21. Кто расплачивается

— Ты все еще не выбрала платье? — недоверчиво спросила Гермиона. — До свадьбы осталось всего несколько недель! Джинни слабо улыбнулась и пожала плечами, откусывая от мятного печенья с глазурью. Они с Гарри удобно расположились на диване в гостиной Гермионы, поедая оставшиеся рождественские угощения, которые они принесли, чтобы разделить с ней. Живоглот был в спальне, предпочитая сегодня дремать в тишине. — В последнее время я была так занята тренировками, — сказала она, выглядя слишком беспечной, подумала Гермиона. — Я скоро что-нибудь найду. — А ты вообще искала? — спросила Гермиона. Джинни выглядела смущенной. — Ну, не совсем. Хотя Луна предложила сшить мне платье, — призналась она с усмешкой. — Но поскольку я не очень-то хочу идти к алтарю со сливами-дирижаблями, которые держат шлейф моего платья, я сказала, что у меня уже есть одно. Гарри захихикал рядом с ней. — Не волнуйся, Джин, — сказал он, широко ухмыляясь. — Если ты явишься к алтарю в грязной квиддичной форме, я все равно женюсь на тебе. Хотя твоя мама может тебя убить. Джинни закатила глаза и улыбнулась. — Флер предложила мне пройтись по магазинам, но я сказала, что занята, — сказала она, и на ее лице появилось выражение отвращения. — Наверное, это было умно, — сказала Гермиона. — Почему бы тебе не пойти с мамой? — Ни в коем случае! Она в настоящей истерике, — сказала Джинни. — Она гораздо больше беспокоится о моей свадьбе, чем о свадьбе моих братьев. Я не хочу иметь дело с ее перепадами настроения в свадебном магазине. — Этого следовало ожидать, я полагаю. Ты ее единственная дочь, — заметила Гермиона. — И все равно. Это удушающе, — проворчала Джинни. Она откинулась на плечо Гарри и громко вздохнула. Гарри поцеловал ее в макушку и откинул рыжие волосы с лица. Гермиона отвернулась от них и уставилась в окно, стараясь не думать о ноющей пустоте в груди, которая разгоралась каждый раз, когда она видела влюбленных голубков, у которых была возможность провести время вдвоем. Если быть честной с собой, то эта одинокая пустота существовала уже много лет. Конечно, Рон по-своему любил ее, но вскоре после того, как они стали встречаться, Гермиона начала чувствовать себя одинокой, даже когда была с ним. Она никогда не могла выразить это словами, но ей словно чего-то не хватало. Время от времени её интуиция вспыхивала, словно кремень, но вспышка осознания всегда ускользала, не успев разгореться до конца. Например, Рон почти никогда не смеялся над её шутками, но всегда до хрипоты хохотал сам, когда она совершала досадную ошибку. Или на прошлое Рождество, когда она подарила ему красивый кожаный кошелёк, зачарованный на то, чтобы никогда не потеряться, а он подарил ей шуточное перо со своей работы, которое писало грубые слова всякий раз, когда она им пользовалась. Или тот случай, когда она спланировала идеальные выходные за границей, чтобы отпраздновать их годовщину, но в последнюю минуту всё отменила, потому что любимая команда Рона по квиддичу несколько дней не могла выиграть свой матч, а Рон отказался уезжать до окончания игры. В итоге он был уверен, что она ему изменяет. Иногда, когда Гермиона была в особенно мстительном настроении, она жалела, что не изменила ему. По крайней мере, тогда бы она не чувствовала себя такой неважной и непонятой в своих собственных отношениях. В такие моменты, когда она видела, как Гарри целует лоб Джинни и обещает жениться на ней в грязной квиддичной форме, у неё сжималось сердце. Она хотела, чтобы кто-то относился к ней так же. Тот, кто помнил бы, какой чай она любит, или замечал, когда ей холодно, и приносил бы ей одеяло. В панике Гермиона вспомнила, что кто-то сделал именно это, буквально прошлой ночью. Она быстро прогнала эту мысль. Не он. Кто-то другой. — Гермиона, ты в порядке? — неожиданно спросила Джинни. Гермиона повернула голову и поняла, что слишком долго смотрела в окно. — Прости. Я была… занята в эти дни, — извинилась она. Глаза Джинни поймали взгляд Гарри, и Гермиона каким-то образом поняла, что сейчас произойдет. — Гермиона… — начал Гарри. — Мы немного… беспокоимся о тебе, — сказала Джинни, ее глаза снова метнулись к Гарри и обратно. — Почему? — спросила Гермиона, слегка вздрогнув. — Просто в последнее время столько всего произошло, — сказала Джинни сдержанным тоном. — Мы не удивимся, если ты чувствуешь себя немного подавленной. Гермиона боролась с защитой, которая поднималась в ее грудной клетке. Они заботились о ней. Они пытались помочь. — Я немного подавлена, — призналась она. Гарри ухватился за это признание. — Мы это видим, — сказал он, присаживаясь на край