Глава V

      Ларс ждал. Наблюдал за сыном и ждал. Хотел, чтобы тот сам пришел к нему. Хенрик сначала был расстроен. Стар сделал вывод, что девушка отказалась с ним встречаться и скорее всего не сказала о встречи с отцом возлюбленного. Либо Хенрик примет это и забудет, а значит там не было ничего серьёзного. Либо остаётся ждать, иначе его сын доберётся до правды. Он сам его так воспитал. Поэтому, когда спустя неделю Хенрик стал бросать на отца злые взгляды и сократил общение до минимума, Ларс понял, сын всё узнал. Но идти на разговор почему-то не спешил. Стар решил ещё подождать. Злость сына сменилась сосредоточенностью и решимостью. Это заставило Ларса напрячься.       — В крайнем случае, он может взять её второй женой, — не громко произнёс Келлен в тишине кабинета, разрывая потоки мыслей Ларса. — Барону позволено иметь двух жён.       — Узнай встречаются ли они, — глухо отдал распоряжение Ларс, отпуская управляющего. Откинулся на спинку стула, задумываясь.       Могла ли Лика чем-то сильно зацепить Хенрика? Он не заметил в ней ничего, кроме яркой внешности. Хотел ли он её? Да. Заинтересовала она его? Нет. Так может вся проблема в том, что Хенрик не может её получить? Его сын не глуп, если это всё, то он не станет далеко заходить. Просто отступит. А девушку пора выдать замуж, засиделась в родительском доме. Тогда и думать забудет про Хенрика.       Келлен узнал, что Хенрик продолжает встречаться с Ликой. При чем происходит всё с подачи парня. Тот подгадывает время, когда девушка одна или ему помогают друзья. Но сдаваться Стар не планировал. Ларс тяжело вздохнул, но в скором времени поговорил с Ранхильдом о замужестве старшей дочери. Тот был не против, но кандидатов не было. Кандидата Ларс быстро нашел. Сын кузнеца, который пока не женился, проводивший больше времени в мастерской, чем на улице.       И всё шло хорошо, пока тот не отказался. Отец парня разводил руками, сплевывал на землю, но сын не хочет брать девушку в дом, хотя сначала был не против. Взгляд полный превосходства Хенрика за ужином в сторону отца все объяснил. Естественно, Хенрика уважают в посёлке. И если он сказал своё слово, то парень мог отказаться. Никогда раньше влияние сына не казалось Ларсу проблемой. И это в очередной раз доказало, что тот настроен серьёзно.       Все молодые парни были под влиянием Хенрика, не имеет смысла рассматривать их как потенциальных женихов. Остаются только мужчины постарше, у которых нет жен. И за которого Ранхильд отдаст свою дочку. Стар знал оценивающий взгляд Ранхильда и за любого тот не отдаст, Ида готова, отец нет. И что теперь? Ехать в другой посёлок и там искать жениха? Показать сыну, что он заставил отца бежать к другому барону, потому что у себя оказался беспомощен? Хенрика стоит проучить, чтобы тот навсегда запомнил у кого власть в руках.       Решение пришло неожиданно. Прокрутив идею со всех сторон, Ларс оказался доволен возможными перспективами. Это будет сильный удар для Хенрика.       На следующий день Ларс уже разговаривал с отцом Лики. Было видно по взгляду, что Ранхильд сомневается, но отказать главе причин не было. Стар решил сам поговорить с Ликой и сообщить новость, ему никто не отказал в этой просьбе.       В комнате где жила Лика с сестрой было чисто, все стояло на своих местах. Младшую дочь заранее позвали из комнаты, чтобы Ларс смог поговорить с Ликой наедине. Стоило той увидеть, кто вошёл в комнату, как она задрожала.       Ларс прикрыл дверь, держался спокойно, без агрессии или злости.       — Нам надо поговорить, Лика, — мягко сказал он, приближаясь к кровати, на которой сидела девушка, и устраиваясь недалеко от нее, соблюдая личное пространство.       Лика выглядела напуганной, комкала в ладонях юбку, сжимала дрожащие губы, ожидала приговора. Ларс тяжело вздохнул, опустил локти на колени, взгляд направлен в пространство, но внимательно следит за девушкой.       — Я знаю, что вы продолжаете встречаться, — сказал Стар, с последующим всхлипом со стороны Лики, но Ларс не реагирует. — Это не твоя вина. Хенрик не желает уступать, поэтому я вынужден идти на крайние меры.       Лика неожиданно срывается с места, падает перед Ларсом на колени, по щекам катятся слезы, хватает Стара за руку и умоляет:       — Пожалуйста, не наказывайте Рика! Прошу вас! Это я виновата! Накажите меня, я сделаю все, что надо, только не трогайте Рика!       Ларс замирает, вглядываясь в янтарные глаза полные отчаяния и решимости.       — Ты уверена? — тихий вопрос, проверяет её выдержу. Лика кивает резко, отрывисто, не давая себе передумать. — Ты станешь моей женой.       Несколько секунд она просто смотрит на него, не понимает, не доходит, а потом её руки падают вниз, плечи опускаются. В ней словно не остаётся сил, но она продолжает смотреть на него и он видит, как её глаза становятся пустыми.       — Он не даст тебе выйти за другого, — тихо добавляет, добивает Ларс. — Уже пытались. Я не позволю ему жениться на тебе и он уйдёт из дома.       — Не надо, — слабый шепот, слезы вновь катятся по щекам. — Я согласна.

