Глава VI

Манифест о свободе и праве выбора

      Лошади уносили путников прочь от полыхающего посёлка, и чем дальше они отъезжали, тем темнее становилось вокруг.       Катя смотрела вниз, на грязные ладони, запястья, которые были связаны. Сердце билось набатом, мозг парализовало страхом. Глаза то и дело наполнялись слезами, но Катерина старалась дышать глубоко и равномерно, чтобы не расплакаться у всех на виду.       В голове никак не могла уложиться мысль, что посёлок сожгли просто чтобы похитить её.       «Можно же было сделать всё не так глобально. Почему именно так?»       В голове, как на зло, промелькнул парень с именем, как благодарность на французском, его заразительная улыбка и заговорческое «это было прекрасно, сестрёнка». Катя зажмурилась, сжимая челюсти, задерживая дыхание, чтобы не сорваться в истерику.       «Не думай! Не думай, тебе самой ещё нужно спастись»       Вопросы зачем она могла кому-то понадобится крутились в голове, но никто из присутствующих отвечать на них не будет.       «Если паладины работают на церковь, то логично, что нужна я церкви. Они знают, что я не из этого мира. И что-то мне подсказывает, что спасибо за это можно сказать местному Иисусу. Вот только учитывая, что меня связали и мнением не интересуются, то на что-то хорошее это мало тянет. Не нравится мне это. Ничего хорошего меня там явно не ждёт»       Постепенно дыхательная гимнастика дала свои плоды и истерия отошла на второй план. Колени и лопатки ныли от ударов, и общее состояние тела было не на высоте. Капитан разговор не заводил, лишний раз не прикасался, и Катя немного расслабилась. Вокруг совсем стемнело: свет от огня больше не освещал дорогу.       «Сожгла за собой мосты. Эпично как» — с лёгкой иронией подумала Волкова, на секунду прикрывая глаза. Страх сменился усталостью, а мерный шаг лошади и тишина убаюкали измученный мозг.

***

      Леджер Кюри смотрел строго вперёд. Держал спину прямо, но не так, словно проглотив палку, лицо расслаблено и спокойно, ничто внешне не выдавало его внутреннего напряжения.       Впереди, просматривая дорогу, ехали Элиас и Янус, за ними, чуть ближе к капитану держались Фарис и Аврелий, остальные замыкали строй. Ночь и темные одежды скрывали их от ненужных свидетелей, да их и не должно быть в это время. Но Леджер предпочёл перестраховаться, сюрпризов за последнюю неделю ему хватило.       Пилигрим задремала, и капитан аккуратно положил её голову себе на грудь, посматривая, чтобы она не упала с лошади. Хорошо, что она уснула, так спокойно пройдет хотя бы часть дороги.       Леджер чувствовал любопытство отряда, как они стараются не смотреть на девушку, как сдерживают вопросы между собой. Они никогда не сталкивались с пилигримами. И эту встречу нельзя назвать стандартной. Да и неизвестно чего можно ожидать от девушки.       Кюри вряд ли когда-нибудь забудет их первую встречу, да и пилигрим, наверное, тоже. Он приказал Маре молчать о том, что видел в спальне. Она и муж спали без одежды — нарушая каноны церкви. Почему-то Леджер сомневался, что это была идея мужа. Такие далекие посёлки оторваны от центра, власть короля и Главы ослаблена в них — там даже курии не было, но они свято чтут традиции и обычаи. Значит дело в пилигриме?       Её побег тоже показателен. Капитан не рассчитывал, что она рискнёт сбежать. Её забрали из спальни мужа, которого убили, едва одетую среди ночи. Страх должен был заставить её подчиняться, а не бороться. Она могла сбежать от Ириса, если бы он не пошёл следом. И сколько ещё времени они бы потратили на её поиски? Кюри доложит кардиналу всё как есть, потому что это грозит в будущем проблемами, которые никому не нужны.

***

      Обрывистый поверхностный сон не дал Кате нормально отдохнуть и набраться сил, но это было лучше, чем ничего. К рассвету стало прохладней, и, когда Волкова начала дрожать, Кюри укутал её в свой плащ. Катерина не могла не отметить, что тезка ученой вёл себя, как джентльмен, лишний раз к ней не прикасался, а если касался, то по делу и ненадолго. Только уставшее тело и связанные руки напоминали, что джентльменом лорд бывает не всегда.       Сильно плащ не помог, Катя — мерзлячка и теплолюбивое создание в прошлой жизни, перенесла это и в новую жизнь.       «Тепло люблю, а переехала на север. Тут меня что-то не тянет на север, вряд ли здесь будет хорошее отопление, надо будет искать что-то умеренное»       Сон под давлением холода отступал, а усталость, словно с новой силой, наступала. Тело начинало ныть всё больше, поэтому Катя старалась лишний раз не шевелится, хоть это и так было затруднительно. Она боялась от любого неловкого движения скатиться с лошади и заработать новые синяки.       Леджер заметил, что пилигрим проснулась, но не стал это как либо комментировать или заводить разговор. Он не знал, что ей можно говорить и к чему её будут готовить, потому не хотел сказать лишнего, за что потом пришлось бы отвечать перед кардиналом.       Когда небо начало светлеть, Леджер дал знак устроить привал, чтобы привести себя в порядок. Дальше ехать в темных одеждах было нельзя, в следующий посёлок они должны въехать как представители церкви и сообщить о чуме, чтобы не было много шума.       — Катерина, вы в порядке? — приглушённо спросил Кюри, направляя лошадь в лесополосу.       — Вроде как, — тихим, хриплым голосом ответила Катя, не будучи уверенной в своём состояние.       Капитан бросил быстрый взгляд на своего зама и тот, оставив свою лошадь на Павла, подошёл. Ламур без слов понял, что от него требуется.       — Леди, позвольте вам помочь, — учтиво произнес Фарис и не дожидаясь от Кати реакции, аккуратно снял её с лошадь. Катерина не имела ничего против помощи, потому что сама понятия не имела, как ей слезать. То, что она сможет немного размяться радовало, только Волкова не ожидала, что ноги её подведут.       