43. Месть Купидона

Нижняя губа Гермионы оставила на ободке чашки идеальный розово-красный отпечаток. Рон с облегчением увидел, как она поставила чашку на место, чмокнула губами и похвалила восхитительный вкус чая. Под столом она направила палочку на свою чашку с помадой, чтобы жидкость немного уменьшилась, и Рон не догадался, что она на самом деле ничего не пила. Ее руки дрожали, пока она сидела и фальшиво улыбалась ему, а он рассказывал ей о последних выходных в Хогвартсе и о том, что все студенты купили у него. Пока он рассказывал, она ела пирожное, незаметно нюхая его, прежде чем откусить. В следующий раз, когда Рон отпил чай — который уже был в его чашке, когда она вернулась из туалета, — она сделала вид, что отпила и свой. Болезненная ярость закипала внутри неё, когда она улыбалась ему. Она видела, как он наблюдает за ней, ища признаки того, что её приправленный чай подействовал. Гермионе хотелось перевернуть стол. Ей хотелось запустить в него заклинанием, чтобы он отлетел на половину зала. Но вместо этого она скрипнула зубами под своей отвратительной улыбкой, решая, как поступить. Она должна была избежать камер и вывести Рона из Хогсмида. Гарри вмешается и попытается остановить ее. Но если она сможет действовать достаточно убедительно, то элемент неожиданности будет на ее стороне. Когда чай закончился, Гермиона решила, что этого времени должно хватить, чтобы план Гарри сработал. Час еще не истек, но с нее уже было достаточно. Она наклонилась к нему и тихо заговорила, изображая заговорщический вид. — Я готова уехать отсюда. А ты? — спросила она, прикусив губу для пущего эффекта. Глаза Рона встретили её кокетливый взгляд. — Да, — сказал он, сглотнув. — Пойдем. Он помог ей встать с кресла и, кажется, ничуть не удивился, когда она радостно прижалась к нему. Гермиона не сводила глаз с его лица, пока они выходили из кафе и заходили за угол. Гарри должен был быть где-то здесь, под своей мантией. Она была уверена, что Гарри не знает о том, что сделал Рон, ведь он не бросился к ней, чтобы помешать пить чай. Рон, должно быть, как-то замаскировал то, что он подлил в их чайник, сделав вид, будто просто поставил коробку с подарком перед её креслом. Ей придётся действовать быстро, чтобы вывести Рона из Хогсмида без вмешательства Гарри. Она повернулась, чтобы заглянуть ему в глаза, создавая наилучшее впечатление женщины, смотрящей на мужчину, которого она обожает. — Отведи меня домой, Рон, — мягко сказала она. Рон почувствовал облегчение, услышав, что она называет его квартиру их домом. Как раз в тот момент, когда Гермиона увидела за углом голову Гарри, высунувшуюся из плаща-невидимки, Рон взял её за руку и исчез. Как только они вошли в квартиру, Гермиона выкрикнула. Экспеллиармус! Депульсо! Палочка Рона вылетела из его мантии и оказалась в её руке. Его ноги подкосились, и он со стоном упал на пол. — Чт…? Гермиона сильно ударила его ногой в живот. При этом палочка Рона выпустила жалящую искру магии в её руку. От удивления она выронила палочку, а затем пнула ее ногой по полу, чтобы Рон не смог до нее дотянуться. Пока Рон глотал воздух, Гермиона наложила заглущающее заклинание, чтобы соседи не услышали. Затем она набросилась на Рона. — АМОРТЕНЦИЯ? — закричала она. ТЫ ДУМАЕШЬ, Я ГЛУПАЯ, РОНАЛЬД? Рон замахал руками, пытаясь отодвинуться от нее. — Гермиона, пожа… Его оборвал собственный крик боли, когда Гермиона метнула в его лицо раскалённый докрасна огненный хлыст. С громким щелчком плеть оставила на его щеке уродливый красный след. Рон рухнул на пол, схватившись обеими руками за лицо и испустив пронзительный крик. — Ты пытался опоить меня! Ты пытался завладеть моим сердцем против моей воли! — кричала она. — Гермиона, я не хотел… — снова попытался он, но в тот момент, когда он поднял голову, чтобы заговорить, Гермиона ударила его огненной плетью по другой щеке. — Чего ты не хотел, Рональд? — прошипела она, когда он закончил кричать. — Не хотел подмешать мне в чай любовное зелье, пока я была в уборной? Не хотел заставить меня снова влюбиться в тебя? Не хотел, чтобы я пошла с тобой домой и позволила тебе изнасиловать меня с улыбкой на моем лице? Когда она направила на него палочку, у