***

      Платье светло-бежевого оттенка со шнуровкой на спине облегало верх, подчёркивало грудь, низ был свободным. Но Катя, не привыкшая к длинными платьям, боялась запутаться в подоле и свернуть себе шею.       Около часа назад Нара разбудила Катерину, пришли «её родители». Служанка помогла одеться, сама выбрала платье и обувь. Волосы заплела в косичку и закрепила в пучок на затылке. Катя была не в восторге, но ничего не сказала. Кольцо и ожерелье с зелёным камнем. Грубая отделка, но Катя не стала реагировать. Чего еще можно ожидать от средневековья? Но камень-то наверняка настоящий.       «Это что? Изумруд? Сколько стоит?»       Волкова отметила, что собираться с помощью служанки намного легче. Со шнуровкой на платье сама бы она возилась очень долго, если бы вообще смогла справиться. С другой стороны, чтобы держать при себе служанку нужно иметь определённый доход и вот тут возникает много вопросов. Сейчас её содержит муж, а сама себя она сможет содержать в этом мире? Или прямая дорога в служанки? Всю жизнь проработать служанкой Катя не хочет.       Проводить в гостиную, где ждали родители Лики вызвался Келлен, мимо ходом узнав, устраивает ли госпожу новая служанка. Госпожу она устраивала.       — Вашу матушку зовут Ида, — тихим тоном рассказывал управляющий, ведя Катерину по коридорам второго этажа. — Отца Ранхильд. С ними пришел ваш брат — Мерси.       — Мерси? — удивленно переспросила Катя, отвлекаясь от интерьера. Коридор был полностью из тёмного дерева, а пол устлан ковром, заглушавшим шаги.       «Как «спасибо» на французском?»       Келлен бросил на девушку внимательный взгляд, но ответил:       — Да. Одно из имен Иисуса. — Красноречивый взгляд Катерины заставил мужчину объяснить. — Иисус при становлении королевства и церкви написал список имён, чтобы мы могли их использовать, не прибегая к наследию монстров ночи.       — Что? — переспросила ещё более растерянная Катя.       «Список имён? Монстры ночи? Что?»       — Вы все поймёте позже, — терпеливо ответил Келлен, подводя девушку к лестнице вниз. — Сейчас вас ждут родители.       Катя с ним согласилась, в очередной раз отметив, что надо узнать историю этого мира.       «Все крутиться вокруг Иисуса»       — Госпожа, — аккуратно позвал Келлен, вынуждая Катю остановиться и обернуться к нему. — Если позволите, будьте мягче и… — он замолчал, пытаясь подобрать слово, которое не оскорбит, но и донесет мысль. Катерина цепким взглядом смотрела на его мучения, а потом вздохнула:       — Я поняла, — и продолжила спускаться.       — Простите.       — Ты все правильно сделал.       «Быть мягче и что? Менее уверенной? Он даже слово подобрать не может. Это обречено на провал с самого начало, но мне всё ещё нужно наладить контакт с родителями. Может получится вернуться в их дом?»       Гостиная находится буквально за стеной, она светлая за счет окна, пропускающего много света. Два дивана, между ними столик, на котором стоит чайник и чашки. Их поставила Нара, сама она стоит около стены в ожидание госпожи. У окна стоит молодой парень, засунув руки в карманы. Родители Лики сидят на диване спиной к окну.       Стоило Кате сделать шаг в гостиную, как к ней все повернулись. Родители, как и брат просто молча её рассматривали.       — Светлого дня, — осторожно произнесла Катя, нарушая тишину, которая была для неё не комфортной.       — Здравствуй, дочка, — спокойно произнёс мужчина. Женщина только резко кивнула, парень улыбнулся, словно подбадривая, и Катя не сдержала ответную улыбку.       — Хозяин сообщил им, что вы потеряли память, — тихо, для неё произнес Келлен, застывая за спиной. — Мы оставим вас. Нара будет за дверью, госпожа.       Управляющий и служанка тихо покинули комнату, а Катя заставила себя двигаться под этими взглядами. Катерина аккуратно присела на второй диван, раздумывая, как и о чем говорить.       «Какая-то напряжённая атмосфера»       Волкова незаметно выдохнула и подняла взгляд на родителей. Отец — с темными волосами, где проскальзывает седина, темные глаза и бледная кожа. Мать — брюнетка с холодными голубыми глазами. Брат — брюнет с синими глазами, ростом пошёл в отца, высокий.       «А в кого Лика с такой внешностью?»       — Лика, как это произошло? — тихо, словно не хотела, чтобы за дверью услышали спросила Ида.       — Я заболела, — немного неуверенно ответила Катя, надеясь, что вызовет встречные вопросы и узнает что-то новое.       «Удивительно, что нас оставили наедине»       — Ты не могла заболеть! — раздраженно зашипела женщина. Катя удивлённо на нее посмотрела, не понимая откуда столько агрессии и почему она так уверена. — Мало того, что ты родить никак не можешь, теперь еще и это!       — Ида, — спокойно позвал Ранхильд, останавливая жену.       — Это позор! — продолжила возмущаться Ида, уже глядя на мужа. — Как мне людям в глаза смотреть?       — Это несчастье для всех нас и в первую очередь для самой Лики, — ответил мужчина.       Катя переводила взгляд с одного родителя на другого, наблюдая за ними. Внутри медленно складывалась ощущение, что тут ей не помогут. От матери по всей видимости помощи точно не стоит ждать.       — Она живёт на всём готовом, — пренебрежительно фыркнула Ида и повернулась к Кате. — Твой муж уважаемый и добрый человек, а ты столько проблем ему приносишь.       — Так я же не специально, — немного растерянно ответила Катя, не понимая, что делать в этой ситуации. О таких историях она только слышала.       — Ты должна лучше стараться, — с нажимом произнесла Ида. Катя только молча на неё смотрела.       «Нахуй послать? С такой матерью и враги не нужны. Теперь понятно почему нас оставили наедине. Кажется, Лика просто сбежала к Ларсу от матери»       — Лика! — чуть повысила голос женщина, словно пытаясь достучаться до дочери.       — Что? — флегматично ответила Катя, начиная терять интерес к разговору.       «Бред какой-то»       — Скажи что-нибудь!       «Ловить тут нечего» — подумала Катя, взгляд направлен в окно, но она чувствует, как они смотрят на неё.       — Что? — тем же тоном продолжает Катерина и это окончательно выводит из себя Иду.       — Лика! — рявкает взвешенно женщина.       — Ида, — устало выдыхает Ранхильд, но Катя на него даже не смотрит, она переводит взгляд на женщину и та теряется под стальным взглядом.       — Не ори, — говорит тихо, но твердо. На лице Иды проступает шок, тишина полна удивления и электричества, словно одна искра и все рванёт. — Не знаю как было раньше, но в этом доме я хозяйка, а не только дочь. Я не желаю выслушивать что-то подобное. Мой муж любит меня и явно больше, чем родная мать.       — Лика, — Ранхильд прочищает горло, вступая в разговор, пока Ида сидит с расширенными глазами и приоткрытым ртом. — Твоя мать просто волнуется.       — О том, что скажут люди? — с издевкой уточняет Катя. Она чувствует, как агрессия поднимается внутри и желание налаживать с ними общение нет, она хочет уйти от этих людей или покрыть их матом.       — Нара! — громко, повелительно зовёт, поднимаясь с дивана. Дверь через секунду открывается и служанка сгибается в поклоне, на который Катя не обращает внимание, она давит взглядом Иду.       — Госпожа.       — Проводи гостей, они уходят, — отдает распоряжение Катерина, видя, как в глазах женщины появляется растерянность. Да, она их практически выгоняет. — Если заходите поговорить спокойно, всегда рада. Сегодня лучше закончить.       Оставляет пути отступления, хотя, внутри всё требует оборвать все нити, но пока рано. Ранхильд поднимает жену, понимая, что пора:       — Увидимся в следующий раз, дочка.       — Да, отец, — мягко отвечает Катя, склонив голову в уважение. На Иду не смотрит, хоть та и не отрывает от неё глаз. Мерси неожиданно подходит ближе, легко обнимает одной рукой талию и оставляет мимолётный поцелуй на щеке.       — Это было прекрасно, сестрёнка, — с плутовской улыбкой говорит парень так, чтобы родители не услышали.       — Спасибо, — отвечает Катя с улыбкой и расслабляется. С этим парнем она сможет подружиться. Возможно, он будет на её стороне. Её немного смущает, что его имя звучит, как благодарность, но она сможет к этому привыкнуть.       Родители с братом уходят, а Катерина ловит взгляд Келлена на пороге.       — Все плохо? — без особой надежды спрашивает Волкова, но управляющий неожиданно улыбается.       — Хозяин будет на вашей стороне, — спокойно уверяет и Катя окончательно выдыхает.       «Дожилась, завишу от мужика»

***

      Алоис гнал лошадь, не оглядываясь назад. Участок, где его могли заметить, он преодолел успешно и теперь осталось доскакать до посёлка и найти Хенрика.       Семья Лики встретилась с девушкой и через час весь посёлок знал, что девушка потеряла память и не помнит даже своих родителей. Ида жаловалась, что девушка сильно изменилась. Парни решили узнать подробности у Мерси, но тот знал, что они собирают информацию для Хенрика и не стал им ничего рассказывать.       Решили, что поедет Алоис, у него самая быстрая лошадь и его прикрыть легче, чем других. Хенрик должен узнать последние новости, иначе не простит их.       Соседняя деревня, которая должна стать частью владений Стара и которую парни знали с детства, встретила Алоиса радушно.       — Надо же кто к нам прискакал, — улыбнулся Джеми, подходя ближе к лошади Алоиса.       — Мне нужен Хенрик.       — Он около ангаров с древесиной.       — Возьмёшь лошадь себе? — стараясь не выдавать волнения спросил Алоис. Ему не следовало сильно светится, чтобы не возникло лишних вопросов. Джеми ехидно усмехнулся, но лошадь забрал, понимая, что Алоис не просто так приехал посреди дня, когда должен быть на поле.       Хенрик нашелся там, куда отправили Алоиса. Стар был с будущем тестем, из-за чего Алоис укрылся за соседним ангаром и подал знак Хенрику условным свистом. Тот словно и не услышал его, но через несколько минут распрощался с главой и направился по дороге.       Через пять минут оба стояли в лесополосе за одним из домов.       — Я тебя не ждал, Алоис, — спокойно сказал Хенрик, но брови были нахмурены. — Что-то случилось?       — Да, — выдохнул парень, немного волнуясь за реакцию друга. — Родители Лики принесли весть, что она потеряла память и ничего теперь не помнит, даже их.       На секунду Хенрик словно перестал дышать, тело окаменело, а синие глаза расширились. Алоис молчал, давая Стару время осознать и принять новость. Через минуту он взял себя в руки.       — Найди лошадь, — голос немного хрипел и Хенрик прочистил горло. — Вечером, когда все уснут, жди меня у окраины поселка, поедем домой.       — Рик, плохая идея, — засомневался Алоис. Если Хенрик вернётся домой посреди ночи ради Лики, скандал будет большой. Если, конечно, кто-то узнает.       — Я должен увидеть её, — отрезал Хенрик и хлопнув друга на прощание по плечу, ушёл.       Он шёл, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь удержать себя, не рвануть домой прямо сейчас. Злость, неверие и вина клубились в груди, путая мысли. Он давно должен был забрать Лику и уехать из посёлка. Ещё когда узнал, что отец приказал Лике держаться от него подальше. Он откладывал деньги на их побег, чтобы им не пришлось жить на улице впроголодь. Даже, когда узнал о свадьбе, он думал, что делает всё правильно.       Еще несколько месяцев и он бы забрал Лику. Ему не было важно, что она стала женой отца. Она не хотела этого, это его вина, что ей пришлось выйти за него и он должен был исправить это. Спасти её. Она была солнцем в его жизни, его маленьким костром с глазами лучами. Она столько терпела ради него, ради них. Верила в него, она не может это всё забыть. Это не может закончиться так. Он не мог опоздать. Отложенных денег и денег за выкуп невесты хватило бы на новую жизнь. Цель была так близко. Он должен увидеть её и поговорить с ней. Это всегда помогало. И после приказала отца не встречаться с ним и после свадьбы.       Он не сдастся, когда почти достиг цели. Она его маленькое солнышко, его огонек тепла в жизни расписанной на годы вперёд. Неучтённый элемент, то, чего не должно было быть в его жизни. Но разве он мог не обратить внимание на ту, что никогда не улыбалась ему, хотя все девушки посёлка были без ума от него? Разве он мог не заметить, что она не смотрела на него влюблёнными сияющими глазами? Разве он мог остановится после первого разговора, когда она была так холодна и закрыта с ним? Разве он мог не влюбиться, когда она наконец ему улыбнулась, а глаза превратились в яркие лучики, пронзая его сердце? Благодаря ей он испытал то, на что не надеялся. Брак по расчёту, дети по обязанности, статус по наследству - нет места эмоциям и чувствам. Но ему ничего не нужно, только она рядом и он получит её.