Колени подогнулись, и, если бы не рыцарь, который её поддержал, она бы всё-таки упала, а связанные руки не способствовали хорошей координации для избежания этого.       — Простите, — тихо сказала Катя с опущенной головой, стыд за слабость присутствовал, хоть разумом она и понимала, что её вины в этом нет. Катерина заставила ноги не устойчиво, но держать её.       — Не стоит, — мягко ответил мужчина, не отпуская локти девушки. — Не любите передвигаться на лошадях?       — Там где я жила лошадей уже не используют как средство передвижения, — честно пояснила Волкова, поднимая взгляд на рыцаря. Короткие светлые волосы, серые глаза смотрели с легким любопытством, а слегка приподняты уголки губ располагали к себе. — Так что я не то, что «не люблю передвигаться на лошадях», я в принципе этого не умею.       — Думаю, кареты понравятся вам больше, — улыбка Фариса стала шире, когда Катя аккуратно сделала шаг назад, намекая, что её уже можно отпустить, что Ламур и сделал.       — Если дорога будет ровная, — небольшого ехидства в голосе скрыть не удалось, рыцарь хмыкнул, оценив пассаж.       — Мариус, займись пилигримом сначала, — отдал приказ Кюри. Он уже спешился и сделал некоторые выводы из короткого разговора девушки и своего зама.       Катя обернулась на капитана, её лицо стало хмурым, а взгляд острым и цепким. Леджер не стал отвечать на молчаливую агрессию и спокойно встретил её взгляд. Он понимал, что им ещё возможно не раз придётся встретиться, а может и быть на одной стороне, поэтому давать лишних поводов для недовольства не стоит.       Внимание Катерины переключилось на подошедшего целителя. Тот выглядел безмятежно и дружелюбно.       «Почти как солнышко и я рядом… Туча грязная, а не грозовая»       Гавели увел Катю к дереву. По пути она оценила прохладу утренней росы, что не добавило хорошего настроения.       — Что-нибудь беспокоит?       — Всё болит, — откровенно призналась Катерина решив, что раз предложили, то пусть сами разбираются с её самочувствием.       «Тем более это их вина»       Мариус постелил свёрнутый плащ у дерева и помог Кате присесть на него. В процессе Волкова почувствовала боль в коленях и поняла, что падение не прошло даром.       — Колени посмотрите, пожалуйста.       Целитель кивнул, опускаясь рядом на траву. Быстрый взгляд вокруг, убедился, что отряд исчез за деревьями, чтобы не переодеваться на глазах у девушки.       — Я приподниму подол, чтобы взглянуть на колени, — предупредил Мариус, после кивка со стороны Катерины, он без резких движений убрал полы плаща и заметил грязный подол ночного платья, отчего нахмурился. — На вас только сорочка?       — Что позволили надеть, — несколько агрессивно ответила Катя.       «Будто я желаю полуголая путешествовать с десятком мужиков. Я даже, блять, в ванной не была после секса. Знала бы самую закрытую надела бы»       — Простите, — извиняющий тон не подействовал на Волкову, но она отрывисто кивнула. Не целитель вытащил её из супружеской постели голой, а капитан. Он же в лесу её поймал, когда она почти сбежала.       Гематомы на коленях были не серьёзными, но точно бы доставили не мало неприятных ощущений, поэтому Мариус решил сразу вылечить их. Он положил ладони на повреждённый участок кожи и Катя вздрогнула от контраста. Она была холодной, а ладони у целителя чувствовались горячими. Вскоре Волкова ощутила тепло, которое словно впитывалось в её кожу, растекаясь по всему телу от коленей. Боль притупилась, озноб отступил, и самочувствие улучшилось. Когда Гавели убрал руки от коленей, на них не было ни следа от синяков. Катерине пришлось сглотнуть и сделать глубокий вдох, чтобы принять эту реальность.       «Магия, мать вашу…»       Катя не чувствовала восторга, радости или что должен чувствовать человек на её месте? Она же выросла на сказках о магии, сильных магах и их подвигах. Вот только ей становилось не по себе. Она переросла, смирилась с реальностью, в которой жила и строила свою жизнь там, а что теперь? Она беспомощна не только перед физической силой, но и перед магией?       — Спасибо, — через силу поблагодарила Катя, погружаясь в невесёлые мысли.       «Может попробовать сбежать? Да, я не узнаю ответов на вопросы, но не факт, что там, куда меня везут, ответят»       — Давайте я помогу вам помыть руки и умыться? — неожиданно предложил Мариус с доброй улыбкой и Катерина заставила себя улыбнуться в ответ и кивнуть. Это и правда было хорошим предложением.       «Я не могу бежать со связанными руками — это бред. Надо освободить руки и выждать момент. От всего отряда разом мне не скрыться. На лошади я сбежать тоже не могу, скорее шею себе сверну» — Мариус отвел её к соседнему дереву и из фляги полил на руки холодную чистую воду. — «Зато можно попробовать оставить их без лошадей. Если их отвязать, они же убегут? В суматохе можно попробовать дать дёру. Пока все будут заниматься лошадьми, я быстро скроюсь в лесу. Одна проблема. Куда бежать?»       Холодная вода взбодрила, а чистые руки и лицо все же приподняли настроение. Катя вернулась на своё место под деревом и впервые осмотрелась. Пустая дорога в оба направления и лес вокруг.       «Пиздец»       Лошадей привязали по две-три к одному дереву.       «За раз всех не освободишь. А я что-то сомневаюсь, что у меня будет время ходить от одного дерева к другому. На первом же поймают. Твою мать»       — С волосами, к сожалению, помочь не смогу, — привлек внимание Гавели. — Обратитесь с этим к Марку.       — Кому?       — Марк заплел вам косу вчера, — пояснил целитель.       — А, — кивнула Катя, — Спасибо.       «Не буду я ни к кому обращаться. Лучше бы сказал, куда бежать. Не в лесу же жить»

