Глава 3

— Сели на пол! — сурово скомандовал мужчина, его голос звенел в воздухе, как удар молота по нагретой наковальне. Ольга понимала, что сейчас нужно быть максимально сговорчивой и убедительной, чтобы хоть как-то обеспечить безопасность своей дочери. Чтобы хоть как-то уговорить его отпустить дочь. Страх сжимал её сердце, но она старалась контролировать комок в горле и дрожь в руках. — Константин Львович, вы… — Надо же, посговорчивее стала, сука! Сели я сказал! — прервал он её, подходя ближе, его гнев был ощутим, как густой дым. Лицо его исказилось в гримасе ненависти. Ольга обратила внимание на его безумные глаза. Он явно был в неадекватном состоянии. —Да, у нас с вами возникло… недопонимание, но причём тут моя дочь? — вырвалось у неё, и она сделала шаг вперёд, игнорируя его приказ. — А почему мой сын должен страдать, а твоя дочь нет? — его голос стал пронзительным, и в его глазах сверкала лихорадка. — Почему же сразу страдать? — Ольга почувствовала, как её собственный страх начинает подавляться гневом. — Какая же ты тупая баба! — его слова звучали как взрыв, и Ольга заметила, как у него трясутся пальцы от нарастающего раздражения. Константин был готов на крайние меры, и в этом не было сомнений. — Что вам нужно? — произнесла Ольга, стараясь сохранить хоть каплю спокойствия, чтобы не показать свою уязвимость. Внутри всё переворачивалось от беспокойства. Он хочет вернуть сына в университет? Если это единственное его условие, то она пообещает, что выполнит его. — Мне? Показать, что не только вы можете распоряжаться чужими судьбами, — произнёс он, его голос стал хриплым. Каждое слово звучало как рваная пуля, и в его злорадной ухмылке скрывалась настоящая, безумная радость. Он был не просто человеком, а каким-то существом, движимым тёмными фантазиями. Ольга могла видеть в его глазах искренний интерес к её страданиям, как будто он наслаждался этой игрой на высших ставках. Это приносило ему какое-то искаженное удовлетворение. «Он просто психопат! У этого человека даже нет чертовых требований… Каков шанс на спасение, когда нет условий?» Мрак уже окутывал её сердце, и эта безвыходная ситуация угнетала. — Хорошо, я останусь, и вы сделаете, что захотите, но выпустите мою дочь, прошу, она здесь не при чём, — произнесла она, её голос дрожал. Внутри неё боролись надежда и страх. Неужели она должна была так унижаться перед этим психом? — Ладно, я не такая сволочь, как ты, Ольга Сергеевна, — произнёс он с зловещей усмешкой, и в этот момент в его глазах появилось что-то, что напоминало неистовое удовлетворение. Константин знал, что вызывает в ней страх и безысходность, и это придавало ему власть. Внезапно он подошел ближе и схватил Лизу за шею, та изогнулась от неожиданности. Ольга почувствовала, как в её груди что-то разорвалось, словно хрупкий сосуд, наполняемый ужасом. Константин открыл замок на двери и выбросил Лизу в приемную, словно она была лишь бесполезной куклой. Ольга бросилась к двери, её разум отказывался принимать происходящее. Вера в побег из этого ужаса не покидала. Грубые мужские руки схватили её, откинув назад. Не получилось… Теперь она осталась с этим монстром один на один. Его изуродованная душа оживала в каждом его движении, а злорадная ухмылка была наивысшей точкой его мрачной симфонии. Он наслаждался её растерянностью, как художник, создающий произведение искусства из человеческого страха. Этот человек, старый знакомый безумия, был готов на всё — его психопатия проявлялась в каждом слове, в каждой мимике. Каждое его действие напоминало о зверской природе, скрывающейся под маской человеческой обыденности. «Какого черта этот больной ублюдок еще и имеет какую-то значимость в этом городе?» — подумала про себя Ольга. Радовало одно — её дочь теперь точно в безопасности. А что будет с ней? Будет как будет. Нужно надеяться на чудо…

