18. Рождественское Чудо

Драко чувствовал себя как в аду. Аппарация в семейное поместье только усугубила ситуацию, заставив его блевать в кусты, когда он, спотыкаясь, поднимался по дорожке перед домом. Он посмотрел на большой фасад дома своего детства, и его настроение еще больше испортилось. Родовое поместье Малфоев уже давно не было домом Драко. Он ненавидел мысль о том, что его мать живет там одна, оплакивая погибшую сестру и заключенного мужа в этом огромном, пронизанном сквозняками особняке. Но он не мог смириться с тем, чтобы остаться. Кошмарные воспоминания прилипли к этому месту и мучили его, особенно по ночам. Снежные хлопья кружились на ветру, пока он шел. Когда он добрался до входной двери, раздумывая, постучать ли ему или просто войти, ему удалось придать своему лицу вполне невозмутимое выражение. Он решил просто войти и сообщить о себе. Его матери нигде не было видно. Он прошел в гостиную, чтобы подождать ее. Она вроде как украсила дом, с досадой подумал он. На тонкой елке в углу мерцала серебряная мишура. На каминной полке висели два белых чулка, и он с горечью понял, что мать, должно быть, приняла решение не вешать отцовский. Возможно, она окончательно перестала надеяться на то, что он вернется домой. Она навещала его в Азкабане, он знал. Теперь это место было другим, не кишащим дементорами, но все равно крайне угнетающим. Он ездил с ней всего один раз, несколько лет назад. Увидев своего отца, неопрятного, с остекленевшими глазами, в отчаянии, жалко рассказывающего о своих планах доказать свою невиновность и выйти на свободу, одновременно проклиная предателей крови, которые приговорили его к этому, Драко стало тошно. Ему потребовалось несколько дней, чтобы протрезветь после последующего запоя, и он поклялся никогда больше туда не ходить. Время от времени приходило письмо от отца. Ответить на него оказалось… трудно. — Дорогой, — поприветствовала его мать, проходя в дом. Она была как всегда безупречна, ее строгий стиль скрывал все следы меланхолии, которая, как он знал, таилась под маской. Она сразу же заметила тени под его глазами и его мрачное настроение. Она посмотрела мимо него, обводя взглядом комнату. — Она не придет? — догадалась она. Драко сглотнул и резко покачал головой, не решаясь заговорить. По правде говоря, он думал, что Гермиона что-нибудь скажет. Он ожидал, что она пришлет свои извинения, скажет, что в последнюю минуту у нее были планы с Поттером, или что она больше никогда не захочет ступить в его проклятый дом. Что угодно. Вместо этого он прождал всю ночь, нервничая и расхаживая, начав писать ей еще несколько писем, прежде чем бросить их в огонь. Он одержимо смотрел в окно, щуря глаза в поисках ее совы. Раз или два он решил просто аппарировать к ней и потребовать ответа лично, но тут же понял, что не знает, где она живет. Ему захотелось проклясть себя за эту очевидную невнимательность. В конце концов, солнце взошло, но ответа от нее не последовало, и он сдался, ощутив странную тяжесть в груди. Вот вам и Рождественские чудеса. Его мать выглядела разочарованной, но отвернула лицо, чтобы скрыть это. — Я так и думала, — проворчала она. — Маггловские манеры, я полагаю. — Мама, — прошипел Драко, стиснув зубы от злости. — Не надо. Мать стояла перед ним, как будто хотела что-то сказать. Он ждал, нахмурившись. Похоже, она решила не ссориться с сыном на Рождество. — В любом случае, — сказала она, отводя взгляд. — Возможно, это к лучшему. После этой статьи для фамилии Малфой будет лучше, если ты будешь держаться от нее подальше. Драко закатил глаза. — Это ты хотела, чтобы я пригласил ее, — напомнил он ей, ненавидя, как по-детски это звучит. — Разве не ты сказала, что она поможет реабилитировать мою репутацию? Драко почти отказался приглашать Гермиону после того, как его мать сказала это. Использовать ее таким образом — это заставляло его чувствовать себя мерзко, как будто Уизли был прав на его счет. Но в конце концов он отправил приглашение. То ли потому, что мать была права, то ли потому, что желание увидеть ее снова было всепоглощающим, он не хотел признавать. — Я предложила это только для того, чтобы доказать свою правоту, — бросила она в ответ. — И я была права, не так ли? Она не стоит твоего времени, дорогой. У тебя есть другие знакомства в Министерстве. Гораздо лучше. Я попрошу твоего отца написать тебе… — Не стоит, — процедил Драко. — Мне лучше обойтись без его помощи. Ее ноздри раздулись от его дерзости, но Драко был слишком зол, чтобы беспокоиться. Между ними