66. Озарение

Вид Уизли, лежащего лицом вниз на гравии, не вызвал у Драко ни капли жалости или раскаяния. Гермиона была талантлива в Обливиэйте. Когда он очнется, память Уизли будет достаточно целой, чтобы он смог воспользоваться своей палочкой и аппарировать… э-э, возможно. Драко было наплевать. Он поймал Гермиону как раз в тот момент, когда у нее подкосились колени, и не дал ей упасть лицом на землю. Подняв на руки ее обмякшее тело, он наконец-то отправился домой. Аппарирование едва не подкосило его. В глазах поплыли черные пятна, когда он занес ее в дом и осторожно положил на диван, после чего рухнул на пол. Драко был слишком истощен, чтобы смеяться над тем, что его прежний план оглушить и похитить ее все-таки удался, причем без всяких усилий с его стороны. Взяв ее палочку, он прибегнул к магии, чтобы подготовить их ко сну. Он вызвал из своего кабинета восстанавливающий эликсир, выпил его одним глотком и встряхнул головой, чтобы прогнать дымку усталости. Это поможет ему не более чем на час, но это было все, что ему нужно. Спустя всего шестнадцать минут Драко вышел из душа и забрался в постель рядом с Гермионой, не потрудившись вытереться полотенцем или одеться. Пока Гермиона не проснётся, ей будет достаточно Скруджифая, но Драко не мог смириться с мыслью, что ляжет спать, не помывшись как следует. Железные кандалы так и остались в гостиной, беспорядочно брошенные на пол после того, как Драко снял их. На ближайшей к Гермионе тумбочке он поставил ещё одну бутылочку с восстанавливающим эликсиром, приготовленную для неё, когда она проснётся. Рядом с ним лежала её палочка, только что очищенная от крови. Прижав ее к себе, Драко вздохнул с облегчением. Он не знал, что произойдет, когда она проснется. Не знал, оттолкнет ли она его со страхом и отвращением, или прижмется к нему и заплачет. Скорее всего, она будет отстраненной, уйдет в глубины своего сознания, как это было после того, как она изменила память Селвина. Для него это не имело значения, он будет рядом с ней, наготове с чашкой чая. Руки Драко пробрались сквозь спутанные волосы и обхватили её талию, прижимая к себе. Положив подбородок ей на макушку, он позволил глазам закрыться. Она может ненавидеть его. Может считать его убийцей или героем. Может никогда не захотеть увидеть его снова. Он был готов ко всему, ко всему вышеперечисленному. Поэтому он крепко обнимал ее, борясь со сном, оттягивая этот момент. Представляя, что он не редкий или дорогой. Представляя, что это яркое морозное утро на самом деле было ночью и, как и в любую другую ночь, она просто заснула в его объятиях. Возможно, утром она разбудит его поцелуем. Возможно, она улыбнется, прижмется ближе и назовет себя его. Это был прекрасный, глупый сон. Гораздо лучше, чем та боль в сердце, которая, как он знал, ждет его впереди. — Я люблю тебя, — прошептал он и погрузился в забытье.

