52. Конфликт и сближение

Прошлая ночь была потрясающей, правда, немного грубой и неожиданной. Кошмар Драко позволил ей понять его истинную сущность, и то, что она увидела, укрепило ее решение: она хочет его. Каждая его часть и каждая его черта были ей так же желанны, как и все остальное. В равной степени пугающее и волнующее, решение сделать свой шаг было не тем, что можно вернуть назад, как только оно было принято. На мгновение ей показалось, что она может пожалеть об этом. Но сейчас, в узком коридоре дома Драко, к огромному возможному сожалению добавилась бесконечная надежда. Он не был идеальным. Скорее всего, никогда и не будет. Но уважение Драко к ней — не привычное для мужчин снисходительное уважение к ее интеллекту, достижениям или храбрости, а уважение к ее самостоятельности, ее суждениям, ее основополагающей человечности — все изменило. Перед ними простиралось будущее с широкими возможностями. Здесь было все необходимое для роста, а это гораздо лучше, чем идеал. Большие руки нежно коснулись ее лица и запечатлели это знаменательное мгновение, место рождения их нового понимания друг друга, в душераздирающем поцелуе. Она растаяла, а затем закипела. Драко прижал ее к стене, наклонился и завладел ее ртом. Он целовал так же, как пользовался своей палочкой: выразительными, почти художественными движениями, от которых у нее перехватывало дыхание. Гермиона поняла, что поначалу он хотел быть милым и неторопливым. В конце концов, это казалось правильным в данный момент, ведь они только что вместе успешно уладили конфликт. Но в душе все еще ощущалось бурное противостояние, которое никто из них не мог игнорировать. Казалось, та же грубая сила, что разлучила их, вновь разбивает их друг о друга, как волны о скалы. Охваченная нетерпением, она взяла его верхнюю губу между зубами, жарко покусывая ее. Она почувствовала, как он усмехнулся в ответ, а затем крепче поцеловал ее, прижимая к себе за талию. Она положила руки ему на плечи и задрожала, когда он провел ладонями по бокам ее тела. Он опустил их к задней части ног, где подхватил ее и обвил ее ноги вокруг себя, прижав к стене. Он наклонился к ней, подталкивая ее открыть рот, когда облизал ее нижнюю губу и заставил задыхаться. Его язык слегка проник между ее губами, побуждая ее к более глубокому поцелую. Вкус Драко был похож на магию, на ту силу, которая оставляет ощущение счастья и порочности. Ей больше не нужны были ни воздух, ни рациональное мышление, ни безопасность. Ей нужен был он — его поцелуи, его руки, его тяжесть на ней. Греховное движение его языка по ее, заставило все ее тело содрогнуться от желания большего. Его крепкая хватка на ее бедрах заставила ее прижаться ближе, сильнее прижимаясь к стене. Дрожа, она широко открыла рот, умоляя его углубить поцелуй. Вместо этого его губы соскользнули с ее губ, быстро захватив мочку уха и пройдя по шее. Драко, казалось, был очарован этой частью ее тела, но она ничуть не жаловалась. От ощущения его зубов на ее горле все ее тело запылало. Она не сразу поняла, что он отвлекает ее. Он пытался отвлечь ее внимание от твердеющей выпуклости в своих брюках. Пытался замедлить ее. Гермиона со стоном прижалась к нему, не в силах пошевелиться, так как её ноги находились в воздухе. Он усмехнулся, легонько посасывая ее шею, продолжая двигаться в ужасающе неторопливом темпе. Он был властным, таким, каким она представляла его себе, когда танцевала с ним на Рождественском балу. Это могло бы напугать ее, если бы не вызывало желание. Он не подталкивал ее к тому, что ей было удобно делать, нет — он удерживал ее от того, чтобы она не получила все, что хотела, сразу. Это была пытка. Самая лучшая. Проблема заключалась в том, что он, похоже, считал, что вся власть между ними принадлежит ему. Гермиона понимала, что если она хочет добиться чего-то в ближайшее время, то должна показать ему, насколько он ошибается. Она потянулась к карману, чтобы достать свою палочку. Драко, который был занят тем, что посасывал место на ключице, пытаясь (и почти преуспевая в этом) свести ее с ума, не заметил, пока она не ткнула палочкой ему в шею. Он вздрогнул, продолжая крепко держать ее, но отстраняясь, чтобы посмотреть на нее. Растерявшись, он тихо спросил: — Я сделал что-то не так? Гермиона лишь загадочно улыбнулась в ответ. Затем она направила палочку на себя и произнесла: — Эванеско. Глаза Драко чуть не выпали, когда он увидел, что она одним движением избавилась и от рубашки, и от лифчика, освободив свою грудь. Он с жадностью впился взглядом в её обнажённую грудь, и его глаза потемнели. К ее удовольствию, он даже не заметил, как она избавилась от брюк и трусиков. Лишь тогда, когда вся его одежда тоже исчезла, а его твердый член вырвался на свободу и прижался к ее влажному отверстию. Он издал изумленный, гортанный стон от внезапного соприкосновения их обнаженной кожи. Гермиона бросила палочку на пол и обхватила его за плечи, притягивая к себе, чтобы попробовать его кожу на вкус, как он только что пробовал её. Его хватка на её бёдрах стала мучительной. Он задрожал, вдавливая ее голой спиной в стену, все еще пытаясь сдержать себя. Гермиона покачивала бедрами, дразня его и одновременно впиваясь в его шею. Это помогло. С хрипом, самоконтроль Драко все-таки рухнул, и он расположился так, как она хотела. Наконец он вошел в нее, медленно погружаясь в ее влажный жар. Гермиона задыхалась, впиваясь