32. Слепая зона

Воздух на улице становился все прохладнее. Драко повел Гермиону в звездную ночь, снова взяв ее за руку. Вместо того чтобы обсуждать то, что только что произошло (или не произошло), она рассказала ему о магическом барьере, который они установили накануне. Он тянулся почти на милю во все стороны, так что у них было достаточно места для прогулки под луной. Ее рука была теплой. Он наслаждался этим прикосновением, зная, что оно не продлится долго. Он подумал, не та ли это рука, которой она пользовалась, когда прикасалась… Нет. Эти мысли были недопустимы. Он не смог бы контролировать себя рядом с ней, если бы снова представил себе это. Чем дальше они уходили от яркого сияния вечеринки, тем легче было разглядеть звезды над головой. Зрелище было впечатляющим. Даже с астрономической башни Хогвартса Драко никогда раньше не видел столько звезд одновременно. — Драко, — сказала Гермиона. Он напрягся. По ее тону он понял, что она собирается задать один из тех ужасных вопросов, которые она постоянно придумывает. — Ты ревновал, когда я танцевала с Виктором? — спросила она. Драко облегченно рассмеялся. — Я думал, ты снова спросишь что-нибудь навязчивое и ужасное, — сказал он. — Болгарин не представляет для меня никакой угрозы. Он посмотрел на Гермиону, пытаясь разглядеть ее выражение лица в звездном свете. Она уже погрузилась в раздумья, глубоко обдумывая какую-то недосказанную часть его ответа. Драко лукаво усмехнулся. — Хотя, если бы ты была заинтересована в «любви на троих» , я уверен, что это можно было бы устроить, Грейнджер, — сказал он низким голосом ей на ухо. Он наслаждался видом ее широких, шокированных глаз и сильного румянца. Она вырвала свою руку из его и сильно шлепнула его по плечу, когда он хмыкнул от возмущения. — Ладно, ладно! Это была всего лишь шутка! Если только ты не скажешь «да», — поддразнил он, получив от нее еще один резкий шлепок. Казалось, она снова стала похожа на Гермиону. Она уверенно шла перед ним, совершенно не замечая сияющей улыбки на его лице, когда он наблюдал за ней. Она подняла руки, чтобы согреться, и он понял, что ей, должно быть, холодно, ведь на ней нет ничего, кроме этого тонкого платья. Буквально ничего, вспомнил он. При этой мысли у него пересохло в горле, но он отогнал ее. Придется продолжить их игру в другой вечер. Бесшумно он подошел к ней сзади и снял пиджак. Он накинул его ей на плечи, отчего она вздрогнула и оглянулась на него. — Ты ведьма, верно? — пошутил Драко. — Разве ты не знаешь, как наколдовать себе шаль? Гермиона ухмыльнулась. — Может, я просто хотела взять твой пиджак, — сказала она с озорной улыбкой. — Он твой, — просто ответил он. Драко засунул руки в карманы, не желая, чтобы она видела, как он сжимает кулаки, чтобы не прикоснуться к ней. Одна из его рук наткнулась на рулон пленки, который он положил в карман брюк. От этого напоминания желудок стал свинцовым. Он должен был поговорить с ней сейчас, пока есть такая возможность. — Гермиона, — мягко сказал он. — Мне нужно кое-что обсудить с тобой. Она с любопытством смотрела на него. Драко поджал губы, обдумывая, как лучше признаться ей в своем заговоре. — У Джинни была вторая причина пригласить меня сегодня вечером, — сказал он. Улыбка дрогнула на ее губах. — Я знаю, — сказала она. — Она пыталась свести нас вместе, чтобы загладить свою вину за то, что заставила меня сгладить ситуацию с Роном. Драко слабо улыбнулся. — И да, и нет, — признал он. Она пригласила меня сегодня вечером с условием, что я помогу ей «переломить ситуацию в пользу Гермионы» — Это были ее слова. Гермиона нахмурила брови в замешательстве. Она ждала, что он объяснит. Мрачный Драко достал выкупленный им рулон пленки и протянул ей. — Мы подумали, что есть вероятность того, что Уизли может выйти из себя сегодня вечером, — сказал Драко. — Я позаботился о том, чтобы… запечатлеть этот момент. Глаза Гермионы расширились, когда она посмотрела на маленький рулон между его пальцев. Она остановилась и недоверчиво уставилась на него, ветер откидывал