он ей больше нравится, и я решила, что так будет проще для всех. — Вот такая ты храбрая гриффиндорка, — поддразнила Гермиона, уворачиваясь от яичного рулета, который Джинни бросила ей в голову. — О, у меня для тебя есть еще кое-что, — сказала Джинни, потянувшись в задний карман джинсов. — Еще одно такое же письмо пришло к нам домой. Кто бы их ни присылал, он, должно быть, очень хочет с тобой поговорить. Джинни положила серебряный конверт на стол Гермионы. Внезапно еда в желудке показалась ей свинцом. За последние несколько недель она получила десятки писем, и все до единого отправились в огонь нераспечатанными. Гермиона не хотела давать Драко даже малейшего шанса снова манипулировать ею, как бы любопытно ей ни было узнать, что он написал. Это была еще одна причина чувствовать себя виноватой — ее замешательство в отношении Драко. Она только что разорвала длительные отношения с одним из своих старых друзей, но это не волновало ее и вполовину так сильно, как предательство Драко. Она должна была это предвидеть. Не то чтобы слизеринцы славились своей честностью и доблестью. Малфой, в частности, всегда был маленьким коварным засранцем. А после того, как он повел себя с Роном на Хэллоуин… она должна была понять это еще тогда. Вместо этого она несколько дней просидела дома вне работы, предаваясь хандре. Когда она вернулась в свой офис, то увидела цветы, которые он прислал, и это было болезненным напоминанием обо всём, что произошло. Не выдержав, она вызвала уборщицу, чтобы та убрала их. После этого она предупредила охрану, чтобы та запретила Драко посещать четвёртый уровень и лично встречаться с ней. Она также поговорила с Игномой, сообщив ей, что Драко не должен больше пытаться связаться с ней. И после всего этого он все еще находил способы отправлять ей письма. Она без лишних слов засунула письмо в ящик, планируя сжечь его позже. — Спасибо, Джинни, — сказала она, откладывая пустой контейнер с жареным рисом. — Эй, у тебя все в порядке? С… ну, знаешь, со всем? — любезно спросила Джинни. Гермиона подавила вздох. — Я справляюсь, — просто ответила она. — Хорошо, — сказала Джинни недоверчиво. Гермиона наблюдала за тем, как она ковыряется палочками в коробке с остывшей лапшой. Джинни выглядела так, словно хотела сказать что-то еще, чего избегала. — Что такое? — настороженно спросила Гермиона. Джинни была похожа на ребенка, которого поймали за нарушением правил. — Ничего! — ответила она, с виноватым видом. — Что такое? — повторила Гермиона, теряя терпение. Джинни нервно вдохнула, и слова вырвались у нее на одном дыхании. — Рон приведет девушку на Рождественский бал. Гермиона моргнула. На стене позади нее громко тикали часы. Джинни выглядела так, словно ждала, что Гермиона вот-вот разлетится на куски. Нахмурившись, она возилась с пустой упаковкой от еды. — Свидание? — спросила Гермиона, убедившись, что правильно расслышала. — Мм, — пробормотала Джинни, оглядывая кабинет, словно видя его впервые. — На… на Рождественский Благотворительный Бал? На мой Рождественский Благотворительный Бал? — спросила она. Джинни рассматривала свои ногти. — Он… эм… он сказал, что, поскольку «Волшебные Вредилки Уизли» являются спонсором Г.А.В.Н.Э, и поскольку они с Джорджем были приглашены давным-давно, он собирается пойти. Гермиона сидела, уставившись в потолок. У нее кружилась голова. Она не могла отказать ему в приглашении. Это вызвало бы еще больше сплетен и слухов. Гермиона вскинула голову и снова посмотрела на Джинни. — С кем он встречается? — спросила она. — Он не хочет говорить, конечно же. Говорит, что мы узнаем об этом на балу, — сказала Джинни, закатив глаза. — Это как Святочный бал снова. Только на этот раз я не пойду с Невилом. Два месяца. Два месяца, а Рон уже живет дальше, или он хочет, чтобы она в это верила. На этом балу будут присутствовать члены семьи Уизли, пресса, все их спонсоры и многие старые друзья из Хогвартса. И у него будет пара. А она придет одна. — У меня тоже свидание, — выпалила Гермиона, удивив саму себя. Брови Джинни чуть не взлетели вверх. — Ты с кем-то встречаешься? — воскликнула она в изумлении. — Нет, нет, я ни с кем не встречаюсь, — быстро сказала Гермиона. — Я просто приведу… друга. Джинни прищурила глаза. — Друга? Кого? Гермиона не имела ни малейшего представления. Вместо того чтобы признаться, она изобразила на лице, как она надеялась, загадочную улыбку. — Увидишь на балу, — сказала она. Джинни застонала, громко жалуясь на мелочных бывших и их выходки, пока Гермиона уничтожала остатки их ужина. К тому времени как Джинни ушла домой, Гермиона чувствовала себя немного нервно. У