***

      — Ирис, что скажешь? — поинтересовался Кюри. Пилигрим была на попечительстве Мариуса и можно было поговорить не опасаясь, что она что-то услышит.       — Я не чувствую в ней ничего, — хмурясь ответил галлиец. Половина отряда взглянула на него с непониманием, прекращая переодеваться в официальные одежды паладинов. — Да, по внешности она галлиец, я понимаю, но это всё. Я не чувствую её.       — А ману в ней чувствуешь? — неожиданно задал вопрос Аврелий, и Кюри напрягся, ожидая ответа.       — Не то, что бы в ней, — Ирис запнулся, опуская глаза, через секунду резко поднял их на капитана. — Она сама ощущается, как мана или магия.       — Как это понимать? — не понял Валуа.       — Пилигримы не изучены подробно. Это может означать, что у неё высокий уровень маны, а может нет, — пояснил Аврелий Цицерон. — Она всего лишь четвёртая и какие в ней сюрпризы — неизвестно. Возможно, переход души выжег следы прошлой души, поэтому она не ощущается как галлиец. Она им более и не является.       — А кто она теперь? — тихо задал вопрос Павел, который крутился у всех в голове.       — Пилигрим, — просто ответил Аврелий и продолжил одеваться, словно закрывая тему.       — Лишнего при ней не болтайте, но будьте учтивы, — начал отдавать распоряжения Кюри, параллельно приводя себя в порядок. — На вопросы лучше не отвечать, этим займётся кардинал и Глава.       — Она тебе не нравится, — заметил Фарис и весь отряд притих, чтобы не упустить ответ капитана. Леджер понимал, что от его ответа зависит, как к пилигриму будут относиться паладины.       — Мне не нравится, какие проблемы она может принести, — честно ответил Кюри. — Но если мы сделаем всё правильно, то все обойдётся.       — А мне вот интересно познакомиться с ней поближе, — игривым тоном признался Элиас, привлекая внимание. — Она первая, кому удалось сбежать от нашего Ириса. Теряешь хватку, котяра, — подкол разбавил атмосферу и многие не сдержали смешки, Ирис бросил на Валуа убийственный взгляд:       — На тебя хватки достаточно.       — Ирис просто до этого не имел дел с женщиной, — с отеческой улыбкой заступился Аврелий. — Напуганная женщина на многое способна.       — До этого никому из нас не приходилось сражаться с женщиной, — весомо бросил Марк. Атмосфера вмиг изменилась, многие опустили глаза в землю.       — Мы дали клятву защищать человечество любой ценой, и я знаю, что каждый из вас готов отдать жизнь, оставаясь верным присяге, — твердо произнёс Кюри. Он понимал, что это нужно решить здесь и сейчас, иначе вина за убийство женщин, детей и стариков съест их. — К сожалению, наша служба вынуждает делать тяжёлый выбор и совершать не всегда благородные поступки. Это то, чего нет в нашей клятве, но наша цель свята и чиста, пусть путь к ней долог, тяжёл, и грязь пытается запятнать белизну плаща, в конце пути нас ждет Иисус. Он нас поймёт и простит. Мы пожертвовали меньшинством во благо большинства. Вы сделали сложный выбор и остались верны Ему. Они погибли быстро и легко, Он их там встретит и они простят нас, ведь смерть их не напрасна, она во блага мира и победы ляжет. Не тревожьте их, вспоминая и раскаиваясь.       — Прости мне все прегрешения вольные и невольные, ибо я в них раскаиваюсь. Прошу прощения у мертвых за боль и огорчения, доставленные мной, — тихим голосом зачитал строки из молитвы Аврелий. — Я взываю о прощении перед всеми умершими людьми.       — Аминь, — произнёс стройный хор голосов.

***

      «Местный Иисус точно был самозванцем. Даже если представить, что Иисус из моего мира и местный один и тот же человек, то почему символы церкви разные? Уверена, если углубиться, то можно найти еще отличия, но речь сейчас не об этом. Этот лже-Иисус был из моего мира и по всей видимости сделал много хорошего, раз его так вспоминают. Как минимум основал церковь. Церковь, которая вытащила меня сюда. Спасибо, удружил. С другой стороны, мне не нужно скрывать, кто я, тут я не первая, а значит на костре не сожгут. Пилигрим, значит. Даже название есть. Вопрос в том: как к таким, как я, относятся. Со мной учтивы, лечат, не бьют, не угрожают — это хорошо. Меня связали и везут куда-то без моего ведома — это запишем в минусы. И что со всем этим делать? Зачем я им нужна? Еще одну церковь основать? Быть символом? Вопросы есть, ответов, как обычно, нет»       Солнце медленно поднималось из-за горизонта, постепенно прогревая воздух. Тишина, которую нарушали только жители леса. Катя как житель города, позволила себе обратить на это внимание и разгрузить немного мозг. Осторожно откинулась на ствол дерева и прикрыла глаза, чувствуя, как начинает клонить в сон. Гавели стоял неподалеку, не тревожа, но приглядывая. Умиротворяющий момент, который хотелось растянуть на вечность.       Отдых для Кати закончился, когда из леса показались паладины. Они переоделись и теперь были в белых одеждах с мечами. Такие Катя видела на целителе в их первую встречу.       «Официальная форма, видимо. Учтём»        Капитан целенаправленно двигался в её направление. Отчего Волкова напряглась, наблюдая за приближением мужчины. Рядом с ним ей было не комфортно, появлялось желание защищаться, при этом Катерина не хотела случайно спровоцировать конфликт.       Кюри отправил прочь целителя одним кивком головы, после чего перевёл всё свое внимание на неё. Катя подавила в себе желание сжаться и осталась сидеть как сидела: колени согнуты, а на них положила вытянутые руки. Веревка намокла после гигиенических процедур, потяжелела и любое лишние движение доставляло дискомфорт, хоть Мариус и залечил покраснения на запястьях так, что Катя сначала и не заметила.       Полминуты Леджер и Катерина в тишине смотрели друг на друга. Потом капитан преодолел расстояние между ними, из-за чего Катя сначала чуть не дёрнулась в сторону, и все же вжалась в дерево спиной. Кюри это заметил, поэтому следующие действия выполнял без резких движений, чтобы ещё больше не напугать пилигрима. Капитан присел на корточки и принялся снимать верёвку с рук.       «Это что?»       Катя с не понимаем наблюдала за всем и не позволяла себе радоваться раньше времени. Когда верёвка освободила запястья, Волкова медленно потянула руки к себе, капитан её не остановил. Поочередно массируя запястья, больше из желания стереть воспоминания на коже, чем от реального дискомфорта, Катерина всё также не сводила глаз с мужчины.       Леджер Кюри был красив, Катя впервые это отметила. Подтянутое, стройное тело, черные волосы в легком беспорядке от ветра, который их трепал и передние пряди бросал на глаза. На солнце они блестели, как в рекламе шампуней. Черная радужка сливалась со зрачком, придавая глазам больше глубины. Губы в меру полные, Катя не видела его улыбки. Кожа слегка загорелая, но чистая и здоровая. Белые одежды создавали легкий контраст, подчеркивая природную красоту.       — Надеюсь, это больше не понадобится, — складывая верёвку, сказал Кюри, словно между строк.       — Я тоже, — нейтрально ответила Катя, стараясь не агрессировать. — Но это зависит не от меня.       «Это что сейчас было?»       Леджер на секунду застыл, словно не ожидал такого ответа и поднял на девушку взгляд: сжатые губы, нахмуренные брови и янтарные глаза, в которых пылала злость.       — Нет, это зависит только от вас, — Леджер закончил складывать верёвку, не меняя своего тона.       — Верёвка в ваших руках, и вы решаете на кого её нацепить, — несогласие с чужой позицией, желание защитить себя, что перетекало в агрессию, не давало смолчать. Будь Катя дома, она бы скорее всего просто ушла от конфликта, не желая тратить на это время. Но здесь она не могла уйти. Этот человек второй раз пытается передать ей всю ответственность.       «То сожженная деревня из-за меня, то это. Что за желание сделать меня во всём виноватой?»       — Решаю может и я, — не теряя самообладания согласился капитан. — Но решения основываются на вашем поведение.       — И что с моим поведением не так? — Катя прикусила язык, услышав в собственном голосе откровенный вызов. Она отвела взгляд в сторону леса, чтобы немного успокоиться.       «Сейчас договорюсь и опять нацепит кандалы, а мне для побега нужны свободные руки, так что молчим и машем»       — Катерина, — более мягким тоном позвал капитан, вынуждая посмотреть на него. — Быть второй женой барона с окраины королевства и рожать ему детей это не всё, что может вам дать этот мир.       — О чем вы?       «Он мне сейчас несметные богатства пообещает?»       — О том, что вы можете получить намного больше.       — Вечную славу? — провокационно вбросила, не отводя взгляда от черных глаз.       — Если сможете добиться, — не повелся на провокацию капитан и остался серьёзным. — Иисус смог.       После этого Кюри поднялся и направился к отряду, а Катя тяжелым взором провожала его спину.       «Иисус наебал вас, а теперь вы пытаетесь наебать меня. Весело получается»       Катя резко отвернулась в сторону, испытывая жгучие желание оказаться дома.       «Что же вам от меня надо? И что мне делать?»       Рыцари занимались каждый своим делом. Кто-то находился рядом с лошадьми, кто-то резал продукты, кто-то разговаривал в стороне. Катерина бросала на них взгляды, но присоединяться не спешила. Она находилась на отшибе деятельности, её никто не трогал, только иногда бросали взгляды. Катю это устраивало.       «А если сейчас попробовать тихо сбежать?»       Волкова осмотрела всех, не задерживая взгляд на ком-то конкретном. Каждый был занят. Катя аккуратно немного выпрямила ноги, меняя позу. В её сторону моментально обернулся капитан, а следом за ним два его собеседника.       «Твою мать»       Катерина сжала челюсти, стараясь не показывать досады на лице. Взгляд Кюри был подозрительным, словно он ожидал от неё каких-то действий. Когда их взгляды встретились, Катя с вызовом выгнула бровь и мужчина отвернулся.       «Может и правда ждёт? Может это ловушка? Ладно, подожду удобного момента, пусть пока расслабиться. А куда бежать?» — Волкова отвела взгляд. Один единственный вопрос отбивал всё желание сбегать. Неизвестность пугала. — «Этим я нужна, значит, будут беречь?»       Катерину разрывало в две стороны, и она не знала, какая из них правильная.       «Они убили всех в деревне, меня похитили. Даже если у меня получится сбежать, то что дальше? Ладно, доберусь до первой деревни, попрошу помощи, а если не помогут? Если закроют и сами выдадут паладинам? А если не выдадут, всю жизнь бояться, что найдут и заберут? Тогда со мной точно никто не будет вежливо обращаться. Первый раз еще можно как-то оправдаться, а если сейчас сбегу, то что?»       Мысли крутились в голове, новые вопросы всплывали, сомнения дергали нервы, а тревога била по стенам в поиске выхода. Катя хмурилась, хотела найти выход, сделать выбор и не могла. Не видела выхода, не нравились варианты выбора.       «Ладно, допустим я еду с паладинами. Меня привозят к главным и там уже пробую во всём разобраться и договориться. Это же возможно? Возможно. Наверное. Если паладины так спокойно сжигают деревню, то значит, начальник не против? Зачем я начальнику нужна, раз готовы пойти на такие меры?»       — Вам стоит покушать, — нарушил мысли мягкий голос. Катерина резко повернулась, около неё стоял один из рыцарей. — У вас была тяжёлая ночь.       Мужчина на вид старше тридцати, возможно около сорока, добродушно смотрел на неё, держа в одной руке железную тарелку с чем-то похожем на бутерброды, а в другой два железных стакана. Волосы цвета темной пшеницы покрывала седина, прозрачные голубые глаза, как у старых людей. Круглое лицо, морщинки вокруг глаз, щеки и вся нижняя часть лица покрыты короткой бородой. Мужчина выглядел безобидно и располагал к себе.       — Составите мне компанию?       — Это скорее вы составите мне компанию, — заметила Катя, бросив взгляд в сторону остальных паладинов, которые собирались вместе и только она с этим мужчиной были отделены.       «Держат в изоляции?»       — Я почту это за честь, — паладин приблизился и передав тарелку Волковой, сел напротив. Тарелку мужчина забрал и поставил между ними прямо на траву, Катю чуть не передёрнуло от этого. Она уложила колени на бок, чтобы было удобнее кушать.       — Меня зовут Аврелий Цицерон, — представился паладин, подавая стакан. Катерина взяла железную посуду, не сводя растерянного взгляда с рыцаря.       «Это же два разных философа»       — Вам знакомо имя, да? — Цицерон заметил чужую реакцию и улыбнулся, параллельно наливая в стакан розовую воду.       — Немного, — призналась Катя, не видя смысла скрывать это.       — Приятного аппетита, — тезка двух философов продолжал улыбаться и первый взял бутерброд: чёрный хлеб и вяленое мясо.       «Не бог весть что, но хоть что-то»       — Взаимно, — тихо ответила, повторяя за мужчиной, стараясь не думать, что руки она мыла только водой, а про того, кто резал продукты вообще ничего не знает.       Хлеб оказался чёрствым, жевалось это с трудом. Решив хотя бы запить это, Катя почувствовала лёгкий запах алкоголя и подняла взгляд на Цицерона, не делая глоток.       — Вино разбавленное водой, — понял в чем дело рыцарь. — В поход что-то другое сложно взять с собой. Не нравится вино? Хорошее красное вино, не отравитесь.       — Я не пью, — односложно ответила Волкова, все же делая глоток.       «Точнее бросила, но здесь походу запью»       С жидкостью жевать стало легче и дело пошло веселей. Катя старалась много не пить. Раньше она не пьянела и могла не переживать, а здесь возможности проверить это тело ещё не было. Да и сейчас случай ей не казался подходящим.       — Вы не плохо держитесь, — спустя какое-то время произнёс Аврелий.       — Вашему капитану не нравится моё поведение, — заметила Катерина, пытаясь увести разговор от себя.       — Он просто выполняет приказ, — примирительно ответил рыцарь, запивая сухой обед. — И привык, что его все слушают.       «А я здесь при чем?»       — Ко мне это разве относится? — выбрала более корректный вариант Волкова.       — Мы хотим, чтобы все прошло хорошо, а без дисциплины в этом деле никак. Может если вы прислушаетесь, путешествие пройдет более комфортно?       — Намекаете, что он снова меня свяжет? — более резко спросила Катя, дожевывая остатки бутерброда. Аппетит резко пропал.       — Это решает капитан, — Аврелий Цицерон смотрел тепло и мягко улыбался, словно Катя нерадивое дитя, которое снова что-то натворило, но ты его слишком любишь, чтобы наказать. Волкова нахмурилась не принимая такой ответ.       — Он меня уже предупредил, — взгляд опустился на траву, что ярко зеленела на солнце.       — Не воспринимайте этот мир как врага. Мы рады вам.       — Почему? — мгновенно зацепилась Катя, поднимая взгляд на рыцаря.       — Потому что Иисус спас нас, — ответил Аврелий, вставая, намекая, что обед закончился.       — От кого? — быстро спросила Катерина, надеясь, узнать больше, но Цицерон ушёл от ответа:       — Это долгая история, вы узнаете её позже.       «Да что ты будешь делать? Тайна покрытая мраком, блять»       Волкова раздражённо выдохнула, отмечая, что отряд начал собираться. По всей видимости привал окончен, и скоро продолжиться путь.       «Знать бы ещё куда и для чего»       Появление рядом капитана не стало сюрпризом.       — Идёмте за мной, — Леджер Кюри проявлял непоколебимое спокойствие, которому Катя отчасти завидовала. Интуиция подсказывала, что мужчина не в восторге от её общества, но внешне это никак не проявлялось. Катерина же давила в себе агрессию по отношению к капитану. Это давало свои плоды. По крайней мере Катя молча последовала за мужчиной, не задавая лишних вопросов. Справедливо решив, что в диалоге нарваться на конфликт легче, посему легче свести вероятность к минимуму.       «Надеюсь, он не закопать меня тут решил» — проскочила нервная мысль, пока Волкова углублялась в лес, подальше от отряда. Впрочем далеко они не ушли.       — Можете сходить по нужде, — объяснил Кюри, когда остановился. — Следующий привал будет не скоро.       Леджер стоял перед Катериной, которой понадобилось несколько секунд, чтобы всё понять. Она немного растерянно осмотрелась, но кивнула:       — Спасибо.       «Природный туалет, естественный так сказать. Что ж, я не подумала даже об этом. Хорошо, что не пришлось просить при всех» — внутри вспыхнула благодарность к капитану, не смотря на злость на него же.       — Одна деталь, — ровно произнёс Леджер, когда Катя сделала шаг, тем самым останавливая её. — Для предотвращения побега есть два варианта. Первый я привязываю вашу руку к своей, но тогда буду находиться достаточно близко, чтобы вы почувствовали неудобство. Второй вы отдаёте мне плащ и можете отойти на более дальнее расстояние.       — Считаете, без плаща я не сбегу? — спустя пару секунд тишины спросила Катя безэмоциональным голосом.       — Думаю, в таком виде будет опрометчиво сбегать, вы и сами должны понимать, — Кюри всем видом показывал, что это не затянувшаяся шутка, а Катерина напрочь забыла о благодарности. — Кто-то с дурными помыслами может воспользоваться вашим положением.       «Полуголой по лесам не побегаешь. Точнее побегать можно и найти проблемы, естественно»       — Вы переходите границы, — сдерживала тон Волкова, всеми силами стараясь не сорваться и решить всё спокойно.       — Это всего лишь предосторожность, — Кюри остался непоколебим. — Здесь только я, а я уже многое видел.       — Следи за словами, — рыкнула Катя, срываясь. Щеки обдало огнём, а дыхание сбилось. Ночью ей было все равно, она была напугана, а сейчас поняла, что этот мужчина видел её голой и ещё смеет напоминать об этом.       — Всего лишь факт, — кинул капитан, не реагируя на чужую злость. — Не тяните время и выбирайте.       Катерина поджала губы, сдерживая маты и дёрнула завязли на плаще, резкими движениями снимая его. По коже пробежали мурашки от утреннего воздуха, но злость подогревала тело изнутри.       — Подавись! — прошипела Волкова, буквально швыряя плащ в капитана, который не меняясь в лице поймал его одной рукой. — Хамло!       Катя быстрым резким шагом направилась глубь леса, поддерживая подол сорочки руками.       «Сукин сын! Пусть только подвернётся момент, я запомню это»       — Далеко не уходите, — вслед произнёс паладин всё так же спокойно, что ещё больше разозлило Волкову.       — Я знаю! — рявкнула та на секунду поворачивая голову.       «Боишься, что я сбегу? Правильно, бойся. Тебя ведь по головке не погладят, если вернёшься без меня?»       Опрометчиво поступать Катерина не стала, не смотря на злость. Она быстро сделала все дела в отдаление от капитана за большим деревом и вернулась к надзирателю, злым движением забирая обратно плащ. Волкова сжимала зубы и радовалась, что Кюри молчит, иначе бы она точно обматерила его.       По мнению Кати, обратно они вернулись быстро, или это она из-за злости не заметила расстояния.       «Бешеной собаке сто вёрст не крюк»       Отряд по виду был готов выдвигаться и Волкова вспомнила, что едет она на одной лошади с капитаном. Настроение испортилось ещё больше. Чувство беспомощности подправленное обидой вызывало желание заплакать, но злость подогреваемая самой Катериной вытесняло это, не позволяя расклеится у всех на виду.       — Если желаете, то можете поехать с Аврелием, — внёс неожиданное предложение Кюри, когда они подошли ближе к отряду. Катя бросила на мужчину острый взгляд, убеждаясь в серьёзности намерения и сразу же направилась к Цицерону. По дороге к нему она немного заставила себя успокоиться и перестала хмурится. Этот мужчина не виноват, что она зла и срываться на нём не стоит.       — Не против моей компании? — вежливо и мягко спросила у рыцаря, оказываясь рядом.       — Желаете поехать со мной? — Аврелий несколько растерянно посмотрел на неё, словно не ожидая, что она это предложит. Катерина улыбнулась с лёгкой игривостью не переходящей границы:       — Предпочитаю джентльменов.       Камень в огород капитана, который Катя даже не потрудилась замаскировать.       «Видимо, тут знакомы с этим понятием»       Голубые глаза Цицерона немного расширились, выдавая его удивление таким откровенным выпадом в сторону предводителя. Он бросил быстрый взгляд на него и Волкова следом обернулась, чтобы заметить хмурость на лице Кюри, который всё слышал.       «Ага, значит, не такой спокойный»       — Так вы не против? — вернулась к своему вопросу Катя, отворачиваясь от капитана.       — Вы же знаете, это честь для меня, — Аврелий взял себя в руки и мягко улыбнулся в ответ.       — Благодарю за доброту, — просияла Катерина.       Катерина очень быстро снова оказалась на коне, жаль, что только в фигуральном смысле. Её привычно посадили боком впереди. Кюри немного сместил строй, чтобы пилигрим с Цицероном оказались в середине, а сам с Ламуром ехали впереди.       Скорость взяли среднюю, учитывая, что с девушкой быстро не поскачешь. Точнее, Леджер не хотел, чтобы на встречу она прибыла совсем уставшая. Наблюдая за характером девушки появлялись сомнения, что всё может закончиться не очень хорошо, а этого нужно было избежать.       — Зря вы с ним так, — тихо сказал Аврелий. Волкова сразу поняла о ком речь, но своей вины не видела.       — Не я это начала, — так же тихо ответила Катя упрямо. Мужчина вздохнул, без слов показывая своё отношение, но он не находился на её месте, поэтому Катерина не видела смысла прислушиваться к рыцарю в данном вопросе.       «Удивительно, что он отпустил меня с другим паладином. Я ему так надоела или что? Вряд ли местный аналог древнеримского философа удастся разговорить, он уже показал это»       — Скучаете? — непередаваемый тон Цицерона привлек больше внимания, чем сам вопрос.       — Что?       — Скучаете по дому?       Катерина нахмурилась понимая, что речь идёт о её родном мире, а не о доме Стара. Аврелий выглядел участливым и готовым выслушать. Но Волкова на натуре была закрытым человеком и личным делилась только с близкими.       — Как и любой в моей ситуации, — довольно обтекаемо ответила Катя, переводя взгляд на дорогу. Солнце поднималось всё выше, но близость леса словно спасала от жары и температура была довольно комфортной.       — Но мы говорим о вас, — мягко настаивал Цицерон, приглашая открыться. Волкова не собиралась этого делать.       «Или меня посадили к нему, чтобы у меня развязался язык? Или у меня просто начинается паранойя»       — Иисус скучал? — задала свой вопрос Катя, надеясь сменить тему.       — Об этом ничего не известно. Может его близкие знали больше, но он построил свой новый дом здесь. Возможно, это облегчило тоску.       «Мне кажется или меня агитируют?»       Настроение Катерины упало на несколько уровней, и желание разговаривать пропало.       «А ему было с кем поговорить о своём доме? Или его тоже притащили и поставили перед фактом?»       — Возможно, — глухо кинула Катя. Разговор затих, и больше никто не пытался его поддержать.       «Лучше бы это был роман, а не это. В романе есть клише, рояли в кустах, а тут вообще не понятно что. С другой стороны у меня есть свои козыри. Я знаю, кто такой Иисус и кое-что с ним связанное. Другой вопрос является ли это актуальной информацией здесь. Ведь вполне возможно, что второй Иисус создал здесь свою историю. В конце концов, мне же не нужно доказывать своё знакомство со святым. Иисус Христос, еще приходить в голову имя Назерит. Что это? Кажется, отец, нет, стоп, у него якобы не было отца. Его отец Бог. Тогда что это? Никогда бы не подумала, что незнание истории церкви мне аукнется.       