ногтями в его плечи, пока он заполнял ее. Когда он вошел в нее, она пожалела, что не успела рассмотреть его сначала. Он был не маленький, в этом она была уверена. Он широко растянул ее, вызвав легкий укол боли, от которого она вскрикнула и уткнулась лицом в плечо Драко. Он тяжело дышал, пытаясь сдерживаться, и, похоже, понимал, что слишком быстрые движения могут причинить ей боль. Но вскоре жжение от его вторжения переросло во всепоглощающую потребность обладать им целиком. — Еще, — дышала она ему в шею. — Пожалуйста. С рычанием он вошел в нее так глубоко, как только мог. Гермиона задыхалась от ощущения его проникновения, не в силах остановить себя, чтобы не раскачиваться на нём. Драко крепко обхватил ее бедра, прижимая к стене, и начал ритмичные движения. Скрестив лодыжки позади него, она отвечала на его прикосновения, стараясь почувствовать как можно больше его. Внезапно Драко с хриплым стоном вышел из нее полностью. Гермиона подумала, что он, должно быть, решил не кончать в нее, но тут он изменил свое положение, обхватив ее колено одной из своих мускулистых рук, чтобы приподнять ее ногу. В таком положении она была широко раскрыта для него, и она остро ощутила разницу, когда он одним мощным движением вошел в нее снова. Она вскрикнула, царапая его плечи и издавая стоны в его шею. Новый угол позволял ему входить глубже, чем она когда-либо чувствовала с кем-либо прежде. Боже, он был слишком большим… Мысленно она корила себя за то, что не избавилась от его одежды, пока могла видеть его полностью. Он задыхался и дрожал, когда нашел новый ритм, постепенно набирая скорость. Гермиона заскулила, чувствуя, как внутри нарастает жар, ощущение одновременно и знакомое, и нет. Драко добирался до какой-то еще не тронутой части ее тела, и это грубое вторжение сводило ее с ума от удовольствия. Дрожа, она крепко прижалась к нему, дыхание стало неровным и поверхностным. Ее голова откинулась к стене, а спина выгнулась дугой, стремясь получить еще больше удовольствия. Она была уже так близко, на самом краю. Еще немного… Он точно знал, что ей нужно, несмотря на то, что она сама этого не знала. Его рот снова прильнул к ее губам, прошелся по челюсти и поднялся к уху. Она ожидала, что он поцелует чувствительную кожу там, но вместо этого он сводил ее с ума низкими, протяжными словами. — Это то, чего ты хотела, дорогая? — Томные нотки его голоса пробуждали в ней какую-то безумную часть. — Ты думала, что сможешь заставить меня трахать тебя у стены, избавившись от нашей одежды, не так ли? Гермиона вскрикнула, прижимаясь к нему. Почему звук его голоса, дразнящий ее, так сводил ее с ума, она никогда не поймет. Медленно Драко вошел в нее, а затем снова вышел из нее длинным, контролируемым движением. — Я почти готов отказать тебе сейчас, в наказание за то, что ты заставила меня, — тихо прорычал Драко ей на ухо. Гермионе оставалось только стонать в ответ, надеясь, что это в достаточной степени передает ее извинения и просьбу не останавливаться. Еще один мучительно медленный толчок, и Драко сказал: — Должен ли я заставить тебя кончить, Гермиона? — Да, — выдохнула она, прижимаясь к его коже и сильно дрожа. То, как он произнес ее имя, воспламенило ее. Он поднял ее колено еще выше, прижимая ее ногу к плечу, чтобы обеспечить лучший доступ. Гермиона больше не могла дышать. Ощущение его внутри нее было невообразимым. — Что ты предпочитаешь больше: мои пальцы или мой член? — сказал он с лукавой улыбкой, медленно выходя из нее. Гермиона чуть не расплакалась от этих ощущений. Она не могла представить, как у него хватает ума придумывать грязные вопросы, да ещё сейчас, когда она готова разлететься на миллион кусочков. Она даже не могла толком сообразить, что бы односложно ответить ему. Вместо ответа она завела руку ему за голову и потянула за короткие волосы. Его голова откинулась назад, и он издал стон удовольствия. — Я так полагаю, это означает мой член, — прохрипел он, грубо толкаясь в нее. Его имя вырвалось из ее уст в виде крика. Волны блаженства накатывали на нее, исходя из той точки глубоко внутри нее, которую Драко задевал быстрыми, сильными движениями. Она тонула в нем, дрожа и вцепившись в него с такой силой, что пальцы свело судорогой. Драко вскрикнул, когда она запульсировала вокруг него, и последним толчком глубоко вошел в нее, прижимая ее бедра к своим. Он толкнулся в нее, и его губы снова нашли ее шею, когда он кончил. Когда волны стихли, Гермиона едва не потеряла сознание. Тяжело дыша, она не могла удержать голову. Пальцы, освободившиеся от хватки, болели, и она запоздало подумала, не причинила ли она ему боль. Она издала стон, когда он выскользнул из нее. Когда он осторожно опустил её на пол, Гермиона пошатнулась, и он обхватил её за талию, чтобы удержать в вертикальном положении. — Мне кажется… мне нужно прилечь, — пробормотала она. Он помог ей неуклюже дойти до ближайшей кровати, которая оказалась его кроватью. Она опустилась на нее, все еще дрожа от последствий своего сокрушительного оргазма. Когда он опустился рядом с ней на темное покрывало, она заметила, что он все еще слегка задыхается. Но это не помешало ему заключить её в свои объятия. Гермиона тоже крепко обняла его, не в силах ни говорить, ни думать. Единственное, что существовало в мире, — это мужчина, лежащий рядом с ней, его крепкое тело, прижатое к ней, когда она погружалась в бессознательное состояние.