***

      Катя сидела на диване напротив камина, положив ногу на ногу, в пустом взгляде отражались языки пламени. После обеда, когда впечатление от знакомства с родителями немного уляглось, Катерина решила исследовать свой гардероб вместе с Нарой.       Пара десятков разных платьев, юбки, рубашки, несколько ночных платьев и халатов. Всё длинное, до пола, рукава тоже длинные. Только одно ночное платье было без рукавов, выделяясь своей смелостью. Белое кружево на груди, на спине затяжка на шнуровке, открывало шею и ключицы. Именно его Катя решила надеть вечером.       «Будем разговаривать с тобой на твоём языке, животное. В ногах ползать будешь»       Вечером Катерина задержалась в ванной, позволив Наре помочь. Тело намазали маслом с легким цветочным запахом. Не сладкий и не яркий, Катя терпеть такие не могла, и именно таких было больше среди маленьких бутыльков. Волосы аккуратно подсушили и оставили свободно лежать. Ткань ночнушки обняла грудь и скрыла нижнюю часть тела. Сверху халат, чтобы прикрыть всё. Хоть Катя и не собиралась выходить из комнаты в таком виде, она не хотела, чтобы мужчина сразу всё увидел.       Закончив вечерние процедуры, Волкова отпустила служанку, чтобы немного побыть в тишине. Ларс не вызывал у Кати много положительных эмоций, но она понимала, что портить с ним отношения плохая идея в её ситуации.       Катерина дышит ровно, глубоко, медленно. Говорила себе быть быть мягкой, послушной, покладистой. Дать ему то, что хочет он и получить то, что надо ей.       «Дарвин говорил, что выживает тот, кто лучше умеет адаптироваться»       От Кати многое не требуется — сыграть хорошую жену. Он должен поверить и тогда будет легче. Он расслабиться, потеряет бдительность, доверится.       Два стука в дверь, Катя резко оборачивается, пока дверь открывается. Ларс входит уверенно, но тихо, его глаза мгновенно находят девушку и считывают её настроение.       — Доброго вечера, — тихий голос Кати нарушает тишину, на губах несмелая улыбка. Мужчина нежно улыбается в ответ, не глядя закрывает дверь. Он идет в её направлении, охватывая взглядом, как белый халат закрывает тело и на контрасте волосы выглядят ярче, словно непослушное пламя.       — Добрый вечер, любовь моя, — отвечает Ларс, присаживаясь рядом с женой. Рука тянется к лицу и мягко проводит по щеке. Он ожидал, что она отстраниться, будет обиженной, недовольной или как обычно бывало безразличной ко всему.       — Как прошёл день? — янтарные глаза спокойные, с налетом любопытства и чего-то ещё, что спрятано глубже. Внутри Стара легкая растерянность, она раньше никогда не задавала ему такие вопросы. Он не позволяет эмоциям выйти на наружу, сначала он хочет понять, что она задумала.       — Весь день был в поле, — пальцы путаются в волосах, перебирают их и Лика словно не замечает этого, словно это привычно. — Твой день был лучше?       Катя опускает взгляд, будто чувствует вину, разглаживает ладонями ткань халата, просто жест, чтобы потянуть время и после поднимает глаза на мужа.       — Мы немного не сошлись характерами с родителями, — голос осторожный, Стар видит, как она напрягается в ожидании его реакции и улыбается:       — Точнее с Идой? — в ответ отрывистый кивок. — У неё сложный характер, надеюсь, ты не сильно расстроилась?       — Немного, — уже уверенней отвечает Лика. — Ты не злишься?       — Нет, — Ларс улыбается нежно — Кате кажется, что именно так улыбаются влюблённые — и уверенно добавляет. — Я всегда буду на твоей стороне.       Катерина широко улыбается и подвигается ближе, мужчина с готовностью притягивает её в свои объятия.       «Если он так складно врёт, то это может стать проблемой»       Катя поднимает голову, заглядывая мужу в лицо, там только нежность и влюблённость, ни единой отрицательной эмоции, даже синие глаза полны тепла. Словно не этот мужчина брал её утром против воли. Катерина отбрасывает эти мысли и когда Ларс наклоняется опускает веки, с готовностью принимая поцелуй.       Неторопливый, ласковый поцелуй не становится более жёстким, Ларс контролирует себя, наблюдает за реакцией жены и все равно не торопиться, позволяет себе насладиться тем, что она отвечает ему взаимностью. Катя жмётся ближе к мужчине, проводит рукой по его груди, на секунду прерывает поцелуй, заглядывает в глаза Ларсу и вновь прижимается к губам.       Стар теряется от этой инициативы, отвечает жене, гладит молодое тело, наслаждается отзывчивостью, а внутри всё звенит от этой перемены. Против воли становится более осторожным, чтобы не спугнуть это рвение, чтобы не отстранилась. Растягивает поцелуи, хотя раньше уже избавился бы от халата и опрокинул на диван, чтобы вскоре оказаться внутри.       Катя чувствует, что торопиться муж не собирается, а её терпение не безгранично, поэтому решает сама проявить инициативу. Прерывает поцелуй, глаза Ларса потемнели, дыхание горячее и глубокое, руки окаменели на теле, но держат не крепко. Катя подбирает полы халата, подол сорочки и не особо элегантно седлает бёдра мужа.       