дивана. — И мы хотим помочь, чем можем. — Ты помогаешь, Гарри, — напомнила она ему, но он покачал головой. — Я не имею в виду грубые письма, Гермиона, — сказал Гарри. — Я имею в виду… ну, знаешь, с Роном. При упоминании имени Рона все тело Гермионы напряглось. Она молчала, ожидая, что он поторопится и скажет то, что хотел. — Он очень сожалеет, Гермиона, — заверил Гарри. — Очень, очень сожалеет. Он пытался тебе сказать. Гермиона почувствовала, как ее желудок опускается, словно камень, брошенный в глубокий бассейн с водой. Итак. Когда он сказал, что они собираются обсудить вопрос о том, чтобы она и Рон оба присутствовали на их свадьбе, очевидно, именно это он и имел в виду. Он хотел, чтобы она помирилась с ним. Джинни и Гарри нервно переглянулись. — Гермиона, послушай, — резко сказала Джинни. — Мой брат — мерзавец, и он тебя не заслуживает. Но, может быть, ты могла бы просто поговорить с ним? Немного сгладить ситуацию? Он лучший друг Гарри и — к сожалению — мой брат. Не выйдет его не приглашать. — Он очень расстроен, Гермиона, — продолжил Гарри. — Мы не говорим, что вы должны снова быть вместе или что-то в этом роде. Но не могла бы ты просто выслушать его, позволить ему извиниться? Они оба, казалось, затаили дыхание, глядя на каменное выражение лица Гермионы, ожидая ее ответа. Гермиона не знала, что сказать. Она не была готова снова разговаривать с Роном, не после того, что он сказал на балу. И все же, если она не сделает этого, то может оказаться той, кого не пригласят на свадьбу. Так же, как это произошло на Рождество. При этой мысли ее захлестнула волна расплавленного гнева. Вся эта ситуация была нелепой. Несмотря на то, что Рон ужасно с ней обращался, казалось, что расплачивается за это она, а не он. Среди их друзей и родственников, на работе и даже в прессе — расплачиваться за войну между ними должна была только она. И теперь все они ожидали, что она станет милой и попытается наладить с ним отношения? Ей хотелось сказать им обоим, чтобы они засунули извинения Рона себе в задницу. Но что это даст? В конце концов, это только отдалит ее. Но у неё не было выбора. — Ладно, — сказала она сдержанным тоном. — Я поговорю с ним. По лицам гостей пробежало облегчение. — Спасибо, Гермиона, — сказал Гарри. — Вот увидишь. Он сказал мне… Слова Гарри прервал громкий стук в дверь Гермионы. Все трое повернулись и с любопытством посмотрели на дверь. — Ты кого-то ждала? — спросила Джинни. — Нет… — сказала Гермиона, поднимаясь, чтобы проверить, кто это. Когда она посмотрела в глазок, сердце ее подпрыгнуло. — Кто это? — спросил Гарри, доставая свою палочку и замечая шок на ее лице. — Э-э, это… Еще один нетерпеливый стук в дверь прервал ее. Сглотнув, она решила просто открыть дверь. Все равно они скоро все узнают. Ленивая ухмылка Драко встретила ее в коридоре. Она в очередной раз отметила, как ужасно неуместно он выглядит в этом скучном маггловском пространстве. — Что ты здесь делаешь? — негромко спросила она. — Я тоже рад тебя видеть, Грейнджер, — проворчал он, оглядывая ее домашний наряд — джинсы и толстый джемпер кофейного цвета. — Ты не собираешься пригласить меня войти? — Эмм, — сказала Гермиона, оглядываясь через плечо на Гарри и Джинни. Но Гарри уже не было на диване. Он подошел посмотреть, кто стоит у ее двери. — Малфой? Что ты здесь делаешь? — сказал он, повторяя слова Гермионы. Ухмылка Драко слегка сползла, когда он увидел Гарри. — О. Привет, Поттер. Как прошло Рождество? — спросил Драко спокойно, проходя мимо них обоих и входя в квартиру Гермионы, как будто она принадлежала ему. Джинни вскинула брови, когда Драко улыбнулся и кивнул ей, проходя мимо, и небрежно опустился в кресло, в котором только что сидела Гермиона. Он вытянул свои длинные ноги на ковре перед собой, доминируя в маленькой комнате. — Извините за вторжение, — сказал Драко, ничуть не извиняясь. — Но у нас с Грейнджер есть дела. Гарри и Джинни посмотрели на Гермиону, и оба потрясенно молчали. Гермиона на мгновение задумалась. Договаривалась ли она с ним о встрече вчера вечером? Она не могла вспомнить, чтобы делала это. К слову, ей не очень нравилась идея продолжать разговор с Гарри и Джинни. Особенно сейчас. — Ну, ничего страшного, — сказала Гермиона. — Я думаю, мы уже закончили на самом деле. Со своего места в углу Драко наблюдал за происходящим своим острым серебряным взглядом, и на его губах заиграла забавная ухмылка. — Ну, тогда ладно, — сказала Джинни, потянув Гарри за руку к двери. — Тогда мы позвоним тебе позже. Она вывела Гарри, который неохотно последовал за ней, растерянно переводя взгляд с Гермионы на Драко. Гермиона