ее локоны с лица. — Тот фотограф… тот, который нас прервал? — спросила она. — Да. Он наблюдал за вами обоими весь вечер, — сказал Драко. — Он поймал Уизли, когда тот оттолкнул тебя на танцполе. И я думаю, что есть изображение того, как он флиртует с одной из участниц команды Джинни. Глаза Гермионы стали огромными. — Зачем? — задохнулась она. — Ваша ссора с Уизли привела к тому, что ты оказалась в самом пекле. И несмотря на то, что вина за сложившуюся ситуацию полностью лежит на нем, ты приняла на себя основную тяжесть всего этого, публично и в частном порядке. Кто-то должен был что-то сделать. Поэтому Джинни попросила меня собрать доказательства и раскрыть правду о поведении Уизли. Но я не хочу делать это без твоего согласия. Гермиона была потрясена. — Ты… ты хочешь сказать, что Джинни попросила тебя публично опозорить ее брата? В мою защиту? — с недоверием произнесла Гермиона. Драко пожал плечами. — Она умна, твоя подруга. Она знает, что без доказательств все будут продолжать верить, что Уизли — безупречный болван, которого обманула его коварная и злобная девушка. Даже вся их семья, кажется, убеждена, что ты разбила ему сердце без всякой причины. И она, и я устали наблюдать за тем, как люди встают на его сторону и вымазывают твое имя в грязи. — Значит, вы хотите опубликовать фотографии, вырванные из контекста, изображающие меня беспомощной жертвой, только для того, чтобы выставить его в дурном свете? — сказала она, ее голос повысился. — Он не выглядел бы плохим на фотографиях, если бы не сделал ничего плохого. Он сделал это сам, Гермиона, — холодно сказал Драко. Она в ужасе посмотрела на него. — Почему ты так его ненавидишь? — неожиданно спросила Гермиона. — Я всегда знала, что ты ненавидишь Гарри, но теперь, кажется, только Рона. Что он тебе сделал? Драко сузил глаза. — Я думал, это очевидно, — проворчал он. Гермиона покачала головой. Ее голос стал ледяным. — Я пыталась разобраться в этом всю ночь. Я думала, ты ревновал меня к Рону, потому что хотел меня. Я думала, что ты… собственник. Но потом, сегодня вечером, стало очевидно, что ты не ревнуешь к Виктору, несмотря на мою историю с ним. — Она сделала глубокий вдох, прежде чем высказать свою следующую мысль. — Так что если ты ревнивый человек, но не ревнуешь, когда дело касается меня, это значит, что ты, наверное, не… не заботишься обо мне на самом деле. Не совсем. Она отвернулась, ее лицо было серьезным. — Я уже не первый раз думаю о том, что ты используешь меня, просто чтобы причинить боль Рону. Но что я не могу понять, так это почему. Почему именно Рону? Почему через меня? Почему ты не можешь оставить это в покое? Ветер в этом месте обрыва стал намного сильнее. Он зловеще завывал, налетая на острые края скал, унося их голоса в тёмное море. Гермиона была неподвижна, словно камень был на ее ногах, и глаза ее были такими же суровыми. Драко тщательно обдумывал свои слова. Один неверный шаг — и он оттолкнет ее навсегда. — Я понимаю, почему ты так думаешь, — медленно произнес он. — Позволь мне попробовать объяснить тебе это. Он засунул руки поглубже в карманы и посмотрел на черное море, словно оно могло дать ему слова, необходимые для того, чтобы она поняла, что он чувствует. — Я собственник. Ты была права, — сказал он, не глядя на нее. — Но не в том смысле, который ты привыкла ожидать от этого неуклюжего, неуверенного в себе придурка, с которым ты встречалась. Он взглянул на нее. Ее подбородок был напряжен и выжидательно вздернут. — Когда ты танцевала с Крамом, я не волновался. Если бы ты села верхом на его «Молнию» и укатила с ним в закат, я бы пожелал тебе всего хорошего. У меня нет никаких претензий к Краму, — пояснил Драко, его голос был слегка едким. Его кулаки сжались. — Но потом ты танцевала с Уизли, — сказал он, его голос был резок от ярости. — Он причинил тебе боль. И он причинит тебе боль снова, если ты ему позволишь. Гермиона молчала, но ее глаза слегка расширились, когда она вникла в его слова. — Когда я увидел руки Уизли на тебе, мне захотелось