34. Рассмотрение альтернативы

Как только за Роном закрылась входная дверь на Площади Гриммо, Джинни набросилась на Гарри. — Это худшая идея из всех, что у тебя были, Гарри. И это, черт возьми, о чем-то говорит. Джинни дала обещание Гарри не более часа назад, и уже сейчас она чувствовала, что нарушает его. Если Гермиона согласится с планом, Джинни отступит — на это она согласилась. Гарри вздохнул. Они спорили об этом уже два дня. Джинни тоже устала от этого, но никак не могла успокоиться. — Тогда, в конце концов, скажи мне, что делать вместо этого, — разочарованно произнес Гарри. — Только не это! — крикнула Джинни. — Что угодно, только не это! Они ненавидят друг друга, Гарри, и не просто так! Рон ужасно к ней относился! — Если он был так ужасен, почему Гермиона ничего не сказала? Почему она стерла эту пленку? — сказал Гарри. — Слушай, я тебе верю, — добавил он, отступая, когда увидел, как на ее лице появляется гневный пар. — Правда. Рон иногда может быть настоящим гадом. Но я думаю, что ты можешь быть немного предвзятой, Джинни. Он же твой брат. Даже Гермиона не захотела печатать эти фотографии только для того, чтобы выставить Рона в плохом свете. Я верю, что она может принимать собственные решения. Джинни закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Гарри молча ждал. Она ненавидела это. Они не прожили и месяца в браке, а между ними уже был вбит клин. И все из-за ее дурацкого брата-мудака. — Это совсем другое, Гарри, — настаивала Джинни. — Он… я не знаю, он стал другим. Ты же видел, как он вел себя, когда Гермиона была здесь на ужине. Я беспокоюсь о том, чтобы они были вместе, даже на людях. Мне кажется, что он может что-то сделать с Гермионой. Гарри озадаченно нахмурил брови. — Рон и Гермиона ругаются все время, — сказал Гарри. — В этом нет ничего нового. Единственное, что отличается, это то, что они наконец-то разошлись. И, кроме того, Гермиона может постоять за себя. Она самая талантливая ведьма, которую я когда-либо встречал. Если бы Рон был настолько глуп, чтобы попытаться что-то с ней сделать, она бы без проблем надавала ему по заднице. Джинни отвернулась от него. Ей очень хотелось погрызть ногти, но они все еще были покрыты тем дурацким акриловым лаком, который Валмай настоял на том, чтобы она сделала на свадьбу. — Слушай, они не собираются много общаться, Джин, — рассуждал он. — Они просто сделают несколько фотографий, может быть, сходят на свидание или два на публике. Все, что нам нужно, — это достаточное освещение в прессе, чтобы убедить людей, что они действительно снова вместе, а потом мы бросим бомбу на Джоанну. Никто не будет верить ни одному ее слову после того, как мы сделаем очевидным, что она преследует Гермиону, чтобы добраться до Рона. Все сочтут ее ревнивой и мелочной. Ноздри Джинни гневно вспыхнули. — Ну да, значит, поощрение всех к сексизму в этом вопросе все исправит. Гарри медленно шагнул к ней, осторожно, словно приближался к гиппогрифу. Она позволила ему осторожно взять себя за руку. — Джинни, если бы был другой способ, я бы сделал это в тот же миг. Но если учесть все опасности, с которыми сейчас сталкивается Гермиона, Рон — наименьшая из них, — сказал он. Джинни неуверенно отвела взгляд. Он, конечно, знал больше, чем она, о тех угрозах, которые Гермиона получила в последнее время, но Джинни с трудом верила, что эта глупая идея действительно того стоит. — Джин, — сказал Гарри, издав покорный вздох. — Я собираюсь тебе кое-что рассказать, но это не должно покинуть пределы этой комнаты. Поняла? Джинни встретилась взглядом с зелеными глазами мужа и поняла его серьезное выражение. — Хорошо, — прошептала она. Гарри еще мгновение колебался, прежде чем заговорить. — На прошлой неделе Гермиона получила несколько проклятых писем. Те, которые, если бы она их открыла, убили бы ее в течение нескольких минут. И еще два, которые могли бы оставить ее навсегда в шрамах или инвалидом. Кровь Джинни застыла. Гарри продолжил. — В другом письме были фотографии, на которых