с облегчением попрощалась с ними и закрыла за ними дверь. Прежде чем повернуться, она сделала долгий вдох. — Драко, — сказала она, повернувшись к нему лицом. — Гермиона, — многозначительно ответил он, его голос произносил ее имя так, что ей захотелось содрогнуться. — Что ты здесь делаешь на самом деле? — спросила она. — Две вещи, — сказал он. — Во-первых, — начал он, доставая из кармана что-то красное, — вчера вечером ты забыла свой шарф. Я пришел, чтобы вернуть его тебе. — О, — промолвила Гермиона. Это было не то, чего она ожидала. — А во-вторых, — сказал Драко, аккуратно положив шарф на стол рядом, — я пришел узнать твой номер телефона. Гермиона моргнула. — Мой номер телефона? — повторила она. — Мне сказали, что он состоит из одиннадцати цифр, — сказал он, не давая никаких дальнейших объяснений. — Зачем тебе мой номер телефона? У тебя даже нет телефона, — сказала Гермиона. — Я установил его сегодня утром, — сказал Драко, плавно поднимаясь на ноги. — У магглов иногда бывают хорошие вещи. Ожидание совы может быть утомительным. Он направился на кухню, где рядом с телефоном лежал блокнот с ручкой. — Давай, — сказал он, держа ручку над бумагой. Оцепенев, Гермиона продиктовала ему свой номер телефона. Он записал его, вырвал страницу и спрятал в карман. Затем он направился к ее двери. — Это все, что мне было нужно, подруга, — подмигнул он, проходя мимо, от чего у Гермионы свело желудок. Он уходит? Уже? — Подожди, — сказала Гермиона, чувствуя, что может взорваться. Драко тут же остановился и повернулся к ней лицом. — Они хотят, чтобы я помирилась с Роном, чтобы мы оба могли присутствовать на свадьбе, — сказала Гермиона, чувствуя, что пожалеет о том, что сказала ему, как только эти слова покинули ее рот. За долю секунды выражение лица Драко изменилось от легкого веселья до неприкрытой ярости. — Ты серьезно? — прорычал он. — Поттер сказал тебе снова сойтись с этим… — Не сойтись! — поправила Гермиона. — Просто… сгладить ситуацию. Позволить ему извиниться. Челюсть Драко сжалась, его ноздри раздулись. Гермиона ожидала увидеть дым, вырывающийся из его носа. Она ждала, наблюдая, как он обдумывает ситуацию. Наконец он немного расслабился, прислонившись к стене ее квартиры, хотя вид у него по-прежнему был сердитый. — Он должен извиниться перед тобой, — медленно произнес Драко. — Но ты не обязана его слушать. — Если я этого не сделаю, они могут не пригласить меня на свадьбу, — вздохнула она. — И я не могу просить Гарри запретить своему лучшему другу и брату Джинни присутствовать на свадьбе. Он неотделим практически от всех моих друзей и близких. У меня нет выбора, не так ли? В конце ее голос начал ломаться. Глаза Драко слегка расширились, и он шагнул ближе к ней. Она почувствовала, как его прохладная рука взяла ее за локоть в знак поддержки и уважения к существующим между ними границам. — Если хочешь, я могу просто оглушить его и засунуть в шкаф прямо перед свадьбой, — пошутил Драко, его лицо все еще было напряжено от гнева. — Тогда все будут винить только меня. У Гермионы вырвался смешок, и она рухнула ему на грудь, прежде чем он успел разглядеть ее слезы. Он крепко обнял ее, и она не смогла сдержать рыданий, которые сотрясали ее тело. Облегчение от того, что кто-то, что Драко, был полностью на ее стороне и понимал, насколько хреновой была вся эта ситуация, было непередаваемым. Она не могла ничего поделать с тем, как ее тело таяло в его объятиях, впитывая каждую каплю поддержки, которую она могла получить. Она не заметила, как он перенес ее на диван, просто он внезапно оказался рядом с ним и опустил ее рядом с собой, продолжая обнимать ее, пока она прижималась к нему. — Почему каждый раз, когда я вижу тебя, я в итоге падаю в твои объятия? — пожаловалась Гермиона, вытирая слезы рукавом джемпера. Она почувствовала, как грудь Драко слегка затряслась от смеха. — Просто признай, что ты не можешь оторваться от меня, Грейнджер, — пошутил он. Она издала тоненький, глухой смех, похожий на писк. Еще несколько ударов сердца она позволяла ему обнимать себя, ощущая странную хрупкость, когда его ладонь выписывала успокаивающие круги по ее спине. Но в конце концов она поняла, что должна отстраниться, чтобы граница их дружбы не стала снова размытой. Драко сглотнул, когда она оттолкнулась от него, почувствовав внезапную робость. Она вытерла глаза и откинула волосы за уши, застенчиво отводя взгляд. Внезапно Драко встал. — Пойдем, — коротко сказал он, протягивая руку, чтобы помочь ей встать. — Куда мы идем? — спросила она, неуверенно взяв его за руку. — Увидишь, — загадочно ответил он и вывел ее за дверь.