нее было так много работы, и вдобавок ко всему она должна была найти пару на свой собственный дурацкий бал. Какое ужасное время она выбрала, расставшись с Роном прямо перед праздниками. Когда она собирала свою сумку домой, тихий стук в дверь заставил ее поднять глаза. Игнома стояла там, одетая в шикарное зимнее пальто и наушники, с большой стопкой разнообразных конвертов и свертков пергамента в руках. — Прошу прощения, мадам, но Игнома пришла доставить еще несколько ответов на приглашения на Рождественский Бал. Куда мадам хочет их положить? — спросила она. — О, вон там, я думаю, — сказала Гермиона, неопределенно махнув рукой в сторону шкафа в углу ее кабинета. Игноме пришлось потянуться на носочках, чтобы положить письма. Когда эльфийка обернулась, на ее лице появилось странное выражение — Гермиону оно начало раздражать. — В чем дело, Игнома? — спросила она, тут же пожалев, что прозвучала так грубо. Игнома зашаркала ногами, глядя вниз. — Игнома не должна говорить, мадам. Игнома должна оставить мадам в покое. Эльфийка повернулась, чтобы уйти. — Почему? Малфой приказал тебе хранить от меня какой-то секрет? — спросила Гермиона, ее тон был жестким. Игнома покачала головой. — Не мистер Малфой. Это мадам запрещает Игноме говорить, — сказала она. — Я? — растерялась Гермиона. — Мадам сказала Игноме не говорить с ней о мистере Малфое. Мадам сказала, что, несмотря ни на что, Игнома никогда больше не должна говорить с мадам о мистере Малфое. Но… Эльфийка замялась, выглядя крайне обеспокоенной тем, как произнести следующие слова. — Но мадам не хозяйка Игномы, — закончила она, вздернув подбородок. Ошеломленная Гермиона просто уставилась на эльфийку, которая дрожащим голосом продолжала. — Игнома — свободный эльф! Игнома может не выполнять некоторые приказы, если пожелает. И Игнома хочет сказать госпоже, что… что мистер Малфой не сделал ничего плохого! Гермиона почувствовала, как ее рот раскрылся. — Мистер Малфой — хороший человек, мадам. Он лучший из всех, кого Игнома когда-либо встречала, — упрямо сказала эльфийка. — Мистер Малфой помог Игноме, предложил ей достойную зарплату и одежду, позволил Игноме присоединиться к борьбе за права эльфов, жертвовал на благотворительность мадам все это время — вовсе не для того чтобы манипулировать мадам ради своей личной выгоды! Мадам поступила с мистером Малфоем очень несправедливо, лишив его возможности общаться с ней. Гермиона вдруг почувствовала сильное головокружение. Колени ослабли, и она опустилась в кресло, задумавшись. Игнома подождала, пока она обдумает её слова, и принялась возиться с пуговицами на пальто. Гермиона вынуждена была признать, что эльф был прав. Теперь, когда она об этом подумала, это был довольно долгий обман, и тот факт, что Рон вообще увидел цветы, был чистой случайностью. — Он послал тебя сюда, чтобы рассказать мне об этом? — спросила Гермиона у эльфа. — Нет, мадам, — ответила та. — Игнома пришла поговорить с мадам по собственной воле. Игнома… беспокоилась о мистере Малфое. — Беспокоилась? Почему? — спросила Гермиона. Игнома вернулась к шарканью ногами, избегая взгляда Гермионы. — Игнома и так уже слишком много сказала, мадам. Игнома чувствует себя верной мистеру Малфою. Она не хочет распространяться о его личных делах. С этими словами эльф сделала поклон и пожелала ей спокойной ночи. Голова шла кругом, Гермиона сидела и слушала, как часы на стене отбивают секунды. Наконец, с нарастающей головной болью, Гермиона приняла решение. Она открыла ящик стола и достала серебряный конверт со своим именем. Гермиона, Я бы пообещал прекратить писать после этого, но, похоже, я не в состоянии остановиться. Если вдруг ты прочтешь это, я надеюсь, что мои слова прозвучат так же искренне, как и я сам. Пожалуйста, поверь мне. Я не знал, что Уизли увидит эти цветы. Я не замышлял разлучить вас двоих. Я действительно просто хотел поддержать Г.А.В.Н.Э. и подумал, что тебе понравятся цветы. Однако я не совсем невиновен. Я не могу притворяться, что мне нравится Уизли или что я думаю, что ты должна быть с ним. Но если не считать того, что я молча болел за его провал, я могу честно сказать, что не сделал ничего плохого, и уж тем более не вмешивался в ваши отношения намеренно. Боже, я звучу совсем неправдоподобно. Я бы тоже никогда не разговаривал со мной снова. Несмотря ни на что, я желаю тебе всего самого лучшего, Гермиона. Ты никогда не заслуживала ничего, кроме самого лучшего. Искренне, ДМ Гермиона сглотнула большой комок, образовавшийся в горле. Ее щеки были мокрыми от слез, глаза щипало. Проклятье. Будь он проклят за то, что заставил ее поверить ему.