***

Два дня спустя

ДРАКО МАЛФОЙ: МОНСТР ИЛИ НЕПОНЯТЫЙ? Малфиас Эрдж, репортер Ежедневного Пророка Драко Малфой, который вчера утром предстал перед судом за убийство целителя Роберта Селвина, был официально приговорён к шести месяцам испытательного срока, без тюремного заключения. Этот шокирующе легкий приговор привел волшебников в недоумение, поскольку по приказу Министра Кингсли Шеклболта слушания по делу младшего Малфоя были ускорены и закрыты для публики, что является весьма необычным явлением. Подробности того, что именно произошло в тот день, когда целитель Селвин оказался мертв в лесу Анобейт, с тех пор обрастают все более тревожными слухами. Никто, похоже, не знает, кто именно присутствовал при этой стычке и что именно произошло. Многие люди считают, что за снятие обвинений с Драко Малфоя ответственна его юридическая команда. Хотя мы не знаем подробностей их аргументации, вполне вероятно, что Малфой нанял лучших представителей, которых только можно купить за деньги. Другие высказывают предположения о присутствии свидетеля, который якобы присутствовал на суде, Джинни Поттер (на фото слева, покидает зал суда в среду днем). Миссис Поттер, жена легендарного героя-волшебника Гарри Поттера, отклонила нашу просьбу об интервью, вместо этого сделав следующее заявление: — Драко Малфой поступил как герой. Он заслуживает Ордена Мерлина, а не условного наказания. Мы с Гарри выражаем ему глубочайшую благодарность. Её заявление стало шоком для многих, ведь всего за день до предполагаемого убийства в эфире популярного радиошоу Шокирующая Правда выступил домовой эльф мистера Малфоя, который дал миру совсем другую характеристику этого человека. Малфой был обвинен собственным подчиненным в незаконном зельеварении и шантаже. Что еще более интересно, объектом шантажа стал Рональд Уизли, родной брат Джинни Поттер. К сожалению, мы вынуждены сообщить нашим читателям, что мистер Уизли в настоящее время недоступен для комментариев. Почему, спросите вы? По неожиданному стечению обстоятельств мистер Уизли, похоже, находится в больнице Святого Мунго, восстанавливаясь после травмы, полученной в ту самую ночь, о которой идет речь. Многие предполагают, что Малфой имеет отношение к травме Уизли, а также к смерти Селвина, но ни один источник пока не смог подтвердить… — Драко? Ты можешь войти. Драко поднял глаза от газеты и увидел, что целительница Коннелли стоит в дверях своего кабинета, её выражение лица было мягким и сдержанным, когда она жестом пригласила его следовать за собой. Сунув газету во внутренний карман мантии, Драко встал и направился в кабинет целительницы, ощущая с каждым шагом все большую нервозность. Он занял свое обычное место на диване напротив ее кресла, потирая ладони о ткань брюк. — Итак, расскажи мне. Что случилось? — спросила она. Этот вопрос заставил разум Драко очистится. Всего две минуты назад в его мозгу крутилась тысяча разных мыслей, но что-то в тихом, чистом интерьере кабинета целительницы Коннелли и спокойно-выжидательном выражении ее лица разогнало все его мысли. Драко тупо уставился на ее мягкую улыбку. Слова не давались ему. Он возился со своей палочкой, раздумывая, как начать, и постукивал ею по колену в быстром, взволнованном ритме. Он вчера получил её назад от Поттера. Результаты слушания, по мнению Драко, были полностью обусловлены показаниями Джинни. Он очень нервничал, когда дюжина одетых в строгие мантии ведьм и волшебников с суровыми выражениями лиц смотрела на него с трибуны, но тут в зал вошла Джинни «Он чертов герой, вы, придурки» Поттер и заверила его невиновность с таким рвением, что ее ярко-рыжие волосы стали похожи на огонь. Она все объяснила, с радостью швырнув под автобус собственного брата. Учитывая тот факт, что Селвин участвовал в крайне незаконных операциях и на момент своей смерти активно угрожал жизни Гермионы, аргументы Джинни о героизме Драко казались достаточно убедительными. К тому времени, как она