17. Избыток почты

— Нет, мама, со мной все будет в порядке. Не волнуйся за меня, — сказала Гермиона в трубку телефона, который она зажала между плечом и щекой, длинный шнур раскачивался, когда она доставала чайную ложку. — Ты уверена, дорогая? — обеспокоенно сказала ее мама. — Мне не хочется думать о том, что ты проведешь Рождество в одиночестве, в пустой квартире. — Со мной все будет в порядке, мам. Ты нужна тёте Гризельде. Мы соберемся вместе, когда ты вернешься. Гермиона размешала сахар в чашке чая, которую заварила для себя, и поставила ее на крошечный кухонный столик. Пока мама раздумывала, она поднесла телефон к другому уху. –… это займет всего неделю или две, если она хорошо восстановится. Мне не очень хочется проводить Рождество у Гризельды, но такова жизнь, я полагаю, — сказала мама. Гермиона не сказала этого вслух, но и не хотела бы этого делать. Тётушка Гризельда жила в очень маленьком и душном доме в Брайтоне, который был настолько забит её огромной коллекцией фарфоровых кукол, что Гермиона не была уверена, что её родителям хватит места в комнате. Нет, остаться в собственной маленькой квартирке, пусть и в одиночестве, было гораздо предпочтительнее. Кто-то громко заговорил в коридоре за ее дверью, пронзительно и раздраженно. Затем три раза громко постучали в дверь, отчего Гермиона слегка подпрыгнула и пролила немного чая. — Эм, мам, мне нужно идти. Кто-то стучит в дверь, — сказала она в трубку. — Позвони мне, когда доберешься до Гризельды, хорошо? Быстро попрощавшись, Гермиона встала, слегка смахнув чай со своего свитера, когда человек у ее двери снова постучал. Открыв дверь, она увидела хмурую маггловскую женщину средних лет. — Вы Гермиона Грейнджер? 4В, это ведь вы, не так ли? — требовательно спросила женщина. — Эмм, да? — растерянно произнесла Гермиона. — Верно, тебе нужно спуститься вниз и убрать свой беспорядок на тротуаре у дома, — сказала она раздраженно. — Он мешает всем, кто проходит мимо. — Мой беспорядок? — спросила Гермиона, искренне недоумевая. — Письма! — нетерпеливо сказала женщина. — Те, которые вы, очевидно, выбросили из окна! Вы когда-нибудь слышали о мусорном баке? — Письма? — сказала Гермиона, чувствуя себя глупее с каждой минутой. — Сотни, и все адресованы Гермионе Грейнджер из квартиры 4В! И посылки в придачу! Я знаю, что сегодня канун Рождества, но, черт возьми, это не оправдывает мусор! Я жду, что все до единого исчезнут к тому времени, как я вернусь на улицу, или я обращусь в правление дома с жалобой. Гермиона закрыла дверь и бросилась к окну, раздвигая шторы. Когда она переехала, то повесила за этим окном цветочный ящик, чтобы незаметно передавать волшебную почту. Гермиона сразу же увидела проблему. Ящик был переполнен. Она поспешила открыть окно и бесцеремонно вывалила письма на пол, а затем бросилась на улицу, всё ещё сжимая в руках цветочный ящик. Она успела заметить беспорядок, о котором говорила соседка. Гермиона надеялась, что ей не понадобится два раза выходить на улицу, чтобы все это убрать. Откуда взялась вся эта почта? В панике Гермиона собрала письма и посылки в цветочный ящик, отчаянно надеясь, что никто из магглов не видел многочисленных сов, которые, должно быть, доставили всё это. С этой мыслью она снова посмотрела на окно, и глаза её расширились, когда она увидела ещё трёх сов, круживших высоко над её головой, каждая из которых держала для неё ещё больше писем. Она запихнула в ящик последнюю упавшую почту и, ругаясь про себя, направилась обратно в здание. Только один раз в жизни она получала столько писем одновременно, и Гермиона догадывалась, что послужило причиной такой переписки. Статья Джоанны. Та самая, в которой ее выставляли какой-то продажной соблазнительницей. К тому времени, когда она вернула цветочный ящик на место (теперь он был зачарован на целый грузовик писем, чтобы никогда больше не переполняться), сов на улице стало уже семь. Они сердито ухали на нее, пока складывали почту, и разлетались во все стороны, как только заканчивали. Смирившись, Гермиона повернулась к огромной куче писем, которые, как она могла предположить, были письмами ненависти, лежащими на полу ее квартиры, и испустила тяжкий вздох. Письма, все немного отличавшиеся по форме, толщине и почерку, казалось, издевались над ней со своего места на полу. Несколько из них, судя по всему, были Кричалками, и она вздрогнула. Ее вызвали на служебное разбирательство в связи с этим инцидентом, хотя сбор средств для Г.А.В.Н.