У Ларса дыхание перехватывает от этого, но он заставляет себя дышать, не показывать очевидное удивление, не срываться. Девушка несколько секунд устраивается на нём, с легкой неуверенностью смотрит, а потом выдыхает, словно набирается храбрости перед прыжком. Нежные ладони обхватывают мужское лицо и она целует его. Рыжие волосы падают вперед, словно занавес закрывают их от всего мира, лишают доступа прохладного воздуха, Ларс крепко обнимает талию жены, вжимает её в себя, а Катя отвечает на это тихим стоном.       Поцелуй уже не такой нежный и осторожный. Ларс уверенно вторгается в чужой рот, у Кати на мгновение проскальзывает мысль сжать челюсти со всей силы на чужом языке, она быстро отгоняет её и робко скользит по его языку своим. Становится жарко, появляется желание быстрее это закончить, но она держит себя, обнимает крепкую шею, ёрзает на бёдрах. Скорее закончится его терпение, нежели её. Или она ему поможет.       Ладони Стара опускаются на её ягодицы и ниже, на бёдра, забираются под ткань и гладят их, сжимают, притягивают к вставшему члену в штанах. Он словно не собирается её раздевать и от этого Катя едва не рычит раздраженно. Отстраняется, прерывая поцелуй, встряхивает волосы, откидывая их от лица без рук, ладони тянутся к поясу на халате, без спешки, уверенным движением развязывает его. Взгляд на его лицо, он пристально смотрит, пока она разводит полы халата в сторону, открывая взору ночное платье. Дыхание Ларса на пару секунду замирает, а потом врывается в легкие огненным потоком и пьянит сильнее. Катя заводит руки назад, немного прогибается, сорочка аккуратно спадает с плеч, оголяет руки и падает вниз на ноги Ларса.       Катерина видит реакцию на свои действия, всё идет по плану. Кладёт ладони на плечи мужа, несильно сжимает, а потом гладит. Легкий поцелуй в губы, следующий в уголок губ, линия челюсти, под челюстью, по шеи вниз губами, пока руки спускаются по груди. Бёдра словно непроизвольно сжимают мужские, немного ёрзает промежностью по члену.       «Ты разденешь меня или нет?»       Поднимается обратно вверх, голос дрожит, в нём капля беспомощности:       — Жарко, Ларс, так жарко…       Стар словно сам горит, слова с трудом пробиваются сквозь туман. Внутри всё требует взять жену, а тело стало неподъёмным. Только смотрит и дышит ею. В легких её запах, наполняет его, смазывает реальность. Перед ним только она, горячая, яркая, пылающая словно огонь. Сжигает его, хочет сжечь не оставив и пепла. И белое одеяние, дрожь голоса, колеблющийся взгляд словно невинность. Святость. Нельзя трогать, посягать, кощунство, грех. Она и есть грех. Его результат и последствие. Сама его сущность. Хотя сама невиновна. Грех и невинность. Он впервые теряет голову от неё.       Катя заводит руки за спину, аккуратно тянет шнурок и развязывает узел на шнуровке и дышать сразу становится проще.       «Хочешь это тело, так получи его сполна»       Берётся за подол и тянет вверх, снимает, оголяет тело. По плану это должен был сделать Ларс сам, но он этого явно не сделает, предпочитая оставлять сорочку на теле.       Стар жадным, неверящим взглядом следить за каждым новым сантиметром голой кожи. Не принято так. Стыдоба, позор, блуд, но он ни за что не остановит её. Молочная кожа, упругая грудь с круглыми пятнами сосков — всё открыто для глаз и… губ? Волосы выпутываются из плена ткани рассыпаются по плечам, слегка прикрывая грудь. Взгляд сам скользит вниз. Плоский живот и ниже, где он чувствует жар и влажность. Она прижимается к нему с его именем на устах и сила наполняет его.       Ларс крепко держит в руках жену и встаёт с дивана, чтобы положить её на кровать. Она крепко обнимает руками шею, ногами талию и в этот момент он готов поклясться богом, что это не его жена, но сейчас это не важно. Он хочет её как не хотел никогда. И она хочет его, хотя не хотела никогда.       На постели он хаотично осыпает её лицо поцелуями, потом шея, её дыхание тяжёлое, она ёрзает на простынях, тянется к нему, притягивает его к себе. Наконец груди, накрывает ртом сосок и спальню оглушает женский стон, она выгибается в его руках, запускает пальцы в волосы и сжимает их. Зовёт его по имени, стонет его имя молящим тоном и он больше не может.       Садится на колени перед ней, резкими движениями срывает с себя рубашку. Потому что жарко, потому что он горит, потому что хочет чувствовать её кожей и плевать, что церковь говорит по этому поводу. Она перед ним раскрытая — грудь поднимается и опускается в такт сбитому дыханию, ноги согнуты в коленях и разведены в стороны. Кровь бьет в голову, член дёргается, он готов спустить от этого вида. Она мокрая, влага блестит на складках, кожа темнее, чем на всем остальном теле, розовая и выглядит так нежно, когда там все сжимается, он на секунду закрывает глаза, чтобы вернуть себе самообладание. Она принадлежит ему, сегодня полностью и он насладиться этим. Заберёт всё.       