неё чуть не сломались пальцы. Ярость хлынула в нее, как лава, окрасив ее глаза в красный цвет. Она вся кипела от силы, чувствуя, как магия клокочет в её сердце, умоляя выпустить её на волю. — Я не собирался делать… это с тобой, — в ужасе прохрипел Рон. — Я всего лишь хотел увести тебя от Малфоя, Гермиона! Он что-то сделал с тобой, что-то ужасное! Посмотри на себя! Ты изменилась! Он был прав. Гермиона изменилась. Она чувствовала это в своих костях, какой-то сейсмический сдвиг, который развеял туман в её глазах и позволил ей увидеть Рона таким, каким он был на самом деле. Она уже никогда не будет прежней. Она не хотела этого. — Ты пытался лишить меня свободы воли, Рон, — сказала она, ее голос стал тихим и убийственным. — Ты пытался лишить меня возможности выбирать. И за это я тебя никогда не прощу. Глаза Рона расширились от страха. Он сидел на полу своей квартиры, подняв руки в знак капитуляции, и ждал, что она решит делать. Осознание того, что она действительно изменилась, произвело странное действие на ее гнев. Лава остыла, превратившись в ледяной камень, и наполнила ее темной и смертоносной силой, которую она не узнавала. Она болезненно излучалась из центра груди и медленно нарастала, пока она смотрела на труса, который хныкал, прося прощения у ее ног. Она поискала в голове заклинание, заклятие, что-то, что соответствовало бы ее ощущениям. Но разум ее был странно пуст. Оставалось только одно слово, которое она никогда раньше не произносила. Круциатус. Непростительное. Если она это скажет, значит, так оно и будет. Подумав о том, что с ней чуть не случилось, что могло бы произойти, если бы Рон успешно отвёз её домой… она поняла, что сможет это сделать. Легко. Время на принятие решения истекало. Палочка Рона появилась в его руке из ниоткуда. Он взмахнул ею и запустил в неё оглушающее заклинание, которое она едва успела блокировать. Его заклинание было сильным, оно заставило её защитный щит покрыться рябью и попятиться назад. Когда она оступилась, он запустил в нее еще одно заклинание, но на этот раз она была готова. Она превратила ошибку в разворот, едва избежав его заклинания и с щелчком вернула огненный хлыст обратно. Он устремился вперед, поймав руку Рона. Рон вскрикнул и выпустил палочку, прижимая к себе обожжённую руку. Огненная плеть Гермионы исчезла, а пылающий гнев снова стал ледяным, когда она подняла палочку, направив её прямо ему в сердце. — Пожалуйста, Гермиона. Пожалуйста, прости меня! Я не хотел этого, — взмолился Рон. В прошлой жизни Гермиона, возможно, и поверила бы его слезливым извинениям. Но сегодня она думала только о том, как много оправданий она для него придумывала. Сколько раз она уже прощала его? Практически каждый день с тех пор, как они стали встречаться, наверное. Он исчерпал себя. Она точно не знала, когда это произошло, но у него закончились шансы. Она и так давала ему их слишком много. — Ну же, Гермиона. Давай просто забудем об этом, — умолял Рон, ошибочно истолковав её молчание как мягкость. — Давай просто оставим все это в прошлом. Я больше никогда не сделаю ничего подобного, ладно? Оставим все это в прошлом. Она достаточно хорошо знала язык Рона, чтобы понимать, что это означает «никому не рассказывать о случившемся». Именно так она и попала в эту передрягу, «оставив все в прошлом». Заметая все под ковер. Решив не рассказывать другим, она не только прикрывала его, но и позволила ему контролировать историю их отношений в кругу семьи и друзей. Она не осознавала, что именно так и поступает, до их разговора на свадьбе. Он негласно убедил ее позволить ему рассказать их историю всему миру. Сегодня все закончится. Гермиона высоко подняла свою палочку. — Экспекто Патронум! — крикнула она. Из палочки выпорхнула серебристая выдра, закрутившись в воздухе спиралью, и опустилась перед ней. — Пойди скажи Молли Уизли, что Рон в беде и нам нужно, чтобы она пришла в его квартиру. Выдра повернулась и, сверкнув глазами, скрылась из виду. — Что ты делаешь? Зачем ты хочешь, чтобы моя мама пришла сюда? — спросил Рон, вытирая слезы со своих красных обожженных щек. Гермиона не ответила. Она просто прислонилась к стене и, постукивая палочкой, ожидала прихода