вырвать его руки из суставов. Но не из ревности. — Он выплюнул это слово так, словно это было самое жалкое понятие, с которым он когда-либо сталкивался. — А потому что я не позволю ему причинить тебе боль. Никогда больше. Волосы Гермионы были откинуты назад воющим ветром, и он смог разглядеть ее лицо в прохладном звездном свете. Она молчала, и он продолжил, теперь уже более спокойным голосом. — Крам — я уверен, что он безобидный. Так что, если ты выберешь его, я отступлю, — сказал Драко. — Я не могу принимать за тебя решения. Но я не буду стоять в стороне, пока кто-то причиняет тебе боль. — Он никогда не был жестоким, — прошептала Гермиона, её голос едва улавливался сквозь ветер. — Ты спрашивал меня об этом раньше. Он никогда не делал мне больно, по-настоящему. Он не заслуживает того, чтобы о нем писали в прессе как о чудовище. — Что значит «по-настоящему»? — прошипел он. — Он никогда не бил меня, — объяснила она, защищаясь. — Просто… не знаю. Шумел возле меня. Пробивал дыры в стенах и все такое. У него вспыльчивый характер, но он никогда по-настоящему не вредил мне. Драко крепко сжал зубы при одной мысли об этом. Уизли запугивал ее. По опыту Драко знал, что шаг от этого до того, чтобы поднять на нее руку, был очень маленьким. Конечно, Гермиона, вероятно, думала, что сможет защитить себя, если дело дойдет до этого. Но сегодня Уизли набросился на ее руку с палочкой. Если бы никто не вмешался, он мог бы справиться с ней одним этим движением. Однако если он укажет на это, то рискует разозлить ее еще больше. Она не хотела бы слышать, что он считает её уязвимой и нуждающейся в его защите. У Гермионы слепая зона, когда дело касается Рона, — сказала Джинни. — Хорошо, — сказал Драко с жесткой ноткой в голосе. — Я не буду никуда отсылать фотографии. Он сунул фотопленку в карман и, развернувшись на пятках, зашагал прочь. — Подожди! — крикнула ему вслед Гермиона. Он замедлил шаг, давая ей возможность догнать себя. Ее рука обхватила его руку и заставила остановиться. — Отдай мне пленку, — сказала она, протягивая руку за рулоном. — Я не верю, что ты не станешь его шантажировать. Из всего, что произошло между ними за последние несколько недель, эти слова резанули его по груди, как ничто другое. Он чувствовал себя опустошенным, полностью лишенным той небольшой надежды, которую она ему подарила. Драко попытался сохранить спокойствие, но почувствовал, что его руки начинают дрожать. На мгновение они замерли в тупике. Она протягивала руку за пленкой. Он, засунув руки в карманы брюк, жадно сжимал пленку в пальцах. Он оглядел ее с ног до головы, оценивая. Если она так сильно этого хотела, то они могли бы наконец выяснить, кто из них победит в дуэли. Выражение лица Гермионы было жестким. Она не собиралась отступать. Драко вздохнул и отвел взгляд. — Я отдам ее Джинни, — предложил он. — Так я не смогу шантажировать… — он произнес это слово с жестоким укором, — …никого, и ты будешь знать, что она там, если вдруг понадобится. Глаза Гермионы сузились. — Почему бы просто не отдать ее мне? — спросила она. — Потому что ты просто сожжешь ее или сбросишь со скалы, — с усмешкой сказал Драко. Гермиона покраснела, и он понял, что угадал правильно. — А я думаю, что такое поспешное решение было бы неразумным. Гермиона хмыкнула. — Ладно. Когда Джинни поднимется, отдай ей это. — Хорошо, — повторил он. В ледяном молчании они пошли обратно тем же путем, что и пришли. Драко старательно прятал свою палочку, которую он положил в карман и произнес невербальное заклинание. Если она все равно не собиралась ему доверять, то почему он должен быть надежным? Когда они дошли до линии палаток, расположенных рядом с церемониальной поляной, Гермиона остановилась перед одной из них, скрестив руки. Драко проследил за ее взглядом, устремленным на край каменистой площадки, и понял, что она прикидывает, как долго ей придется ждать, пока все начнут подниматься обратно. Это может занять целую вечность. Он закатил глаза, больше на себя, чем на что-либо другое. Сегодня все