***

Лиза тряслась, словно осиновый лист. Руки не слушались, и с усилием она пыталась открыть дверь кабинета Вадима Юрьевича, в отчаянной попытке призвать на помощь. Паника разрывала её изнутри. Заперто. Холодный ужас пронзил её насквозь, и она ощутила, как сердце забилось в бешеном ритме, словно требуя вырваться на свободу. «Чёрт, где же он, когда он так нужен?!» Её ноги, казалось, сами по себе принялись искать путь. Она метнулась по коридорам университета, будто теряя рассудок, каждый шаг отмеряя нарастающим ужасом. Она бежала, и шёпот в её голове нарастал в тревожный хор. Наконец, Лиза заметила Казанцева на лестнице, разговаривающего с Андреем. Он стоял, с рукой, опущенной в карман, уверенной и спокойной. Но, увидев её, мгновенно насторожился — что-то в её взгляде и движениях выдавало безумный страх. Воздух в её лёгких закончился, голос сорвался на хрип. — Вадим Юрьевич! — выдохнула она, её грудь сжалась, и всё тело хватало лихорадочная дрожь. — Лиза? Что случилось? — Казанцев, мгновенно уловив её панику, устремился к ней, в его голосе прорезалась забота. — Там… там… — Лиза задыхалась, и слова рвались из неё кусками, как битое стекло, каждый звук отзываясь в её сознании эхом. Она старалась говорить, но ощущения сковывали её. — Что там? — его голос стал резко напряжённым. Напряженность сменилась тревогой, когда он заметил, как её лицо побледнело. — Там мама в кабинете… — её голос сломался, и она быстро добавила, — Мужчина какой-то… пистолет… Последнее слово вырвалось с такой силой, что Казанцев ощутил, как холод прокатился по его спине, как ледяной поток, проник в каждую клеточку его тела. Сердце провалилось куда-то в бездну, остановилось на мгновение, а затем ринулось в бешеном галопе. Несколько секунд он не слышал ничего, кроме своего бушующего сердца, он не видел ничего, кроме бледного, испуганного лица Лизы, которое отразило его собственный страх. — Андрей, — он резко повернулся к парню, выходя из ступора, — сообщи на пост охраны! Немедленно! Андрей, полностью понимая серьёзность ситуации, снял телефон с кармана и начал набирать номер, его выражение лица стало сосредоточенны. Москвина младшая и Казанцев шли быстрым шагом к приемной. — Лиза, — сказал Казанцев, его голос стал более твёрдым, — построй-ка мне, что именно произошло. Быстро! Лиза собрала все свои силы, чтобы объяснить, всё ещё ощущая немое давление страха. Она старалась говорить быстро, но каждое слово было как нестерпимо тяжелая ноша. — Я пришла, хотела поговорить с мамой, но… — её голос дрожал, и она быстро взглянула на Вадима, в глазах которого отражалась тревога. — В момент разговора дверь отварилась и вошел бешеный мужчина. Он достал пистолет. Он что-то говорил про сына, я… я не совсем поняла, — её голос оборвался. Вадим внимательно слушал, его сердце бешено колотилось, но он старался сохранять спокойствие. Казанцев опустил голову, собираясь с мыслями, он понимал, что ситуация ужасающа. Внутри его нарастало чувство безысходности. — Понял, — произнёс он, пытаясь скрыть собственную панику. — Сейчас наверняка будут эвакуировать всех с университета. Ты должна пойти на выход, — его голос звучал решительно, но за этим стояла искренняя тревога. — Вадим Юрьевич, нет! — вскрикнула она, паника разрывала её изнутри. Она сжала ладони в кулаки, но у неё уже не было сил сопротивляться. — Там моя мама! — Да, Лиза, это слишком опасно. — Нет! — Лиза закричала, её голос срывался от эмоций. Она чувствовала, как паника охватывает её. Вадим схватил девушку за плечи и посмотрел ей в глаза. — Я вытащу оттуда твою маму любой ценой, — произнес он, стараясь вложить в свои слова всю силу уверенности, которую только мог найти. — Вы мне обещаете? — в её голосе звучала не только тревога, но и искренняя, даже детская просьба. — Я тебе обещаю, — кивнул Вадим, его голос был твёрдым, как сталь, и он знал, что должен сдержать это обещание не только для неё, но и для себя. Иначе он не сможет дальше жить с этим. Лиза кивнула, вытирая слёзы рукой, её облик стал более решительным, хотя внутри всё ещё трепетало от страха. Вадим чуть подтолкнул её, и она, собрав последние силы, пошла к выходу. Убедившись, что Елизавета скрылась с поля зрения он наконец вошел в приемную. Подозрительно тихо…