Э. не входил в ее работу в Министерстве. Но это все равно было нарушением этических норм, если то, что написала Джоанна, было правдой. Поэтому она всю неделю собирала доказательства и бумаги, чтобы оправдать себя, не говоря уже о том, что старалась не отвлекаться от своей обычной работы. Перешагнув через груду писем, она снова направилась к телефону. Если она чего и не хотела делать, так это разбираться во всем этом в одиночку. Она набрала знакомый номер. — Алло? — ответил Гарри, его голос прозвучал на другом конце линии. — Гарри, я надеялась, что ты будешь дома, — сказала она, вздохнув с облегчением. — Э-э, недолго. Мы как раз готовимся… эээ… отправиться в Нору, — смущенно сказал он. Конечно. Они проведут канун Рождества с семьей Уизли. У нее сжалось сердце, когда она поняла, что это будет первый год, когда ее не пригласили. — Ах, да, конечно, — сказала она, нервно теребя телефонный шнур. — Все в порядке? — спросил Гарри. — Ну… не совсем, — ответила Гермиона, оглядываясь на гору почты на полу. — Я надеялась попросить тебя об услуге, всего на час или около того. — Моей услуге? — переспросил Гарри, явно сбитый с толку. — Как Аврора, — уточнила она. — Люди присылают письма с момента выхода последней статьи Джоанны. Много. И я не хочу разбирать их в одиночку, вдруг они прокляты или что-то в этом роде. — О, — сказал Гарри, похоже, поняв. — Ладно, тогда держись. Я скоро приду. Джинни! Гермиона слушала, как приглушенный голос Гарри объясняет ситуацию своей невесте. — Гермиона? — сказала Джинни, очевидно, взяв телефон у Гарри. — Ты получаешь гневные письма? — Похоже что да, — ответила Гермиона. — Но я еще ничего не открывала. — Ладно, Гарри сейчас придет и проверит. А я пойду к родителям, чтобы содрать с брата живьем шкуру, — угрожающе сказала она. — Передай привет Молли и Артуру, — сказала Гермиона, игнорируя угрозы Джинни в адрес Рона. — Пожелай всем счастливого Рождества от меня, хорошо? — Обязательно, — сказала она. — Гарри только что ушел. Должен быть в любую секунду. Раздался стук в дверь. — Наверное, это он, — сказала она. — Большое спасибо за понимание, Джинни. Я не задержу его надолго. Гарри мрачно посмотрел на нее, входя в квартиру, и почти сразу же обнаружил кипу. — Черт возьми, Гермиона, — сказал он, оценив размер кучи. — Я знаю, — нервно ответила она, сжимая руки. Он поставил на пол рядом с письмами большую сумку и достал из неё несколько странных инструментов. Как будто из ниоткуда, Живоглот вышел из укрытия и обвил лодыжки Гарри, мурлыча. — Возьми это. Это датчик контроля секретности, — сказал Гарри, протягивая ей странный маленький зонд. Они решили сделать две стопки: те, что были грубыми, но в конечном итоге безвредными и безопасными, чтобы бросить их в огонь, и те, которые Гарри возьмет с собой в Министерство, чтобы оценить их на предмет угрозы ее безопасности. Гермиона была благодарна, когда он достал две пары перчаток из драконьей кожи, живо вспомнив, как на четвертом курсе она вскрыла письмо, полное неразбавленного гноя бубонтюбера. Когда они приступили к сортировке, Гермиона подавила панику, которая медленно поднималась в ее груди уже несколько дней. Она с нетерпением ждала следующих нескольких дней, чтобы провести их с родителями, пить горячее какао и смеяться над историями их худших зубных пациентов. Побег, даже кратковременный, был бы прекрасен. — Эти выглядят нормально, — сказал Гарри, добавляя их в кучу «грубых, но безобидных». — Подай мне вон ту Кричалку, — сказал он, указывая на красный конверт возле ее ноги, который начал дымиться. Он сложил его вместе с несколькими другими и отнес их в кухонную раковину, чтобы утопить в струе холодной воды, прежде чем они успеют взорваться. Она слушала, как буквы всплывают и шипят, слабые приглушенные стоны и оскорбления вырываются из пергамента, когда он их тушит. На мгновение она прекратила сортировку, поддавшись чувству подавленности и безнадежности. — Я была глупой, не так ли? — сказала она, не отрывая глаз от писем и не глядя на своего друга. Гарри ничего не ответил, и это сказало ей все, что она хотела знать. — Я должна была догадаться, что это случится, — пробормотала она. — Это же Малфой, ради всего святого. Гарри бросил Кричалку в раковину, оставив её гневно шипеть после купания. — Это было… смело, — сказал Гарри, усаживаясь на пол. — Но это не твоя вина, Гермиона. Во всем виновата эта глупая Джоанна. Гермиона застонала и прислонилась спиной к стене. — Все равно это было глупо. Если бы это была не Джоанна, это был бы кто-то другой. Наступила долгая пауза, а затем Гарри, казалось, задал вопрос, над которым долго раздумывал. — Ты сделала это, чтобы отомстить Рону? Пошла с