она выходила из квартиры и делала покупки в Косом Переулке, — сказал он. — Кто-то следил за ней? — вздохнула Джинни. — Да. И дело не только в ее почте. Несколько человек пытались взломать чары, которые мы наложили на ее дом. Мы думаем, что один или двое могут быть папарацци, но если это не так, то мы очень беспокоимся за ее безопасность. По телу Джинни пробежали мурашки. Она не была уверена, что чувствует собственные ноги. — Жизнь Гермионы в опасности, Джинни, — сказал Гарри. — Люди, множество людей, хотят её смерти из-за лжи Джоанны. Я делаю все возможное, чтобы найти Джоанну, но пока мы ее не поймали, я должен делать все необходимое, чтобы защитить Гермиону. Я знаю, что она злится на Рона, но либо это, либо отправить ее в безопасное место где-нибудь на другом конце планеты, пока все не уляжется. На что Гермиона никогда бы не согласилась. Не тогда, когда это означало бы отказ от работы. — Я до сих пор не могу поверить, что она согласилась, — оцепенело сказала Джинни. Не то чтобы Гарри это волновало, но Малфой был бы раздавлен. Гермиона, очевидно, поссорилась с Малфоем на свадьбе. Она ничего не говорила об этом, но, судя по уничтоженной пленке и выражению тоскливого безразличия, которое с тех пор навсегда закрепилось на лице Гермионы, Джинни сделала разумное предположение. Это было неправильно. Она и Малфой — вопреки всему — странно подходили друг другу. Когда она увидела их вместе на своей свадьбе, всё встало на свои места. Рон не подходил такой блестящей ведьме, как Гермиона. Ей нужен был кто-то, кто дал бы ей возможность расправить крылья и взлететь так высоко, как только возможно. Богатый, самоуверенный ублюдок, который, как выяснилось, был совершенно без ума от Гермионы, как раз подходил для этой задачи. И вот теперь появился ее брат, готовый, как обычно, все испортить. — Гермиона согласилась на этот план, потому что знает, что он уменьшит наибольшее количество вреда при наименьших затратах для нее, — сказал Гарри. — Мне это тоже не нравится, поверь мне. Но это лучший шанс, который у нас есть. — Он сделает какую-нибудь глупость и все испортит, Гарри. Запомни мои слова, — сказала Джинни, умоляюще глядя на мужа. — Хорошо, — сказал Гарри. — Я тебя понял. Как насчет этого? Он взял ее подбородок в свои пальцы и повернул ее лицо к себе. — Я обещаю, что не оставлю их наедине. Ни на минуту. Каждая фотосессия, каждое фальшивое свидание — я буду рядом, чтобы вмешаться, — сказал он. Беспокойство бурлило в животе Джинни. Гарри был прав — хотя Рон и был мерзавцем, он, по крайней мере, не хотел смерти Гермионы. Это было гораздо лучше, чем альтернатива. — Хорошо, — тихо согласилась Джинни. — Но… хотя бы позволь мне написать Малфою. — Ни в коем случае, — сказал Гарри, его лицо ожесточилось. Он отступил от нее, напряженный и злой. — Малфой — именно тот человек, от которого мы должны оберегать Гермиону. Мы не можем ему доверять. — Малфой влюбился в Гермиону, Гарри! — крикнула Джинни. — Это же очевидно! Ты видел их вместе! — Малфой — самый хитрый манипулятор из всех, кого мы знаем! — ответил Гарри. — Я согласился позволить ему прийти на свадьбу, но я не могу допустить его к нашим секретным планам. На кону жизнь Гермионы, Джинни, — решительно напомнил он ей. — Романтическая идея о том, что они будут вместе, не стоит того, чтобы рисковать ее жизнью. Джинни захотелось ударить что-нибудь, сильно. Как она могла заставить Гарри поверить, что Малфой, мальчик, который годами издевался и унижал его, мальчик, который стал самым молодым Пожирателем смерти в истории, влюбился в их магглорожденную подругу? Слишком много истории. Гарри вздохнул. — Ладно. Как насчет этого: если Гермиона хочет рассказать Малфою о плане, она может это сделать. Но пусть она это сделает. А ты не вмешивайся, хорошо? — сказал он. Джинни долго молчала. Гарри ждал ее. Он выглядел как живое извинение, но она знала, что он никогда не пожалеет о том, что сделал что-то для защиты тех, кого любил больше всего. Джинни молча кивнула в знак согласия.