Глава 6

— Андрей, я никуда не пойду! — Москвина отчаянно боролась, вырываясь из его хватки. Слезы катились по щекам, стирая остатки макияжа, искажая лицо. Ее голос был надтреснутым, полным отчаяния. — Ольга Сергеевна, прошу вас, так нужно. — Андрей говорил спокойно, но его рука, сжимающая ее плечо, не ослабляла хватку. — Андрей, как я могу его там оставить?! — она снова попыталась вырваться, но его хватка была слишком сильна. Ее слова были не просто протестом, это был крик души, раздавленный страхом и отчаянием. Мысль о том, чтобы оставить Вадима одного, смертельно пугала ее. Это псих и правда способен убить его. Эта мысль душила. — Вадим Юрьевич меня предупреждал о такой реакции. — Андрей говорил ровно, стараясь сохранить спокойствие, но его голос чуть дрожал. — Учтите, если вы не пойдете сами, мне придется применить силу. Вадим Юрьевич просил… в случае, если вы не пойдете сами… закинуть вас на плечо и унести, не заставляйте меня это делать. Ольга закрыла глаза, глубоко дыша, пытаясь совладать с бурей эмоций. Казанцев такой Казанцев. Ужас за Вадима боролся с желанием сопротивляться, но ее воля была сломлена. — Пожалуйста, пойдемте, — Андрей сказал мягче, словно пытаясь успокоить испуганного зверька. — Вас Лиза внизу на улице ждет. Их разговор прервал отдаленный, но нарастающий шум, звук тяжелых шагов и звона металла. Звук приближающейся помощи, но и звук, усиливающий страх Ольги за оставленного в опасности Вадима. — Видите, — Андрей указал в сторону звука, голос его немного усилился, — Подмога уже тут. Пойдемте. Андрей, видя ее состояние, смягчил жесткость. Он понимал ее отчаяние, но время работало против них. Он осторожно, но твердо повел ее к выходу, оставляя Казанцева одного в смертельной опасности, но с надеждой, что помощь придет вовремя. Надеждой, за которую Ольга цеплялась, как за последний спасательный круг. «Чертово чудо, где же ты?» — вторили ей мысли.

***

— Мамочка! — Лиза бросилась к ней, обнимая крепко-крепко. Ольга чувствовала, как дрожат руки дочери, и это усиливало её собственный, нарастающий ужас. Андрей, поддерживая её под руку, молча наблюдал. — Лиза… — Ольга судорожно вдыхала воздух, стараясь сдержать рыдания, которые рвались из груди. Слёзы жгли глаза, застилая всё вокруг пеленой боли и страха. Она обняла дочь ещё крепче, словно пытаясь уберечь её от всего ужаса, который наполнял её до краёв. — Мам, а где Вадим Юрьевич? — невинный вопрос пронзил её насквозь. Ольга не могла ответить, слова застряли в горле, сдавлены ужасом. Внезапный, резкий выстрел разорвал тишину. Звук прокатился эхом, отразившись от стен университета, и вонзился в сердце Ольги острой, нестерпимой болью. Она вздрогнула всем телом, инстинктивно прижимая Лизу к себе ещё сильнее. Мысль о том, что Вадим находится там, внутри, пронзила её, словно раскалённое железо. — Вадим! — крик вырвался из её груди, разорванный, полный отчаяния и ужаса. Этот крик утонул в пустоте, в бездне её страха. Страшно. Мир сузился до этой одной, ледяной, пронзительной мысли. Только страх. Только ужас. Только безграничная, раздирающая душу неизвестность о судьбе любимого человека.

***

— Ольга Сергеевна, вам туда нельзя! — крик Андрея был заглушен растущим ужасом в её сердце. — Мама, стой! — пронзительный крик дочери остался без ответа. Ольга, непонятно откуда находя силу и сбросив с себя цепкую хватку, рванулась вперёд, в объятия хаоса, в самое пекло университета. — Вам туда нельзя! — барьер из мундира и бессилия не смог остановить её. Она бежала, слепая, глухая ко всему, кроме нарастающего ужаса. — Один убитый! — крик, раздавшийся сверху, пронзил её насквозь. Воздух сжался, перекрывая дыхание. Остановившись у лестницы, она отошла в сторону. Мир сузился до холодной, неприветливой стены — единственной опоры в этом рушащемся мире. Она стояла, прижавшись к ней, сломленная, опустошенная, время потеряло всякий смысл. Несколько минут? Вечность? Разница была несущественна. Её взгляд, застывший, пустой, был обращён в одну точку, и в нём читалось прощание. Прощание с человеком, который без колебаний бросился в объятия смерти ради неё. С человеком, чья неожиданная, ошеломляющая любовь за короткое время стала для неё целым миром, её спасением, в буквальном и переносном смысле. Как теперь с этим жить?

