40. Теории

— Что происходит? Она в порядке? Вы нашли что-нибудь ещё в её квартире? Вопросы вырвались из Рона, словно прорвало плотину, как только Гарри вошёл в дверь дома на Площади Гриммо после полудня. Надежды Гарри на спокойный чай и время для размышлений внезапно растворились, как золото лепрекона. Джинни будет на тренировке до позднего вечера, поэтому он планировал попросить Кикимера приготовить ему вкусный луковый суп, который он варил на прошлой неделе, и пораньше лечь спать. — С ней все в порядке, Рон, — вздохнул Гарри, с трудом стягивая с себя пальто. — Ты что, просто ждал меня здесь? Джинни даже нет дома. — Я сказал Мариэтте, чтобы она сегодня заменила меня в магазине, — сказал Рон с недовольством. — Я не могу работать, когда я в таком состоянии. Я только отпугиваю людей. Действительно, Гарри убедился в этом на собственном опыте. После того как Гермиона ушла от Рона, из-за его вспыльчивости уже несколько детей разрыдались в магазине. Джордж сказал ему, чтобы он проваливал и возвращался только после того, как возьмет себя в руки. — Она собирается вернуться к Малфою сегодня вечером? — кисло спросил Рон. — Думаю, да, — ответил Гарри, избегая смотреть на друга. Рон был безутешен с тех пор, как Гермиона уехала к Малфою. Он был убежден, что Малфой каким-то образом стоит за нападениями на Гермиону, и не мог с этим смириться. Гарри направился на кухню, Рон следовал за ним по пятам. На кухонной столешнице остывала буханка свежего хлеба. Гарри с благодарностью отломил себе толстый кусок и порылся на кухне в поисках масла. Гарри, в свою очередь, не знал, что и думать. Они не нашли никаких связей между Малфоем и нападениями на Гермиону, но это не означало, что их не существовало. Казалось странным, что момент, когда Гермиона прервала общение с Малфоем, пришелся как раз на то время, когда Джоанна начала свое шоу, чтобы напасть на нее. И эта история с пропавшим эльфом Малфоя — Рон был в этом прав. Гермиона не смогла бы удержаться от того, чтобы не помочь ему найти эльфа. Возможно, все это было уловкой, чтобы заставить ее снова попасть под его влияние. Даже в его дом. Он не мог принимать решения за Гермиону. Если она хотела остаться с Малфоем, он должен был уважать этот выбор. Но это не значит, что ему это должно нравиться. Все, что он мог делать, — это наблюдать и расследовать. Он не солгал Гермионе, когда сказал, что его команда изучает все возможные источники угроз в её адрес. Очевидно, в их число входил и Малфой. Джинни сказала, что Малфой влюбился в Гермиону. Хотя эта идея сначала показалась Гарри абсурдной, он лично убедился в том, что Малфой неравнодушен к ней. Сегодня утром, когда он зашёл за Гермионой, Малфой был — по-другому это не назовёшь — одержим ею. Он следил за каждым её движением, двигался синхронно с ней, предугадывая её потребности. По мнению Гарри, это было жутковато. Даже родной отец Малфоя смог уловить, что его сын увлечён ею, а ведь он был заперт в тюрьме строгого режима на острове, находящемся за много миль отсюда. Гарри никогда, ни за что на свете, не признался бы в этом Рону… но Гермиона вела себя так же неловко рядом с Малфоем. Её постоянное внимание к нему было очевидно по её лицу и языку тела. С ней всегда так было. Еще в школе она напрягалась при виде Малфоя, нарочно игнорируя его и отводя глаза всякий раз, когда он оказывался рядом. Он думал, что это только из-за издевательств Малфоя, но теперь, спустя годы, она вела себя с ним точно так же. Единственное, что изменилось, Гарри понял, что поведение Гермионы не было вызвано страхом. По крайней мере, не полностью. Судя по тому, как она краснела каждый раз, когда Малфой смотрел на нее, страх был лишь малой частью того, что она чувствовала по отношению к нему. Гарри знал, что Рон тоже замечал это в тех редких случаях, когда видел их вместе. Это сводило его с ума — осознание того, что он не просто теряет Гермиону, а теряет ее из-за Малфоя, из всех людей. Гарри было неприятно видеть своего друга в таком состоянии, но он не знал, что делать. — Ты узнал что-нибудь еще об этом яде? — спросил Рон. Гарри не спеша прожевал полный рот хлеба. — Э-э, да, — сказал он, как можно дольше растягивая свой кусок пищи. — Это было не смертельно, по крайней мере, это не убило бы ее, если бы она выпила только одну чашку чая. Но, скорее всего, ее бы парализовало, как минимум частично. Рон в ужасе уставился на него, кровь отхлынула от его лица. Он опустился на стул напротив Гарри и выглядел так, словно его могло вырвать. — Но она в порядке, — повторил Гарри. — Я попросил свою команду проверить безопасность дома Малфоя. Она безупречно надёжна. Там она будет в безопасности. Рон покраснел. — Нет, если Малфой — тот, кто собирается причинить ей вред, — сказал он. Гарри никак не отреагировал на это. — Рон… — начал говорить Гарри, но Рон предугадал его слова