26. Будущая невеста

Мадам Дельфина Леру появилась в квартире Драко ровно в четыре часа в следующий четверг, неся огромную сумку такого ярко-розового цвета, что у Драко практически заслезились глаза при виде нее. Миниатюрная женщина вошла в его квартиру с прямой спиной, светлые волосы были уложены в безупречный пучок. Она огляделась по сторонам, затем повернулась к нему лицом с поджатыми красными губами. — Где эти юные леди? — скорее потребовала, чем спросила она. — Они должны были уже быть здесь, — ответил Драко, сверяясь с часами. — Они уже в пути, я уверен. Накануне он получил от Гермионы короткую записку, в которой она обещала, что они с Джинни придут на примерку. К его разочарованию, это было все, что он услышал от нее после их разговора в предыдущие выходные. Однажды, когда он в отчаянии позвонил ей, она не ответила. У него заныло в животе при мысли о том, что она снова отстранилась от него. — Хмм, — только и сказала Мадам Леру. Она поставила свою сумку на низкий столик в гостиной и принялась рыться в ней. Драко догадался, что на ней, должно быть, есть чары Незримого расширения, потому что она достала несколько кусков ткани и большой набор материалов для свадебного платья: белые шелка и атлас, кружева и блестки, драгоценные диадемы и вуали. Затем она сотворила небольшой деревянный табурет и зеркало, которое было таким большим, что почти касалось потолка. Вскоре вся гостиная стала похожа на заднюю комнату свадебного магазина. Драко неловко стоял в углу комнаты, не зная, чем себя занять. К его облегчению, кто-то постучал в дверь. Он был благодарен, что у Игномы сегодня выходной, просто потому, что, открыв дверь, ему было чем заняться. — Черт возьми, это здесь ты живешь, Малфой? — изумленно произнесла Джинни, входя в дом. Его сердце замерло при виде идущей за ней Гермионы, которую слегка позабавили искренние слова подруги. — Зачем одному человеку столько места? Я думала, ты живешь один. — Заходите, дамы. Чувствуйте себя как дома, — с сарказмом произнес он. Глаза Гермионы встретились с его глазами на кратчайшую секунду, и подавленный блеск смеха в них заставил его сердце трепетать. Уфф Сможет ли он когда-нибудь перестать чувствовать себя так рядом с ней? Драко шел впереди них, чтобы представить их друг другу. — Дамы, это мадам Дельфина Леру, — сказал он, жестом указывая на невозмутимую француженку, стоящую посреди белого, сверкающего беспорядка, который раньше был его гостиной. — Она всемирно известный дизайнер праздничной одежды и давний друг Малфоев. Мадам Леру, это невеста, Джинни Уизли, и ее подруга Гермиона Грейнджер. Джинни подошла и пожала женщине руку. — У меня много работы по созданию весенней коллекции, так что мы должны приступить к делу, — деловым тоном объявила мадам Леру. — Это… больше, чем я ожидала, — сказала Джинни, оглядывая комнату. — Я думала, что буду примерять платья? Драко тоже был немного озадачен. Он не знал, как вообще устроены свадебные платья, но, похоже, нигде не было ни одного платья, только сырая ткань. — Платье будет готово, — загадочно сказала мадам Леру. — Сначала вы расскажете мне о своей свадьбе. Какой она будет? Джинни начала подробно обсуждать с мадам Леру детали своего особого дня, отодвинув в сторону несколько кусков ткани, чтобы освободить место для них с Гермионой. Она рассказывала о Гарри, о тропическом месте проведения церемонии, о том, какие блюда будут подавать, и о множестве платьев, которые она безуспешно примеряла. Гермиона время от времени вступала в разговор, добавляя то тут, то там крупицы информации. Она ни разу не взглянула на Драко, хотя он мог бы поклясться, что она прекрасно осознавала его присутствие по тому, как нервно она перебирала руками, когда сидела. Вскоре ему стало ясно, что в его присутствии нет необходимости. Он удалился в свой кабинет, сославшись на то, что ему нужно закончить кое-какие дела, пока они разговаривают. Это была ложь: у него почти не осталось дел после того, как он всю неделю пытался отвлечься от мыслей