***

Внезапно раздались шаги, и до боли знакомый, напряжённый голос, пронзив тишину, словно острый клинок, вонзился в её оцепеневшее сознание. Ольга подняла глаза в неверии. — Так за вас всю работу и делай! Где вас носило?! Вадим. Взъерошенный, с растрепанными волосами, в расстегнутом пиджаке, он судорожно поправлял его, глаза бешено метались, пока не остановились на ней. Москвину словно впечатало в стену. Их взгляды встретились. Казалось, они не виделись целую жизнь и вновь изучали друг друга, как в первый день, столкнувшись у стенда в университете. В этот миг мир Ольги рухнул, не под тяжестью ужаса, а под напором чувств, настолько мощных, что затмили всё остальное. Это был не просто обмен взглядами — это было столкновение двух сердец, двух душ, переживших крайнюю точку отчаяния и чудесным образом обретающих друг друга сквозь туман смерти. Это был взгляд, в котором сгустились все пережитые мгновения: ужас, отчаяние, и, наконец, невыразимое счастье. В глазах Вадима, расширенных от пережитого, Ольга увидела не просто страх, а бездну пережитого ужаса — это были отпечатки каждой секунды мучительного ожидания, каждой минуты сомнения, каждой капли холодного пота на лбу, прожитые в аду неизвестности. Его зрачки, словно глубокие колодцы, хранили в себе следы боли и отчаяния, свидетельствовавшие о том, какой ценой он добился этой встречи. Но сквозь этот мрак пробивался яркий, невероятный луч света — облегчение, настолько ошеломляющее, что затмевало все прежние страдания. Это был свет надежды, подтверждение того, что они предназначены друг другу, что судьба их соединила вновь. В ответном взгляде Ольги Вадим увидел зеркальное отражение собственных эмоций, усиленных в тысячу раз. Её глаза, широко распахнутые, полные слёз, сияли невыразимым счастьем. В них была не только радость воссоединения, но и глубокий ужас, возвращение в реальность, где они чудом остались живы. Это был взгляд, полный любви, привязанности, невыразимого облегчения и глубокого страха потерять его снова. Нет, это был явно не просто обмен взглядами — это был момент истины, признание, обретение, слияние двух судеб, двух половин одного целого, найденных друг другом после длительного и мучительного блуждания. Это было самое настоящее чудо. Колени подкосились, дыхание перехватило. «Живой…», — эта мысль пронзила её, оглушила, заставила поверить в то самое чудо. Она почувствовала, как все силы покидают её, как она готова провалиться в бездну, постепенно скатываясь по стене, но сильные руки Казанцева, словно взявшиеся из неоткуда, удержали её, ловко подхватив перед падением. Вадим прижал её к себе с такой силой, что она почувствовала себя настолько защищённой, укрытой от всего ужаса мира…Его руки, твёрдые и надежные, нежно обнимали её, словно стараясь успокоить бушующий внутри ураган эмоций. Она чувствовала биение его сердца — быстрое, сильное, — ритм, задающий ритм её жизни, напоминая о чудесном спасении. Это ощущение было таким правильным и необходимым. Немного отстранившись, Ольга уставилась в его глаза, лицо её было искажено отчаянием и неистовым облегчением. Слезы хлынули ручьями, не давая и шанса на успокоение. — У тебя что, кровь? — с тревогой спросила она, заметив на его рукаве пятно. — Где? — он удивлённо оглядел себя, затем спокойно ответил: — Да ерунда, зацепился чуть-чуть во время потасовки, главное, что с тобой всё в порядке, — Вадим медленно провёл ладонью по её волосам, словно пытаясь успокоить не только её, но и себя. Карамельные пряди, переливаясь на свету лампы, скользили между его пальцами, создавая ощущение тепла и жизни. Объятия сменились истеричным приступом Москвиной, её руки вцепились в его плечи, сжимая ткань пиджака с неистовой силой. — Зачем ты полез?! А если бы тебя убили?! — её голос дрожал, и она не могла сдержать слёз, хаотично била его по плечам, по груди, в приступе неконтролируемой ярости и боли. Это была не злость, а безграничная любовь, выраженная единственным доступным способом. Казанцев, перехватив руки, вновь прижимал женщину к себе, пытаясь успокоить её истерику, попутно покрывая поцелуями макушку. Его самого до сих пор подтряхивало от страха потерять её. — Тише, тише, всё закончилось, я рядом. Ольга прижалась к нему ещё сильнее, обхватывая его руками и зарывшись лицом в его плечо. Её тело тряслось от рыданий. Она подняла голову, хватая его лицо своими ладонями. — Я думала… я думала, что потеряла тебя, — её голос был едва слышен, словно шёпот, заглушённый рыданиями. Каждый её вздох, наполненный слезами, эхом отзывался в его сердце, обливая душу ледяной водой. Вадим нежно вытер слёзы с её щёк, его прикосновения были лёгкими и бережными. — Как меня могли убить, если ты меня ждёшь? — произнёс он, и в его голосе слышны были нотки такой родной иронии. — Вадим… — она целовала его лицо, пытаясь убедиться в реальности происходящего, в его жизни, в его присутствии рядом. Каждый поцелуй был полон страсти и щемящей нежности, как будто она пыталась запечатлеть в памяти каждую черту его лица, каждое прикосновение его губ. Её губы касались его век, скул, подбородка, словно она хотела впитать в себя его тепло, его дыхание, его самого. — Всё хорошо, родная, я с тобой, — он взял её лицо в свои руки и прислонился лбом к её лбу, их дыхания переплелись в этом мгновении близости и любви. — Ты от меня так просто не отделаешься, чудо моё. — Какой же ты дурак, Казанцев, я так тебя люблю… — прошептала она, прикасаясь к нему своим носом и попутно, гладя его голову. Услышав, как её дыхание выравнивается, а её страхи, по крайней мере на мгновение, отступают, Казанцев не мог не пошутить, стараясь полностью снять её напряжение. — И все же, я был прав, когда сказал, что нам надо прогулять работу, — заметил он с лёгкой иронией. Москвина, утыкаясь в его шею, заразилась этой лёгкостью и, рассмеявшись, смогла сбросить с себя хоть часть этого бремени и страха. «Он рядом, все хорошо.» И это было самое настоящее чудо.