по одному только тону его голоса. Они разговаривали об этом слишком много раз, чтобы Рон не знал, что последует дальше. — Не говори мне, что я должен просто отпустить ее, Гарри, — процедил Рон. — Ты же сам сказал. Она — семья. Я не могу просто перестать заботиться о ней. Даже если она этого хочет. Голос Рона дрогнул, когда он закончил говорить. Он отвернулся к стене, не желая смотреть на Гарри. Рон никогда бы не признался в этом вслух, но Гарри знал, что он имел в виду, что всё ещё любит её. Рон, наверное, всегда любил бы Гермиону, сколько бы времени ни прошло и как бы ни казалось, что он от нее отдалился. — Я знаю, — мягко сказал Гарри, но ответил на это строгим тоном. — Но она больше не твоя, чтобы беспокоиться о ней. Ты должен позволить ей самой принимать решения. — А что, если она не в своем уме? — огрызнулся Рон. Гарри подавил стон. Они уже проходили через это. Теория Рона заключалась в том, что Малфой держит Гермиону под каким-то контролем, например, с помощью Империуса. Но Гарри этого не видел. Гермиона, похоже, действовала по собственной воле, даже если ее выбор не совпадал с тем, что сделал бы он сам. — Однажды он пытался убить меня, помнишь? — тихо сказал Рон. — Малфой отравил меня. Как ты можешь не подозревать его в том, что он сделает то же самое с Гермионой? Гарри никогда этого не забудет. Ирония судьбы заключалась в том, что тот самый случай, который так много лет назад сблизил Рона и Гермиону, теперь сблизил ее с Малфоем. — Мы займемся этим, Рон, — пообещал Гарри. — Мы узнаем, кто это сделал. Рон выглядел недовольным, но пока оставил этот вопрос без внимания. Затем вошел Кикимер и низко поклонился Гарри, когда тот проходил мимо. — Кикимер приготовит мистеру Поттеру его любимый суп, если он пожелает, — сказал Кикимер своим гнусавым голосом. — Да, пожалуйста, — с благодарностью ответил Гарри. — С удовольствием. Кикимер принялся за суп, поглядывая через плечо на Рона, когда начал доставать сверкающие медные кастрюли и свежие овощи. Рону вдруг стало не по себе. — Что-то не так? — спросил Гарри. Кикимер бросил на Рона еще один недобрый взгляд и, продолжая готовить, что-то неразборчиво пробормотал. — Ничего такого, — сказал Рон, скривив лицо. Затем он наклонился ближе, чтобы прошептать — Мне кажется, Кикимер начинает сходить с ума. Он все время говорит, что я украл свою палочку или что-то в этом роде. Я понятия не имею, что он имеет в виду. Я избегаю его весь день. Гарри опустил взгляд на стол, изучая палочку Рона. Рон купил её у Олливандера много лет назад. Она выглядела точно так же. Гарри пожал плечами. — Кикимер иногда бывает странным. Он успокоится, что бы это ни было, — сказал он. Кикимер особенно громко стукнул по кастрюле, заставив их обоих вздрогнуть. Гарри доел последний кусочек хлеба и встал, потягиваясь. — У меня есть еще кое-какая работа, Рон. Ты можешь оставаться здесь, но я не могу с тобой сидеть, — сказал Гарри. По правде говоря, ему нужно было написать своим знакомым в Азкабане. История, которую Малфой рассказал ему сегодня утром, застала его врасплох. Ему нужно было узнать, знает ли кто-нибудь ещё в тюрьме о покушении на жизнь Гермионы. И особенно ему нужно было узнать, с кем еще общался Люциус. Любые посетители, сокамерники или другие люди, связанные с Люциусом, должны были быть тщательно изучены. В данный момент Гарри подозревал, что Люциус подговорил кого-то подстроить взлом, чтобы вынудить сына подать прошение о его освобождении. Это могло сработать, рассуждал Гарри. Он должен был позаботиться о том, чтобы кто-то подсыпал почти-но-не-совсем смертельный яд и опрокинул цветочные горшки, чтобы доказать, что здесь кто-то был. Если бы Гермиона чуть не умерла, но не умерла, возможно, младший Малфой настолько отчаянно захочет защитить ее, что даст отцу то, что тот хочет. Возможно, это было надуманно, но Гарри не мог отделаться от этой мысли. Рон кивнул, тоже вставая. — Все в порядке. У меня тоже есть кое-какие дела. Увидимся в субботу? — спросил он. Гарри кивнул. Гарри надеялся, что то, что Рон уезжает, принесет ему немного покоя. Суббота быстро приближалась, и Гарри начал беспокоиться, что Джинни была права, говоря о растущем отчаянии Рона. Гарри был уверен, что Рон не желает зла Гермионе, но, возможно, он готов пойти на что-то радикальное, чтобы отвадить её от Малфоя. Отныне ему придётся внимательно следить за всеми. Гарри вдруг пришла в голову одна мысль, и он сразу же почувствовал себя виноватым за то, что подумал об этом. Но, может быть, ему стоит присмотреться и к Рону? Если Гарри будет осторожен, Рону никогда не понадобится знать, что Гарри нарушил их доверительные отношения. А если Гарри и научился чему-то за время своей работы аврором, так это тому, что даже самые близкие люди могут быть доведены до безумных и опасных поступков при достаточно отчаянных обстоятельствах.