Малфоем, я имею в виду? — спросил он. Гермиона поджала губы. Чтобы не отвечать, она снова взяла в руки датчик секретности и продолжила работу. Она знала ответ, но не была уверена, что он ему понравится. Гарри и Драко были злейшими врагами еще в школе. Заставить Гарри понять, как сильно он изменился, казалось невозможным. С чего начать? — Мне это не нравится, Гермиона, — тихо сказал Гарри. — Даже если он не такой, каким был в школе, мне трудно представить, что Малфой вдруг превратился в рыцаря в сияющих доспехах. — Это не так, — сказала Гермиона, с сожалением глядя на Гарри, который перебирал письма. — И я не жду этого. Но… он раскаивается. И, кажется, он хочет загладить свою вину передо мной. Гарри приподнял бровь. — Он не пытался загладить свою вину передо мной, — заметил он. — И уж точно не перед Роном. В этом он был прав. Драко терроризировал Гарри сильнее, чем кто-либо другого в школе. Она покраснела, чувствуя себя неловко из-за того, что упустила это из виду. — Не знаю, — пробормотала она, не встречаясь с ним взглядом. Гарри оставил эту тему, продолжая молча просматривать письма. Оказалось, что не все письма были гневными. Хагрид прислал ей очень большой и каменно-твердый фруктовый пирог. Молли прислала ей пару теплых шерстяных варежек — милую альтернативу ее обычному джемперу. Гарри вручил ей пакет, который он узнал, потому что они с Джинни отправили его в качестве подарка днем раньше, и в котором были — что же еще? — книги. Джордж прислал ей несколько ВВУ-продуктов, а также открытку с пожеланиями Счастливого «без придурков» Рождества. И тут Гермиона увидела, как Гарри положил в кучу безвредной почты знакомый серебристый конверт. Она взяла его в руки, затаив дыхание. Руки так и чесались открыть его, но при Гарри она не решалась. Пока он не видел, она беззвучно зачаровала письмо, чтобы оно полетело к ней в спальню. Она откроет его, как только он уйдёт. Датчик секретности в её руке начал дико жужжать и вибрировать. Гермиона притворилась невинной, передавая его Гарри, заявив, что он, должно быть, неисправен. На то, чтобы закончить сортировку, ушла целая вечность, потому что, как только они закончили с кучей на полу, Гермиона открыла почтовый ящик снаружи, чтобы обнаружить ещё больше писем, которые пришли, пока они работали. Живоглот помогал им, наблюдая за ними и оценивая их своими пугающе умными глазами. К тому времени как Гарри собрал все угрожающие письма (строго-настрого приказав ей не вскрывать без него почту в ближайшие несколько дней) и ушёл, Гермиона, подпрыгивая от нетерпения, вскрыла серебряное письмо в своей спальне. Достав пергамент, она глубоко вздохнула и развернула его. Гермиона, Что ты делаешь на праздники? ДМ Озадаченная, Гермиона перевернула письмо и проверила, что с другой стороны оно пустое. Почему он прислал такое короткое письмо? Она достала перо и нацарапала внизу быстрый ответ. Я планировала навестить родителей, но они уехали ухаживать за моей двоюродной тетей Гризельдой. Она восстанавливается после сердечного приступа маггловской болезни. Гермиона на мгновение задумалась, прежде чем писать дальше. Как сказать ему, что у нее нет планов на Рождество, и при этом не показаться жалкой и одинокой? Она решила действовать просто. Я буду дома, отдыхать. Какие у тебя планы на праздники? Последнее она добавила из вежливости, хотя сейчас это показалась ей несколько навязчивым. Она зарычала на себя. Она вела себя глупо. Надеясь, что он не будет смеяться над ней. Или, что еще хуже, проигнорирует ее. Хотя, подумала Гермиона, сворачиваясь калачиком, он не проигнорировал ее в Министерстве на днях. Совсем наоборот.

***

Стук совы Иво раздался как раз в тот момент, когда Гермиона устроилась в постели на ночь. Она впустила его в дом, и ее желудок сжался, когда она увидела ответ от Драко, привязанный к его лапе. Отвязав его, она вернулась в спальню и включила лампу у кровати, забравшись между теплыми простынями. Гермиона, Я знаю, что это неожиданно. Пожалуйста, не думай дважды прежде чем сказать «нет». Моя мама прочитала статью о нас в «Ежедневном пророке». Я объяснил, что это все ложь, что мы просто друзья. Но она хочет, чтобы ты пришла на Рождественский ужин. Она говорит, что не примет отказа, но я приму. Малфой-мэнор — это, наверное, последнее место, где ты хотела бы провести праздник. Она заставила меня пообещать, что я приглашу тебя, так что я приглашаю. ДМ P.S. Я понимаю, что это звучит так, будто я не хочу, чтобы ты приходила. Но это не так. После этого было написано несколько строк, а затем: Просто ответь, как тебе захочется.