Приспускает брюки, выдыхает, от чувства, что член больше не сдерживает ткань, накрывает её тело своим. Пара секунд и толкается вперёд, внутри влажно и горячо. Сжимает так, что все мысли выбивает из головы. Сквозь гул крови в ушах слышит её стон. Не боли, наслаждения. Почти сразу переходит на быстрые толчки, сил сдерживаться нет, она принимает его. Стонет в такт толчкам, царапает спину, держит ногами, кусает, а потом целует шею и плечи, до чего дотянется и стонет. Стонет. Стонет его имя. Наслаждается этим так, как запрещено. Грешно. Но он делает очередной толчок, чтобы услышать её голос, прерывающий тяжелое дыхание, почувствовать дрожь тела и его жар. Наслаждение накрывает резко, с головой, оглушает, сбивает с ритма и оставляет после себя приятную истому и опустошение. Он выходит из неё не сразу, восстанавливает дыхание, прислушивается к ней, чувствует, как она гладит его мокрые от пота волосы на затылке. Дарит медленный поцелуй, на который она отвечает и только потом ложится рядом.       Катя не показывает никаких лишних эмоций, она не даёт себе думать. Прижимается к Стару сбоку, кладет голову на плечо, ладонь на грудь на уровне сердца, ногу закидывает на его бёдра. Пахнет потом, выглядит довольным и с радостью обнимает жену одной рукой, вторую кладёт на закинутую ногу. Он получил, что хотел. Он всегда получает, что хочет.       «Это еще не конец…»       Катерина лежит неподвижно, дышит спокойно. Потное тело остывает, покрывается липкой пленкой, которую хочется смыть. Между ног влажно, сперма вытекает и начинает подсыхать на бёдрах. Тело местами горит фантомными прикосновениями, от которых можно избавиться только горячей водой и щёткой.       — Скоро свадьба Хенрика, хочешь новое платье на праздник? — голос хрипловатый, немного усталый, но удовлетворение в нем слышится отчётливо.       «Зачем мне твоё платье, блять?»       Катя приподнимает голову, чтобы посмотреть в лицо Ларсу и с радостной улыбкой кивает.       — А когда я начну учиться? — пытается аккуратно навести на нужную тему. — Не хочу выглядеть совсем потерянной.       — Завтра займусь этим вопросом, — легко обещает Стар, не задумываясь. Сейчас ему слишком хорошо, чтобы думать о делах. Он завтра решит и подумает над этим вопросом. Учителя могут найтись не сразу, а там Лика забеременеет и будет не до учёбы. Она ей вообще не нужна. Для чего?       «Попался»       Катерина улыбается более радостно, тянется и оставляет легкий поцелуй в уголке губ мужчины. Стар поворачивает голову и следующий поцелуй не невинный. Волкова прикрывает глаза, кладёт ладонь на его щёку и целует в ответ, жмётся телом.       Ларс не может оторваться от её губ, уже распухших. Целует снова и снова. Внутри всё тянет к ней, её телу, которым хочется наслаждаться вечно. Он осторожно переворачивает её на спину и она тянет его к себе. Смотрит спокойно, словно то, что происходит самая правильная вещь на земле. И он не ищет в себе сил, чтобы закончить это. Их ночь ещё не закончилась.

***

      Катерина слегка морщится сквозь сон, что-то вытолкнуло её в реальность, а ведь она словно только минуту назад смогла выбраться из удушающих объятий Ларса и вздохнуть спокойно. Катя немного приподнимает веки, чтобы по небу за окном примерно определить который час. Высокий темный силуэт закрывает свет от местной луны. Волкова дёргается от испуга, панически перебирает ногами, прижимаясь спиной к спинке кровати, не забывая прикрыться одеялом, потому что все ещё голая.       — Не кричи, — спокойно предупреждает силуэт и это не Ларс.       «Ларс!»       Катя поворачивает голову в сторону, на вторую половину кровати и снова вздрагивает. Первым делом она замечает еще одного человека с другой стороны кровати. Более низкого и щуплого по сравнению с первым. А потом Волкова обращает внимание на Ларса, который неподвижно лежит. Первая мысль: «почему он еще не проснулся?». Следом Катя замечает, что шея мужчины и все вокруг залито чем-то темным. Первый силуэт делает шаг в сторону и ночной свет окрашивает мёртвое тело в красный. Катерина коротко охает и зажимает себе рот ладонями. Тело каменеет от шока, первые секунды она не может двигаться и взгляд сам цепляется за перерезанное горло. В мозге взывает сирена, заставляя отвести взгляд.       Катя начинает дрожать телом, сердце выбивает сотню ударов в минуту, мозг требует бежать, сорваться бежать, но она еще в постели. Первый силуэт кидает ей ночное платье:       — Одевайся, быстро.       Второй бросает ближе к ней на пол её обувь, а на постель летит еще какая-то черная ткань. Катерина дрожит, сжимает челюсти, чтобы зубы не дрожали и заставляет себя двигаться. Ей нужно одеться, она не может бежать голая. Нужно одеться. Мысли попросить отвернуться даже не пробегает в ошарашенном мозге. Катя старается не смотреть в сторону Ларса. Рваными движениями натягивает на себя сорочку, не затягивает шнуровку, надевает обувь и берётся за темную ткань. Это оказывается длинный плащ с капюшоном. Его тоже натягивает на себя.       — Идём, вреда не причиним, но делай, что говорят, — велит первый силуэт и крепко берет за руку выше локтя. Второй бесшумно исчезает в дверном проёме.       Катю уверенно ведут по второму этажу, везде темно и тихо. По лестнице вниз, Катя подбирает подол, чтобы не упасть, в голове бьётся:       «Что делать? Что делать? Что делать? Бежать? Куда ведут? Кто это? Что делать?»       