закончила говорить, представители Визенгамота, похоже, были рады снять обвинения с Драко, просто что бы избавиться от нее. Шесть месяцев испытательного срока были лучшим, на что он мог надеяться. Целительница Коннелли терпеливо ждала, пока он начнет говорить. Он сглотнул. Моргнул. Забыл, зачем пришел. Целительница Коннелли поджала губы. — Была ли какая-то особая причина, по которой ты назначил этот срочный сеанс, Драко? — мягко спросила она. По правде говоря, этот сеанс был не его идеей. Игнома позвонила сама, увидев выражение его лица, когда он вернулся из Министерства в свою квартиру без Гермионы. Она боялась, что он напьется или еще чего похуже. Она не зря беспокоилась. — Точно. Да, — твердо сказал Драко. После небольшой паузы он признался — Я даже не знаю, с чего начать. Целительница Коннелли откинулась на спинку своего кресла, усевшись в него с таким спокойствием и уверенностью, какого Драко не испытывал никогда в жизни. — Что ж, ты записался на двойной сеанс, — сказала она. — У нас много времени. Почему бы тебе не начать с самого начала? С силой выдохнув, Драко так и сделал. Целительница Коннелли не видела его с тех пор, как пропала Игнома, поэтому он начал с этого. Она внимательно слушала, пока он рассказывал, как Гермиону схватили люди Амбридж и что он сделал, чтобы вернуть её и Игному, изредка задавая вопросы в своей спокойной и беспристрастной манере. Он рассказал о побеге от дементоров и о том, как проснулся от того, что Гермиона склонилась над ним, а в небе парил дракон Патронус. Лицо целительницы Коннелли оставалось безучастным, когда он рассказывал ей о том, что сделал с Селвином, хотя ему показалось, что в её глазах мелькнул страх, когда он с безразличием хладнокровного убийцы объяснял, как именно он это сделал. Тем не менее, разговор об этом принес облегчение. Драко почувствовал, как с его плеч спадает напряжение. Он чувствовал облегчение, правда. Даже если Гермиона никогда не увидит его прежним, и даже если ему придется жить с кровью Селвина на руках. Мир стал лучше без такого человека, как Селвин. К тому времени как он закончил рассказывать о том, что Гермиона сделала с Уизли, и о том, как прошло слушание, Драко успел потратить довольно много времени, отведенного ему на прием. — Вот, пожалуй, и все, — сказал Драко, тяжело вздохнув. — Амбридж снова в Азкабане, на этот раз без возможности досрочного освобождения. Джоанна… вообще-то, я не уверен, но предполагаю, что Поттер тоже отправил ее в Азкабан. Уизли в больнице, Джинни говорит, что с ним все будет в порядке, но мне до сих пор не сказали, что именно Гермиона сделала с его памятью. Игнома дома, в целости и сохранности, проводит каждую секунду своего времени с Тилло. А я… э-э, в порядке. Наверное. — Очевидная ложь звучала жалко даже для его собственных ушей. Целительница Коннелли не сводила с него пристального взгляда. — А Гермиона? С ней все в порядке? — спросила целительница Коннелли. Драко знал, что она должна спросить, но все еще не был готов к этому вопросу. После того как он принес Гермиону домой, Драко проснулся вечером один, с запиской на подушке, в которой сообщалось, что она ушла домой и ей нужно время, чтобы подумать. Все ее вещи пропали. Он знал, что это случится. И все же это был удар в самое сердце. На мгновение он подумал о том, чтобы появиться перед ее дверью, но что он ей скажет? «Прости» об этом не может быть и речи. А «Не кори себя, Уизли заслужил это» казалось не слишком подходящим. А «Я бы голыми руками убил тысячу человек, если бы это означало, что ты будешь в безопасности» звучало чересчур заносчиво, какой бы правдой это ни было. Кроме того, она попросила дать ей время подумать. Драко только пожалел, что она не потрудилась сказать ему, сколько именно времени это может занять. — Она ушла домой, — наконец ответил Драко. Целительница Коннелли бросила на него знающий взгляд. Когда она сняла очки и наклонилась вперед в своем кресле, чтобы лучше видеть его, Драко