Молли. — Это была выдра, между прочим, — холодно сказала она. — Не тюлень. Рон смотрел на неё так, словно она превратилась в соплохвоста прямо у него на глазах. — Это одно и то же гребаное существо! — настаивал он. Затем он, казалось, передумал. — Практически, — поправил он. Он мрачно смотрел, как она насмехается над ним. — Они выглядят одинаково, так почему это, черт возьми, имеет значение? — пробормотал он. Система школьного образования волшебников, решила Гермиона, нуждается в серьезных улучшениях. Возможно, следующим её некоммерческим проектом станет спасение детей волшебного мира от того, чтобы они не оказались такими же глупыми, как Рон. Рон обвёл взглядом комнату, словно ища способ сбежать от неё. — Не двигайся, — резко сказала она, когда Рон попытался отодвинуться от неё. — Я оглушу тебя, если ты ещё раз дёрнешься. Рон открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент его камин вспыхнул зеленым пламенем. Молли Уизли быстро вышла из камина, не потрудившись смахнуть пепел со своих рыжих волос, и огляделась в поисках сына. Заметив его на полу, она поспешила встать перед ним на колени. — Рон? сказала миссис Уизли. — Гермиона, что случилось? Она с беспокойством осмотрела ожоги на его лице. — Я в порядке, мама, — пробормотал Рон. — Просто произошел небольшой инцидент. — Силенцио, — прошипела Гермиона, направляя на него свою палочку. Молли шокировано повернулась и посмотрела на нее. — Гермиона, что… — Ваш сын, — сказала Гермиона низким, угрожающим голосом. — Просто пытался подмешать мне в чай самое сильное в мире любовное зелье без моего ведома. Потом он пытался забрать меня с собой домой, думая, что я не стану сопротивляться. Глаза Молли расширились. — Он… он что? — задохнулась она, глядя на Рона. Рон покачал головой, молча пытаясь отрицать это. — Нет. Нет, милая, ты, наверное, не так поняла, — попыталась оправдать его Молли. — Акцио Амортенция, — холодно произнесла Гермиона. Из кармана Рона вылетела маленькая бутылочка в форме сердечка и приземлилась в протянутую Гермионой руку. Рон только смотрел на землю, потрясённый и разъярённый. Рот Молли был открыт от шока. — Вот. Вот почему я порвала с Роном, — сказала Гермиона, и её голос пылал в груди, пока она держала бутылочку с любовным зельем. — Он манипулятор и трус, и я покончила с ним. И в ту же секунду, когда это будет безопасно, я расскажу всем правду о нем.

***

На улице уже стемнело, когда Гермиона вошла в квартиру Драко на пошатывающихся ногах. Она пошла рассказать Гарри и Джинни о том, что сделал Рон, оставив его с матерью. Разговор был коротким и ясным. Гарри был ошарашен. Джинни была возмущена. Гермиона хотела выпить. Не желая приносить алкоголь в квартиру Драко, она отправилась в маггловский бар неподалеку от его дома. Выпив слишком много виски и наевшись до отвала жирной еды, она размышляла о том, что будет дальше. Она была уверена, что Рон к тому времени будет в гуще событий. Джинни позаботится о том, чтобы об этом узнала вся семья, а Гарри будет отвечать за то, что не сдержал его. Возможно, это было несправедливо по отношению к Гарри, но Гермиону это не слишком волновало. Она поплелась домой пешком, и когда она вошла в дверь, Драко появился из ниоткуда и поймал ее, когда она чуть не споткнулась о собственные ноги. — Грейнджер, что… почему от тебя пахнет алкоголем? Где ты была? — спросил он. — Свидание прошло паршиво, — икнула Гермиона. — Хотелось выпить. Он помог ей сесть на диван, подперев голову подушкой и наколдовав чашу, чтобы поставить ее на пол рядом с ней. Он опустился рядом с ней на колени, откинув волосы с ее лба. Он был так великолепен, когда был обеспокоен. Его сияющие серебристые глаза смотрели на нее так, словно она была единственной вещью в мире, которая имела значение, и впервые это её не пугало. — Привет, Драко, — поприветствовала она его. — Что случилось? — настойчиво спросил он. Она вздохнула, желая, чтобы ей не нужно было ему рассказывать. Он был бы очень зол. Возможно, даже больше, чем она сама, если такое возможно. Но она рассказала всем остальным, так что он тоже должен знать. — Я больше не буду хранить его секреты, Драко, — сказала она. — Я собираюсь рассказать тебе все.