На первом этаже они ныряют в боковой проход и идут вдоль темного коридора. Этот мужчина точно знает куда идти в этом доме. В конце коридора он открывает дверь, первой выводит её, это оказывается задний двор, куда выходит окно её спальни, чуть в стороне стоят две лошади. Улица залита желтым светом со стороны деревни и главного входа. Запах дыма в воздухе, сразу дает понять, что это большой пожар. Следом выходить неизвестный и в этот момент руку Кати отпускают. Потому что мужчина падает на землю, на него напали сзади.       — Госпожа, бегите! — голос Келлена узнается через секунду, еще одна на осмысление, на третьей Катя срывается на бег. Она бежит в сторону леса. Резкий окрик сзади:       — За ней! — и Катя врывается в лес.       Адреналин придает сил, Катерина бежит изо всех сил, крепко держит подол, чтобы не мешался. Ни разу не спортсменка в прошлом, не любила спорт, но страх подстёгивает бежать быстрее, на пределе сил. Ветки бьют в лицо, цепляют волосы, дыхание срывается, в ушах гул, а в голове страх и одна мысль: беги. Перепрыгивает то, что кажется препятствием, не оглядывается назад, только вперёд.       Нога за что-то цепляется и Катя падает. Падение на секунду выбивает дух, но Волкова быстро переворачивается, садится на задницу, когда слышит рядом шум.       — Не убегай, хватит, — говорит парень перед ней, весь в черном и в темноте не разглядеть лица. Он стоит совсем рядом, убежать не получится. Катя тяжело дышит, сжимает губы, чтобы не всхлипнуть, кулаки сжимаются на земле, пачкая ладони и она замирает. — Пойдем, пора уходить. Мы не причиним тебе вреда, если не будешь убегать. Ты ушиблась?       Парень подходит ближе, наклоняется и протягивает руку, чтобы помочь встать, поэтому когда Катерина резко поднимает руку, он реагирует не сразу, а потом уже поздно. Земля, трава и мусор, который получилось сжать в ладони летит в лицо парню, наверняка попадая и в глаза. Он отпрянул назад, инстинктивно закрывая лицо руками, а Катя хватает подол, резко встаёт и бежит. Бежит. Бежит, пока парень материться позади и кричит ей остановиться. Сердце бьётся в горле, легкие горят, но мозг приказывает бежать.       Крепкая хватка на плече и рывок в сторону. Удар спиной о дерево выбил воздух из легких. Катя не успела ничего понять, как её прижали к дереву.       — Хватит, — приказ стальным тоном. Другой голос, не тот, кому она в лицо бросила землю. — Угомонись, ты проиграла.       Тот, кто был в спальне и на кого напал Келлен. Но если этот мужчина тут, то где Келлен. Катерина инстинктивно дернулась, пытаясь вырваться и в следующие мгновение её оторвали от дерева, чтобы ощутима в него вбить. Тихий стон боли вырвался сам.       — Достаточно, — тихо, с давлением произнёс мужчина. На смену страху пришла злость. Похититель легким движением достал веревку и быстро взял Кате руки спереди. Та, дернулась, чтобы избежать этого, но вновь была вбита в дерево и пока приходила в себя, мужчина уже закончил.       — Возвращаемся, — велел мужчина. — Идти можешь?       Катя не хотела отвечать, но как оказалось вопрос был задан не ей. Когда мужчина отступил от неё, она заметила в нескольких метрах еще одного.       — Да, — по голосу это оказался тот, кто первый догнал её в лесу.       Мужчина крепко взял её за руку как прежде и повел сквозь лес. Дорого обратно заняла какое-то время. Катя успела более менее успокоиться. Когда адреналин спал, её начало трясти, паника накатывала, но Волкова старалась дышать, сжимать челюсти и не терять голову. Усталость догнала, ноги ныли от такой нагрузки, бок покалывал, но просить идти медленнее не хотела. Вопросы множились в голове, но задавать их язык почему-то не поворачивался. А сами мужчины молча шли. Постепенно прогулка успокоила страх, позволяя мыслить более рационально и не трястись. Катя решила сначала понаблюдать, они сами сказали, что она им нужна. Значит, убивать не планируют. Это уже хорошо, а дальше она что-нибудь решит.       Из леса их компания вышла не к деревни, а на дорогу, которую освещал огромный пожар. Деревня полыхала, но криков слышно не было, стояла тишина. Только на дороге, чуть ближе к деревни стояли люди и лошади. К ним мужчины и повели Катю.       Пока они шли к людям, Катерина думала, что это жители деревни, но стоило подойти ближе и она поняла, что ошиблась. Около десятка мужчин одетых в черное, как и те, кто вел Катю.       «А где жители деревни? Где все?»       Вперед вышел мужчина и присмотревшись Волкова узнала в нём целителя паладинов.       — Проверь её и Ириса, — отдал приказ мужчина, что держал её.       — Да, капитан.       Рядом бесшумно оказался огромный мужчина — ростом где-то под два метра, если не больше, с широкими плечами и белыми волосами, выделяющимися на общем фоне — сменяя капитана, который отпустил руку Катерины и прошёл вперёд.       «Это паладины получается?»       Катя внимательно следила за движением капитана, пытаясь понять, что происходит.       «Они же уехали. Зачем они вернулись? За мной?»       — Госпожа, у вас что-то болит? — мягко спросил Мариус, приближаясь к Кате, но та не ответила.       «Зачем им я? Они знают, что я не отсюда? Они знают, как я сюда попала?»       — Позволите? — Гавели протянул руку, когда понял, что не дождётся ответа. Катя вынурла из мыслей и сделала шаг назад, избегая прикосновений и наткнулась на громилу позади.       — Нет, — хрипло ответила Катя и целитель замер. — Ничего не болит, — более нормальным тоном добавила. Гавели несколько секунд рассматривал её, а потом кивнул:       — Если что-то заболит, сообщите, — дождавшись кивка от Волковой, целитель ушёл к парню.       Катерина сглотнула, контролируя дыхание. Она не понимала, что происходит. Капитан разговаривал с светлым мужчиной, изредко отрывая от неё взгляд. Держал постоянно в поле зрения, словно следил, чтобы опять не сбежала.       — Надо собрать волосы, — тихо прозвучал грубый голос за спиной. Катя не хотела отвечать и пока думала, промолчать или быть вежливой, мужчина решил всё сам. Он аккуратно прикоснулся к волосам и Волкова решила просто не реагировать, пока не сделают больно. Для своей комплекции мужчина действовал очень осторожно. Ни одну прядь волос больно не потянули. Сначала их собрали на спине, потом чем-то расчесали, вытащили листья и веточки, а потом начали заплетать. Катя стояла неподвижно, напряжено, по ощущениям следила за каждым движением мужчины, а потом к ней подошёл капитан с мужчиной, с которым разговаривал.       — Меня зовут лорд Леджер Кюри, — представился капитан.       «Как учёную?»       — Как твоё имя?       Этот вопрос вызвал у Кати недоумение, которое отразилось на лице.       «Они не знают? Они же сказали, что им нужна я? А если не я?»       Понимание, что если Катя не та, кто им нужна, то её убьют пришло мгновенно. Но какой ответ правильный?       — Я не про имя тела, — добавил Кюри, заметив её смятение. — Нам известно, что ты не отсюда и имя Лика вряд ли твоё. Может ты хочешь вернуть то имя, что принадлежит тебе? Или так и называть тебя Лика?       Волкова несколько секунд молча смотрела на мужчину пытаясь взвесить все плюсы и минусы, но желание вернуть себе хотя своё имя билось внутри, затмевало все соображения.       — Катерина, — голос прозвучал хрипло, твердо, как бетонная плита, погружая всех в тишину. Волкова словно оголилась, опустила маску и показала себя. Теперь эта история с её именем, принадлежит ей и страх неизвестности, ответственности, что легла на плечи охватывал сердце. Катя чувствовала, как взгляды всех устремлены на неё, но сама смотрела только на капитана, стараясь спрятать страх и растерянность где-то глубоко внутри.       — Добро пожаловать в Терру, пилигрим, — Леджер немного склонил голову. Знакомые слова в незнакомом мире. Всё словно перевёрнуто с ног на голову, ощущение сюра покрывает дымкой реальность, сбивает.       — Вы знаете как я оказалась здесь?       — На ваши вопросы ответим не мы, наша задача доставить вас туда, где вы должны быть.       Катя нахмурилась, не понимая. Ей снова не отвечают на вопросы, но хотят, чтобы она куда-то с ними пошла после того, как убили Ларса, а её саму буквально похитили. При мысле о муже взгляд сам обратился на горящую деревню.       — Если вы больше никуда не сбежите, ни одна деревня не пострадает от чумы, — добавил капитан, заметив взгляд девушки. Катерина не понимающе на него посмотрела:       — Что?       Она на секунду почувствовала себя тупой. Какой побег? Какая чума?       — Если вы сбежите, каждая деревня, в которой вы укроетесь сгорит, — спокойно пояснил лорд Кюри. Катя смотрела на него и не понимала, что он говорит, это не имело смысла. Он пытается её запугать? Тогда бы грозил убить её. Но сжигать деревни?       — Это невозможно. Все узнают.       — Что узнают? — капитан наклонил голову, на губах заиграла снисходительная улыбка. — Чума приходит неожиданно и забирает много жизней. Чтобы избежать эпидемии, деревню сжигают с трупами жителей и всё. Сколько деревней ты готова сжечь?       Глаза Волковой расширились, она посмотрела на пожар, что начинал затухать, а потом снова на капитана?       — Где жители? — голос в конце сорвался на шёпот, она не хотела знать ответ, ведь уже знала его. Она не могла не спросить.       — Мертвы.       Ноги подкосились, но упасть Волковой не дал мужчина за спиной, аккуратно подхватив в последний момент. Он осторожно посадил её на землю, Катя не могла оторвать взгляд от спокойного капитана. Он выглядел так, словно уничтожение деревни это нормально.       — Выдвигаемся, — отдал приказ Леджер, убедившись, что до девушки дошла его позиция.       — Не резковато? — тихо спросил Фарис то, что крутилось у многих из отряда.       — Она может снова попытаться сбежать, — ответил Кюри. — А так несколько раз подумает перед этим.       Пока Катерина пыталась уложить всё в голове и найти равновесие, чтобы не скатиться в панику или истерику, отряд оперативно собрался. Всё тот же бугай осторожно поднял её на ноги и повел вперёд. Катю посадили на одну лошадь с капитаном.       — Это временная мера, — словно попытался успокоить Кюри, но Волковой уже было все равно. Они уезжали прочь, а пожар освещал им дорогу. Катя впала в легкую прострацию. Она хотела сбежать из деревни, но не думала, что когда это случится та будет полыхать, а она сменит одну клетку на другую. Привычка находить везде положительные стороны не покинула её и сейчас:       «Я вернула имя»

«Никаких стандартов, кроме двойных

Никаких инстинктов, кроме основных» — группа «Кровосток»