почувствовал, что сейчас получит то, за что платит, а также то, чего он боялся больше всего на этих сеансах: ее проницательность. — За столь короткое время в жизни произошло много событий, — сказала целительница Коннелли. — Вполне естественно испытывать по этому поводу смешанные чувства. — Я не испытываю. Не совсем, — прямо сказал Драко. — Я нисколько не жалею об этом. На самом деле, я хотел бы убить его медленнее… — Я не это имела в виду. Драко моргнул. Целительница Коннелли никогда раньше не перебивала его. Ее лицо было серьезным, она пристально смотрела на него. — Я имела в виду Гермиону. Вполне естественно, что Гермиона испытывает смешанные чувства после того, что произошло, — сказала она. Драко немного поник. — Конечно, — сказал он своим рукам. — Я просто… я надеялся, что она позволит мне быть рядом с ней. Но, наверное, я не ожидал этого. Я совершил убийство прямо у нее на глазах. Наверное, теперь она меня боится. Целительница Коннелли выглядела задумчивой и почти скептически настроенной. Это была самая откровенная женщина за все время его сеансов. Странно, но это было даже более нервирующим, чем ее гладкий фасад вежливой заботы. — Ты сказал, что не знаешь, что именно делала Гермиона во время Обливиэйта мистера Уизли? — спросила целительница Коннелли. Драко кивнул, не понимая, к чему она клонит. — Драко, ты ведь опытный легилимент, верно? — спросила она. В недоумении Драко снова кивнул. — В некоторой степени, — сказал он. Целительница Коннелли подняла брови, как бы давая понять, что он что-то упустил. С коротким вздохом она откинулась на спинку кресла, сложив руки на коленях. — Обливиэйт, как вы, я уверена, знаете, включает в себя магические механизмы, схожие с легилименцией. Как целитель разума, я много изучала это в университете. Эффекты заклинания памяти могут варьироваться от очень простых до чрезвычайно сложных. Их можно применять вслепую, то есть не входя в сознание субъекта, чтобы увидеть, какие изменения происходят. Так обычно поступают, когда объект только что пережил момент, который его заставляют забыть. Это поверхностный уровень. Однако то, что сделала мисс Грейнджер, по крайней мере, то как вы мне это описали, гораздо глубже. Она не только произнесла невероятно сложное заклинание, но и сделала это сразу после того, как пережила сильнейшее потрясение. — Она сделала нечто подобное со своими родителями, прежде чем отправиться с Гарри Поттером на задание по убийству Темного Лорда, — сказал Драко, подумав, что его слова звучат как хвастовство своей девушкой. — Она стерла из их памяти все свое существование и заставила их переехать за границу, чтобы уберечь их от опасности. И она успешно отменила это после окончания войны. При этих словах глаза целительницы Коннелли едва не вылезли наружу. — В семнадцать лет? — потрясенно спросила она. — Это нечто. И вы сказали, что мистер Уизли в больнице? Он уже очнулся? — спросила она. Вопрос застал Драко врасплох. — Эм, да, думаю, да. — Джинни что-то говорила об этом, но Драко не обратил особого внимания, сосредоточившись на своем приговоре. Целительница Коннелли изумленно покачала головой. — Это замечательно. Поистине необыкновенно. Но дело не в этом. Я говорю об этом, Драко, — сказала она, снова подавшись вперед, — чтобы помочь тебе понять, то что для тебя казалось несколькими минутами тихой работы с заклинанием, для нее, скорее всего, было часами изнурительной и эмоционально тяжелой работы. Внутри разума время движется по-другому. Минута или две для тебя были целым веком для нее. И все это время она провела в сознании своего бывшего парня. Представь, на мгновение, каково ей было. Что она могла увидеть. Как это могло повлиять на нее, навсегда изменить память того, кого она знала и о ком заботилась с детства. Драко разинул рот. Он не думал об этом в таком ключе. После Обливиэйта Селвина Гермиона устала, да, но на нее подействовали и эмоции. Она превратилась из паникующей и вспыльчивой