Так, ладно, местный Иисус спас людей от каких-то монстров ночи, помог ещё чем-то королевству. А я при чём? Или теперь всем попаданцам надо совершить подвиг? Я в Гераклы не записывалась? И что делать? Может получится договориться? Ага, девочки без имени, роду, племени, не местная. Похоронят в лесу и никто не узнает… Подождите… Все, кто знал меня, а это жители в посёлке мёртвы, а значит, про меня реально никто не вспомнит. Они для этого сожгли деревню? У меня голова скоро лопнет. Почему мне ничего не рассказывают? Опасаются? Чего? Я люблю наблюдать за интригами в сериалах, а не в реальной жизни»       Лес проплывал мимо, мысли немного развеяли мрачное настроение после напоминая о доме. И Катя старалась себя не накручивать.       — Когда мы будем на месте? — без предпосылок спросила Волкова, желая узнать сколько у неё времени на решение.       — Скоро, — односложно ответил Цицерон и Катерина тяжелым взглядом передала своё мнение о том, что думает о их стратегии держать её в неведение.       «Скоро» — мысленно передразнила она. — «Какая важная информация, прямо секретная. Мир другой, а правила всё те же. Надо быть важной шишкой или иметь связи, чтобы они считались со мной. И видимо быть только пилигримом мало. Мне нужно быть самим Иисусом. Стоп…»       Катя крепче сжала губы, чтобы они не расплылись в улыбке. — «Да не, меня раскроют на раз-два. Или нет? Они не смогут ничего доказать, даже если не поверят. Не смогут же? Главное, не попасться и не давать много информации. Как они мне»       Чем дальше заходили мысли, тем меньше хотелось улыбаться. Внутри все перемешивалось от чувств. К тревоге, которая плескалась в ожидание встречи неизвестно с кем прибавилось напряжение, которое оплетало органы, делая их тяжелыми. Заземляя Катерину, мозг, которой работал, как машина с проблемами с мотором. Резкий рывок вперёд на метр, такое же резкое торможение, какое-то время тишина без движений, а потом снова рывок вперёд.       Волкова крутила мысли с разных сторон и, в реалиях ограниченного пространства, в голову ничего не приходило. Когда отряд остановился, Катя растерянно оглянулась. Вокруг всё еще был только лес и ничего более.       «Снова привал?»       Капитан и его заместитель подъехали к Цицерону под вопросительный взгляд пилигрима. Они спешились, пока остальные оставались на конях. Кюри что-то искал в сумке, которая была привязана к седлу. Ламур тем временем подошёл к Кате и аккуратно спустил её с лошади. Она снова осмотрелась и поняла, что никто не собирается слезать с лошадей. И это её насторожило, когда же увидела, как капитан достал верёвку из сумке и направляется с ней к Волковой, та на пару секунд остолбенела. Шаг назад вышел на инстинктах, но это вынудило Леджера остановиться.       — Что происходит? — глухо спросила Катя. Зачем они остановились посреди леса? Зачем верёвка сейчас? Напряжение наполнило тело, ладони сжали подол, ноги готовы были к бегству в любой момент. Кюри видел испуганные глаза девушки, а так же решимость, что горела в них. Она была похожа на зверя загнанного в угол и он не хотел её провоцировать, поэтому остановился. Если она сейчас сбежит, то они потеряют еще больше времени.       — Дальше посёлок, — спокойным голосом сказал Леджер. — Мы с вами его обойдём, чтобы не привлекать внимание к вашей персоне.       — А верёвка зачем? — быстро спросила Катерина, не меняя своего настроя.       — Потому что я не доверяю вам, — честно ответил Кюри. — Или скажите, что не попытаетесь сбежать?       Сжатые губы и нахмуренные брови делали лицо девушки менее миловидным, зато отражали истинное положение вещей.       — Если скажу, что не сбегу, не свяжите? — хрипловатый голос звучал уверенно, словно показывая, что каждое слово взвешено. Катя внутри металась, она всегда держала своё слово и не любила лгать. И сейчас рискуя дать слово, понимала, что если придётся она его нарушит.       «Если слова перестанут держать, то как тогда вести диалог?» — пришла в голову цитата из сериала. — «Со мной никто не вёл диалог»       Леджер замер на пару секунд, внешне никак не показывая своей реакции. Он может поверить ей, это даст не плохой фундамент для того, чтобы строить взаимоотношения дальше. Но так же есть риск, что она обманет и попытается сбежать, это будет неплохая возможность для неё и обернётся большой проблемой для него. Он может отказать ей сейчас, и она, судя по характеру, надолго это запомнит, что тоже может в будущем обернуться проблемой.       — Не свяжу, — уверенно ответил Кюри, делая выбор.       — Обещаю, что не буду сбегать.       Верёвка исчезла в кармане плаща, а Катерина немного расслабилась, позволяя себе незаметно выдохнуть. Её мелко потряхивало и она крепко сжимала зубы, стараясь дышать ровно. Скрестив руки на груди, она немного прикрыла глаза и заставила себя успокоиться, пока капитан что-то тихо обсуждал с блондином.       — Может я пойду? — не громко предложил Фарис, наблюдая как Леджер и пилигрим готовы наброситься друг на друга. Напряжение между нами едва ли не искрилось.       — Нет, — твердо ответил Кюри, не сомневаясь в своём решении. Он не мог быть полностью уверен, что никто из отряда не поддастся девушке. Они росли на уважение к пилигримам. Их надо уважать, почитать. Если бы простолюдины узнали, как они обращаются с девушкой, их бы просто разорвали. Девушке достаточно одного неосторожного слова, чтобы поднялась волна. И она никогда не должна узнать, что имеет такую власть.       