о Гермионе, погрузившись в работу. Чтобы хоть чем-то заняться, он достал учетные книги, в которых вел записи о своих экспериментах, и начал их просматривать. Он уединился в своем кабинете, делая вид, что работает, а на самом деле прислушиваясь к приглушенным голосам, доносившимся из гостиной. Насколько он мог судить, дамы обсуждали преимущества кремового цвета по сравнению с белым и атласа по сравнению с шифоном. Содержание их разговора его совершенно не интересовало, но все же он ощущал крошечную нервную дрожь каждый раз, когда определял среди говоривших голос Гермионы. Возможно, он найдет способ заманить ее в свой кабинет, пока две другие дамы заняты. Ему очень хотелось остаться с ней наедине, хотя бы для того, чтобы спросить, все ли у нее в порядке. Их последний разговор был неожиданно напряженным, и он боялся, что снова отпугнул ее. Драко задавался вопросом, хочет ли она от него извинений. Он не мог заставить себя пожалеть ни о чем из того, что сказал по телефону в тот день. Он был осторожен, чтобы дать ей возможность выбора. На этот раз он не виноват. Тем не менее, отметил он, настроение его становилось все более мрачным, он сказал ей, что она сама определит условия. Возможно, она приняла его предложение сделать его своей игрушкой. Холодное, циничное разочарование полностью захлестнуло его, когда он услышал, как кто-то окликнул его по имени из гостиной. Он вздохнул, пытаясь выдохнуть все свое плохое настроение, прежде чем покинуть кабинет. Они начали собирать вещи, постепенно возвращая гостиной её первоначальный вид. Гермиона и Джинни выглядели веселыми и взволнованными. Драко заметил два чехла, перекинутых через спинку дивана, в которых, по его предположению, находились их платья для свадьбы. Его взгляд на мгновение задержался на них, и настроение еще больше испортилось. Он надеялся увидеть, как Гермиона примеряет своё платье, ведь он не будет присутствовать на свадьбе. Разозлившись на свои жалкие мысли, он заставил себя отвести от нее взгляд Мадам Леру резко поцеловала его в каждую щёку, взяла с него обещание, что его мать посетит её следующий показ в Париже, и попрощалась с ними, неся в руке огромную розовую сумку, когда выходила из квартиры. — Огромное спасибо тебе за это, Малфой, — воскликнула Джинни. — Ты действительно не должен был этого делать. — Эм, без проблем, — сказал он, чувствуя себя как никогда неловко под ее сияющим взглядом. — Я хотел помочь. — Ты хотел помочь Гермионе, — поправила Джинни, оглядываясь на подругу, которая все еще не встречалась с ним взглядом. — Приятно знать, что она тебе действительно небезразлична. Какое-то время мы думали, что ты крутишься вокруг нее только для того, чтобы поиздеваться над Роном. Не то чтобы он этого не заслуживал. — Думаю, пора идти, Джин, — сказала Гермиона, выглядя очень смущенной. Джинни подмигнула Драко, а затем повернулась, чтобы забрать свое новое платье. — Гарри не обрадуется счету за это платье, — пошутила Джинни, когда они с Гермионой направились к двери. — Думаю, он смирится, когда увидит результаты, — сказала Гермиона. Когда они ушли, Драко почувствовал себя утонувшим в тишине пустой квартиры. Он вздохнул и рухнул на диван, позволив своему разочарованию вновь поглотить его. Но его вечеринка жалости длилась недолго. Вскоре его прервал стук в дверь. Драко поднялся на ноги, сердце колотилось. Неужели Гермиона все-таки вернулась, чтобы поговорить с ним? Он поправил рубашку, собираясь открыть дверь. К его удивлению, по ту сторону двери стояла не Гермиона, а Джинни. — Нам нужно поговорить, — резко сказала она, не дожидаясь, пока он пригласит ее войти, и прошла мимо него. Он снова выглянул за дверь, думая, где же Гермиона. — Она ушла, — сказала Джинни, зная, кого он ищет. — Ей нужно было вернуться на работу. Я дала ей понять, что тоже ухожу, а потом вернулась, как только она ушла. — Что тебе нужно? — Драко насторожился, закрывая дверь. Джинни, с ее длинными рыжими волосами и самоуверенным характером, доминировала в его