шло так хорошо. Возможно, ему следовало подождать с разговором о пленке. Или найти другой способ рассказать ей об этом, который не заставил бы ее смотреть на него так, как сейчас. — Где-то здесь есть тропинка, ведущая в бухту, — сказала Гермиона. — Если мы осмотримся, я уверена, мы сможем ее найти. Драко поднял бровь. — Ты готова спуститься по склону горы в этом платье только для того, чтобы передать Джинни рулон пленки? О, а потом карабкаться обратно в темноте. Только чтобы не пользоваться зонтиком? — спросил он. Гермиона издала низкий рык разочарования. — Я начинаю ненавидеть эту вечеринку, — пробормотала она. — Я могу пойти один, — предложил он. — Тогда как я узнаю, действительно ли ты это сделал? — ответила Гермиона. У него не было для нее ответа. Он так старался заслужить ее доверие. Он открылся ей, рассказал то, что никогда не хотел произносить вслух, тем более тому, кто его ненавидел. Он был рядом с ней, защищал ее и помогал ей. А теперь все, что он получил в ответ, — это рулон пленки и горький привкус во рту. — Почему бы мне просто не позвать ее со склона горы, а потом бросить ей в руки? — предложил он с сарказмом. Это прозвучало резче, чем он предполагал. Но вместо того, чтобы обидеться, лицо Гермионы прояснилось. — О! Вот оно! — сказала она. Драко нахмурился в замешательстве. — Ты хочешь, чтобы я… — Нет! Только не это! — сказала она, отмахнувшись от его предположения. — Я имею в виду, что есть способ сделать так, чтобы это дошло до нее. Она оглянулась на место для аппарации, где все еще стояли несколько магов-охранников. Рядом был установлен большой стол, на котором лежало неимоверное количество подарков. — Мы упакуем это как свадебный подарок, — сказала Гермиона. — Я могу отнести его охране и сказать, что забыла оставить его раньше. Хорошее предложение. Драко достал пленку, направил на неё свою палочку и увидел, как белая бумага и серебряная лента обернулись вокруг неё, придав ей форму коробки. Он передал ее Гермионе, но все равно последовал за ней. Он всё ещё подозревал, что она может попытаться уничтожить ее, если он не проследит за тем, как она передаст его охране. Когда «подарок» присоединился к остальной куче, они пошли обратно к палаткам. Несколько человек прошли мимо них, направляясь домой, в основном пожилые люди, которых Драко не знал. Несколько из них подошли к Гермионе, впутывая ее в обязательные разговоры о том, что они скоро напишут друг другу и передадут приветы другим членам семьи. Он подозревал, что вечеринка превращается из элегантного празднования любви в шумный повод выпить. Ему стало интересно, какой будет Гермиона во время такой вечеринки. Он пожалел, что пришел сюда с ней один. Он бы предпочел наблюдать за тем, как она пьет и танцует с Крамом, чем оставаться с ней наедине и ругаться из-за Уизли. Гермиона наконец-то выбралась из небольшой толпы людей и начала идти обратно в направлении своей палатки. Она остановилась, увидев, что он все еще стоит на месте и смотрит на темный океан. — Ты собираешься вернуться на вечеринку? — спросила она у него из-за спины. — Нет. Я только хочу выпить, — ответил он морю. Она молчала. На мгновение он подумал, что она, возможно, проскользнула в свою палатку, не пожелав ему спокойной ночи. Но потом она заговорила. — Я хочу доверять тебе, Драко, — тихо сказала она. — Я хочу верить, что ты изменился. Но я пока не знаю, как примирить мои воспоминания о том, каким ты был всегда, с тем, каким ты кажешься сейчас. Ты так переживаешь, что Рон причинит мне боль, но все остальные в моей жизни убеждены, что это ты причинишь мне боль. Как я должна это преодолеть? Драко закрыл глаза. Он прислушался к далеким волнам. Он вдыхал прохладный, влажный воздух. Он не обращал внимания на ужас, который сковывал его сердце и ледяным потоком разливался по венам. — Не беспокойся, — наконец сказал он. Он повернулся к ней, его лицо было пустым. — Все равно они, наверное, правы. Он не дал ей возможности ответить. Длинные ноги донесли его до зоны аппарации, и он отправился домой.