воцарилось молчание, вытягивая из слабо украшенной комнаты последние капли рождественского настроения. Когда-то Драко смотрел на своего отца почти с благоговением. Он хотел быть таким же, как он: влиятельным и неприкасаемым. Но за последние несколько лет истинная сущность Люциуса Малфоя раскрылась самым ужасным образом, и Драко потерял всякое уважение к нему. Тогда Драко решил переосмыслить то, чему его учил отец, но горечь от этих усилий начала портить его отношения с матерью. Его мать закрыла глаза, явно борясь с желанием сорваться на него. — Драко, дорогой. Пожалуйста. Давай не будем сегодня обсуждать твоего отца. Драко прикусил язык, желая огрызнуться на нее за то, что она вообще о нем заговорила. Что-то в этом месте заставляло его снова чувствовать себя беспомощным, хнычущим ребенком. Он ненавидел это место. — Кхм. Госпожа. Хозяин Малфой, — раздался писклявый голос домового эльфа от двери. Драко не заметил, как вошло крошечное существо. — Прибыл гость. У Драко свело желудок. Этого не может быть. Она не могла появиться просто так, не предупредив. Неужели? — Ах, Родольфус, — плавно произнесла его мать, приветствуя дядю в комнате. Дядя натянуто улыбнулся и коротко кивнул Драко, который не потрудился ответить ему тем же. — Привет, Нарцисса. Драко, — спокойно произнес Родольфус. — Счастливого Рождества вам обоим. Мать поцеловала его в щеку и жестом пригласила присесть. Родольфус отказался. — Боюсь, я не смогу остаться надолго, — сказал он. — Я пришел только поздороваться и подарить тебе это. Он достал завернутый в коричневую бумагу пакет и протянул его матери Драко. Внутри оказалась фотография Беллатрисы, надменно выглядывающей из рамки сквозь спутанный клубок диких кудрей и нетерпеливо постукивающей палочкой по руке. Мать горячо поблагодарила его за фотографию сестры и обняла. Драко хранил молчание, очень желая получить глоток бренди. Это ощущалось неправильно. Все это. Неправильно, что он находится здесь, в этом ужасном месте, с матерью и дядей, разрыдавшимися над фотографией женщины, которая не так давно почти до смерти замучила другого их приглашённого. Он поступил глупо, пригласив Гермиону сюда, в это место. Конечно, она бы не пришла. Скорее всего, ее оскорбило само предложение. Или испугало. Боже, мысль о том, что он напугал ее, заставила его рефлекторно сжать кулаки. Когда дядя уходил, Драко молча решил сделать то же самое, и как можно скорее. Он придумает оправдание перед пудингом и уберется ко всем чертям. Он неохотно последовал за матерью в столовую, мысленно придумывая причины для ухода. Когда они уселись, домовой эльф вернулся к двери в столовую. — Госпожа. Хозяин. Еще один гость прибыл. Драко знал, что на этот раз ему лучше не надеяться. Это будет еще один из его чертовых родственников, пришедший пожалеть его маму и оплакать тетю. Драко потягивал воду из кубка, пока его мать следовала за эльфом в зал, чтобы посмотреть, кто прибыл. На мгновение он задумался о том, чтобы трансфигурировать воду во что-то более крепкое, лишь бы сделать вечер более сносным. Когда она вернулась, кто-то следовал за ней, и Драко обратил внимание на гостью через край своего кубка. — Привет, — негромко произнесла Гермиона, нервно улыбаясь. Она стояла в дверях в бежевом вязаном платье с красным шарфом и с букетом рождественских роз в руках. Драко поперхнулся, пролив половину воды перед собой. Кашляя и отплевываясь, он оттолкнулся от стола и вытерся, пока его лицо разгоралось. Он осушил воду своей палочкой и прочистил горло, чувствуя себя слишком громким и неуклюжим, когда встал, чтобы поприветствовать ее. — Гермиона, — произнес он немного хрипловатым голосом. Он снова прочистил горло, чувствуя себя неловко. К своему огорчению, он заметил на ее лице малейший намек на улыбку. — Присаживайтесь, мисс Грейнджер, — любезно сказала его мать. — Мы так рады, что вы пришли. А эти розы просто прекрасны. Домовой эльф забрал принесенную Гермионой композицию из красных и белых рождественских роз, поклонился и пообещал найти для них подходящую вазу. Затем он накрыл ей место прямо напротив Драко. Прикусив губу, Гермиона села, затем повернулась к эльфу и смело поблагодарила его. Она также спросила его имя и завязала короткую беседу об условиях его работы. Мать Драко напряглась, плохо скрывая свое неодобрение тем, что ее гостья проявляет больше почтения к домовику, чем к ней. Драко не смог скрыть своего веселья и, сделав глоток воды, улыбнулся в свой бокал. В конце концов, сегодняшняя ночь может оказаться не такой уж плохой.