гостиной, словно возрожденный Воин Викинг. Она ему нравилась, но это не означало, что он ей доверял. С опаской он сел на подлокотник противоположного конца дивана, где сидела она. — Что тебе нужно от Гермионы? — дерзко спросила Джинни. Драко закусил щеку, раздумывая. — Я хочу… все, что она хочет, — сказал он наконец. — Не пытайся увильнуть от разговора со мной, Малфой. Это не сработает. Мне нужно знать, что происходит между тобой и Гермионой, — сказала она. — Почему? — усмехнулся он, чувствуя себя обороняющимся. Джинни закатила глаза. — Потому что я забочусь о ней, болван. Она моя лучшая подруга, и у нее сейчас тяжелые времена. Драко поверил ей, но ему не очень хотелось раскрывать подробности своих зарождающихся чувств к Гермионе ее подруге, особенно за ее спиной. — Ты сама сказала, что она мне небезразлична, — заметил он. — Но почему она тебе небезразлична? Что ты хочешь от нее? — спросила Джинни, ее слова прорезали его защитную оболочку, как тупой топор. — Я не знаю, почему, — признался он. — Я просто… хочу. Джинни приподняла подбородок и ещё раз окинула его взглядом. Её глаза, казалось, видели его насквозь, и у него вдруг возникло неприятное ощущение, что она обучена легилименции. Незаметно он проверил, насколько его разум защищен от посторонних глаз. Она закончила осмотр, похоже, решив, что удовлетворена увиденным. Глубоко вздохнув, она призналась: — Думаю, мой брат попытается вернуть ее. Начиная с моей свадьбы. Ледяной гнев вырвался откуда-то из глубины души Драко и с треском распространился до кончиков его пальцев. Он держал руку подальше от своей палочки: от его прикосновения из нее могла случайно вырваться любая темная магия. Он сглотнул, пытаясь придать своему голосу тон легкой насмешки. — Он может попытаться, но Гермиона не настолько глупа, чтобы позволить ему это сделать, — сказал он. — У Гермионы есть слепая зона, когда дело касается Рона, — сказала Джинни. — Мой брат не заслуживает ее — никогда не заслуживал. Но сколько бы раз они ни ссорились, он всегда мог рассчитывать на ее прощение. Мы с Гарри постоянно находимся между ними, так что нам виднее. — Зачем тогда ты привела его извиняться перед ней в Хогсмиде? — спросил Драко, его тон был немного грубым. — Потому что, хотя я и не хочу, чтобы они снова были вместе, я должна быть уверена, что они не разнесут мое место проведения свадьбы на куски до того, как мы подадим торт! — огрызнулась она. — И потому что в интересах Гермионы быть в хороших отношениях с Роном, пока они на людях. Можешь не сомневаться, что за свадьбой Гарри Поттера будут пристально наблюдать и предавать ее огласке, — мрачно сказала Джинни. — Рон — лучший друг Гарри и мой брат. Вся наша семья будет там, и каждый из них знает, что произошло между ним и Гермионой. Все будут наблюдать за ними — особенно за ней, благодаря Джоанне. Если между ними что-то случится, это лишь ухудшит ее положение. Драко молчал, понимая, что она права. Это был словно аналог того, что Гермиона сказала на Рождество. Я чертова женщина, — сказала она. Гермиона была достаточно умна, чтобы понять, как люди посмотрят на нее, если она будет холодна с Уизли на людях. Джинни продолжила. — Плюс, с тех пор как она бросила Рона, у нее никого не было. По крайней мере, никого, кто не был бы связан с Роном так же сильно, как и с ней. Даже я застряла посередине. Кроме тебя. Ты — единственный человек в ее жизни, который полностью на ее стороне. Драко сглотнул, почувствовав легкую тошноту. Гермиона не говорила ему этого, но он понимал, насколько это правда. Ему было противно думать об этом: она одна, застрявшая между прощением того, кто причинил ей такую боль, и потерей большинства ее друзей и семьи из-за него. Это было неправильно, но никто не мог ничего сделать, чтобы предотвратить это. — Зачем ты мне все это рассказываешь? — спросил он. Джинни снова подняла подбородок, и на ее лице появилась хитрая улыбка. — Потому что, — сказала она, ее глаза блеснули озорством, — у меня есть план. И ты мне поможешь.