Глава 5

Вадим снова прильнул к двери, прислушиваясь к застывшей тишине за ней. Ни звука. Андрей стоял позади. Собравшись с духом, он ударил ногой, с силой, отчаянием. Дверь вздрогнула, но устояла. — Я же предупредил! Еще один удар и я пристрелю её, — голос Федорова, искаженный злобой, прорезал тишину, словно удар хлыста. Вадим замер, сердце застыло в груди, но в глазах загорелся упрямый огонь. Голос звучал ровно, хотя внутри бушевал ураган: — Зачем тебе бороться с женщиной, Константин? Выпусти ее. Давай я войду вместо нее. — Вадим, нет! — крик Ольги, полный ужаса и отчаяния, разорвал натянутую струну напряжения. — Заткнись, — прошипел Константин, его взгляд скользнул по Ольге, наслаждаясь ее страхом, ее беспомощностью. — Вот оно что… Боится за него, значит, не такая уж и чужая. Но нужно было удостовериться. В голосе Федорова зазвучало садистское любопытство. — И что же ты? Будешь готов умереть за какую-то… чужую женщину? Вадим не дрогнул. Его взгляд был прикован к двери, за которой, он знал, Ольга затаила дыхание. — Она не чужая. Андрей удивленно вскинул брови. — Еще лучше, — усмехнулся Федоров, смакуя ситуацию. — Так будешь готов умереть? — Буду, — голос Вадима звучал неотвратимо, как приговор себе самому. — Нет! — отчаянный крик Ольги отразился от стен, полный мольбы и протеста против его самопожертвования. — Я обещал тебе, что ты будешь страдать, Ольга, — сладким голосом проговорил Федоров, наслаждаясь ее мучением. — Я исполню свое обещание. Но… твоя жертва меня забавляет, Казанцев. — после паузы, словно обдумывая новую игру, Федоров произнес: — Я согласен, проходи вместо нее. Увижу оружие — пристрелю на месте обоих. Никаких попыток убежать, Казанцев. — Открывай дверь, — твердо произнес Вадим, готовясь войти в пасть льва, ради нее, ради возможности дать ей шанс на жизнь.

***

Федоров распахнул дверь, грубо поднимая Ольгу с пола. Ее тело, едва удержавшееся на ногах, пошатнулось. Вадим вошел в кабинет, медленно, осторожно, руки подняты над головой — жест капитуляции перед лицом безумия. Сердце колотилось в бешеном ритме, барабанная дробь в ушах заглушала все остальные звуки. — Ты свободна, мразь, — прошипел Федоров, выплевывая слова, как яд, швырнув Ольгу, на этот раз в объятия Вадима, направляя пистолет на них обоих, прерывая любую попытку сбежать. — Вадим, я никуда не уйду без тебя! — крик Ольги пронзил воздух, полный отчаяния, но и такой всепоглощающей любви, что Вадим почувствовал, как что-то внутри него сжимается от нежности и одновременно ужаса. Её слова были не просто словами — это был крик души, обращенный к нему, к единственному человеку, которому она доверяла в этом безумии. Она вцепилась в него, как в спасательный круг, и Вадим почувствовал, как её хрупкое тело дрожит в его руках. Вадим молча смотрел ей в глаза. Это был не просто взгляд — это был безмолвный разговор, в котором вместилась целая маленькая жизнь, прожитая рядом с ней, каждая секунда которой была бесценна. Всего полгода… но эти короткие мгновения стали для него вечностью, потому что с ней рядом он почувствовал себя живым, по-настоящему живым, впервые за долгие годы. Он нашёл её, эту несносную, иногда слишком правильную, но от этого не менее любимую женщину, когда уже начал терять надежду на счастье, и думал, что любовь — это всего лишь иллюзия, выдумка из книжек. Но Ольга была такой настоящей, живой, полной света и тепла. Она любила его со всеми недостатками и теневыми сторонами. Это ли не счастье? Она точно была лучшим, что случилось в его жизни. В его глазах, отразилось всё: и невероятная нежность к Ольге, и понимание, что возможно, это их последний момент, и готовность пожертвовать собой ради неё. Этот короткий взгляд вместил в себя всю глубину его чувств, всю преданность, всю силу его любви. Он не боялся смерти, совсем не боялся. Он лишь боялся потерять её. «Умереть за любовь не сложно, — пронеслось в его голове, — сложно найти любовь, за которую стоит умереть» — эта недавно вычитанная мудрость из книга пронзила его, как луч света в непроглядной тьме. Он нашёл эту любовь, и она стоила всего. И даже больше. Казанцев улыбнулся — улыбка была короткой, но невероятно нежной. Вадим прекрасно прекрасно понимал, что помочь ему сейчас может только дело случая, хотелось бы выиграть сектор приз на барабане. Нужно надеяться на чудо. Его пальцы коснулись её щеки, сглаживая слезы, которые текли по её лицу. Он медленно наклонился и коснулся её губ. Это был не просто поцелуй, это было признание в любви, прощание и обещание одновременно. В нём звучала благодарность за каждый прожитый вместе день, за её любовь, за её верность. Каждый нерв в его теле пел от боли и счастья, от ужаса и преданности. Этот поцелуй был вечностью, заключенной в мгновение. Он почувствовал, как её губы дрогнули, отвечая на его поцелуй. — Я сейчас передумаю и пристрелю обоих, — нервы Константина были на пределе. Вадим отстранился, его взгляд был спокоен, это был взгляд человека, принявшего решение. Он подмигнул ей. Решение, которое разрывало его душу на части. — Прости, родная, но так будет лучше. Казанцев аккуратно оттолкнул её к двери, его рука, удерживавшая её плечо, была сильной, почти жестокой в своей нежности. — Андрей, уведи её! — его крик прозвучал в тишине, как последний отчаянный сигнал. Дверь вновь захлопнулась, отдавая его в волю судьбы и случая. Было совсем нестрашно.