в жутко спокойную и пустую. И это заняло всего несколько секунд. Что там Гермиона говорила об изменении памяти? — Она как-то сказала мне, что это вызывает у нее ностальгию, Обливиэйт. Что изменение чужой памяти заставляет ее сильнее цепляться за свои собственные воспоминания, — заметил Драко. Целительница Коннелли понимающе кивнула. — Это хороший вариант объяснения, — сказала она. — Часто после глубокого погружения в Обливиэйт люди уходят в самые далекие уголки своего сознания. Даже небольшое погружение может иметь такой эффект. — Она сказала, что ей нужно время. Чтобы подумать, — размышлял Драко. — Сколько времени это займет? Целитель Коннелли пожал плечами. — Невозможно быть уверенным, — сказала она. — Как я уже сказала, она тоже пережила травматическое событие. Похоже даже, несколько. Добавь сюда стычку с мистером Уизли и… что ж. Я не удивлюсь, если ей понадобится еще несколько дней, чтобы прийти в себя. И еще больше времени на эмоциональное восстановление. Драко почувствовал, как у него защемило в груди. Он встал, не в силах больше сидеть, и задышал тяжелыми, неглубокими вдохами, прохаживаясь перед диваном. — Почему она не позволяет мне быть рядом с ней? — спросил он, чувствуя, как сжимаются мышцы его челюсти. — Я должен пойти к ней. Ей нужно… — Она решает, что ей нужно, Драко, а не ты, — мягко сказала целительница Коннелли. Ее терпеливый тон только раззадорил его. Он провел рукой по волосам и в раздражении откинул их назад, подойдя к окну. Прислонившись лбом к прохладному стеклу, он попытался успокоиться. Лондон бурлил внизу, серый и типичный. Гермиона сейчас была в полном одиночестве и думала о том, что она увидела в идиотском, сумасшедшем мозгу Уизли. Он был уверен, что для нее это был ужасный опыт. То, что она отталкивала его сейчас, когда ему больше всего хотелось прижать ее к себе и убедиться, что с ней все в порядке, убивало его. — Как вы думаете, она стерла себя из сознания Уизли, как это было с ее родителями? — размышлял он вслух. — Сомневаюсь, — сказал целитель Коннелли. — Это могло бы сильно навредить мистеру Уизли. Я бы удивилась, узнав, что он очнулся после такого. Что же она тогда сделала? Драко захотелось пойти к ней. Он хотел получить ответы на свои вопросы так же сильно, как и позаботиться о ней. — Что, если она увидела в сознании Уизли что-то такое, что заставило ее возненавидеть меня? — пробормотал он. — Что, если она больше никогда не заговорит со мной? Что если… — Драко, — сказала целительница Коннелли. К ней вернулся невозмутимый голос целителя. — Сделай вдох. Он не хотел дышать. Он хотел бежать, лететь, ломать дверь Гермионы и отказываться покидать ее. Неохотно он вдохнул. — Это нормально, что ты волнуешься, — сказала ему целительница Коннелли. — Это вполне естественно, беспокоиться о тех, кого любишь. Самое главное, как мы реагируем на эти чувства. Он выдохнул, почувствовав головокружение от избытка кислорода, и повернулся к ней. Конечно, она была права. Уизли тоже любил Гермиону — даже Драко не мог этого опровергнуть. Но в том, как он решил выразить свои чувства к ней, и заключалась проблема. Гермионе меньше всего нужен был еще один контролирующий ублюдок, навязывающий ей свою волю во имя любви. Забавно, подумал он. Всего несколько месяцев назад целительница Коннелли спросила Драко, любит ли он Гермиону. Тогда он чувствовал себя так растерянно и защищался, как будто она делала поспешные выводы, не имея на то оснований. Но, возможно, она видела то, чего не видел он. Это было бы не в первый раз. — Что мне делать? — спросил он, ненавидя нотки поражения в своем голосе. Целительница Коннелли встретила его взгляд с таким терпеливым состраданием, которое обычно заставляло Драко отвернуться. На этот раз он впитал его в себя, надеясь, что она обладает какой-то ангельской мудростью, которая наконец-то его вылечит. — Она сказала тебе, что ей нужно время? — спросила целительница Коннелли. Драко кивнул. — Тогда дай ей время.