Ламур подождал несколько секунд, а потом все же кивнул, принимая приказ. В один момент у него пробежала мысль, что Леджер не хочет оставлять девушку по личным причинам. Вокруг Кюри в свете всегда было много девушек, которые жаждали его внимания и ему иногда казалось это скучным. А тут девушка, хоть и пилигрим, которая даже не выглядит заинтересованной в наложение контакта. Она вполне могла его заинтересовать. В следующую секунду Фарис вспомнил с кем имеет дело, капитан никогда не поставит свои эмоции выше исполнения приказа. Наверное, за это его так ценит Кардинал.       — Нам пора, — произнес Кюри достаточно громко, чтобы привлечь внимание Катерины и кивнуть в сторону леса. — После вас.       — Меня? — удивилась Волкова, так как она понятия не имела куда идти. Логичней было бы чтобы впереди шел паладин.       — Думаете, я доверю вам спину? — тонкий намек не заметил бы только слепой.       — Конечно, мне же доверить вам спину намного легче, — с доброй долей ехидства кинула Катя и, не скрывая недовольства, направилась прочь от дороги.       Кюри кивнул напоследок прежде чем пойти за пилигримом. Фарис переглянулся с Аврелием, который по взгляду так же сомневался в том, что оставить их вдвоём хорошая идея. Но по крайней мере в капитане можно было не сомневаться.       Катя шла вперёд и подавляла в себе желание обернуться на Кюри. Плечи напряглись и немного приподнялись к голове. Она не доверяла ему и чувствовала себя некомфортно, пока он шёл позади вне зоны видимости.       — Куда идти? — приглушённо спросила Волкова, придерживая длинный подол.       — Пока вперёд.       «Сейчас хороший шанс сбежать. Тут только он, руки у меня не связаны. Только уверена, что он следит за каждым моим шагом. Да и нужно ли мне это? Жизнь в бегах, она того стоит? Не уверена. Сомневаюсь, что мне выпадет ещё такая возможность, поэтому думай, Катя, думай»       Пара не быстро, но и не особо медленно пробиралась сквозь лес. Кюри помогал Катерине в труднопроходимых местах и направлял её, корректируя курс. По его расчётам отряд успеет переговорить с барон в посёлке, узнать местные новости, помочь кому нужно и перекусить, пока они с пилигримом дойдут до условного места. Уловка должна сработать и собрать людей в одном месте для проверки на признаки чумы. Так меньше вероятности, что кто-то встретит Кюри с пилигримом.       Волкова очень скоро ощутила как неудобно передвигаться по лесу в платье. Мысленно материлась, проклиная идею капитана идти лесом и ждала, когда этот выматывающий марафон закончится. Она безумно хотела в ванную или душ, не важно, главное, смыть с себя всё наконец.       Леджер следил за пилигримом, на случай, если она решит сбежать и следил за местностью на случай нежеланных встреч. Именно это позволило ему заметить, что в их сторону идет человек, который пока их не заметил. Кюри метнулся к девушке, тихо приказал ей молчать и затащил за большое дерево, прижимая к нему. Катерина дёрнулась, пытаясь вырваться, но паладин не позволил. Кюри поднял ей руки над головой и вдавил в кору, рот зажал ладонью, оставляя нос свободным и навалился своим телом, лишая возможности двигаться.       — Кто-то идёт, — тихо сказал Кюри, смотря в том направлении, откуда должен появиться человек. — Ведите себя тихо или мне придётся его убить.       «Сукин сын!»       Катя сгорала от злости за такое отношение к ней, но перестала пытаться вырваться, хоть напряжение не покинуло тело. Леджер не обращал на неё внимание, следя за человеком. Катерина на секунду подумала поднять шум и попытаться сбежать, а потом поняла, что вряд ли этот человек окажется воином, способным противостоять Кюри. Его убьют, а Кюри потом поймает её и ей придётся расхлёбывать последствия этой выходки.       «Оно того не стоит» — признала Катя, хоть и злилась на мужчину. Он так вжал её в дерево, что ей едва удавалось дышать, а от руки на лице она желала избавиться в первую очередь. Брезгливость и агрессия наполняли тело и Катерина всеми силами пыталась это контролировать.       Капитан отпустил девушку, только когда убедился, что прохожий мужчина ушёл на безопасное расстояние. Он только сейчас обратил внимание на яростный взгляд пилигрима и осторожно убрал руку от лица на случай, если она закричит.       — Убери от меня руки! — бешенно зашипела Волкова, вкладывая в слова всю силу эмоций.       — Вы меня не интересуете, — безразличным тоном ответил Кюри, не показывая, как его задел намёк, повисший в воздухе. Его ещё ни разу не пытались обвинить в подобных действиях и это оказалось неприятно. Настолько, что он не сдержался. — И не стройте из себя невинность, — холодно добавил, отстраняясь от девушки и отпуская её. — Я видел, как вы спали с мужем, которого знали пару дней. Бесстыдство.       — Закрой рот! — зарычала яростно Катерина, чувствуя, как волна злости поднимается в ней. Она едва отметила, как её ладонь взлетела, чтобы обрушится на щеку капитана, но тот успел перехватить её и сжать запястье. Леджер нахмурился, теряя всё свое спокойствие. Он слегка дёрнул пилигрима на себя, чтобы она оказалась впритык к нему и наклонил голову, заглядывая прямо в пылающие желтые глаза.       — И не забывайте, что я сильней.       Катерина чуть сузила глаза, внутри все горело от злости и желания отстоять себя. В следующие мгновение её колено врезалось в пах капитана. Глаза Кюри от боли расширились, челюсти сжались, горло напряглось, чтобы не издать звука. Катя с удовлетворением наблюдала, как мужчина медленно опускается перед ней на колени, пытаясь придти в себя. Но он всё ещё крепко держал её руку, но Волкова не планировала сбегать. Она свободной ладонью зарылась в гладких волосах на затылке капитана и дернула вниз, заставляя поднять лицо и посмотреть на неё.       — Я всё равно могу поставить тебя на колени, — тихий голос Катерины не скрывал твёрдости духа и позиции, а также удовлетворения. Она увидела в глазах паладина желание свернуть ей шею, которое тот явно сдерживал, отчего Катя самодовольно усмехнулась.       «Я нужна ему»       Волкова отпустила чужие волосы и резким движением вырвала руку из захвата, делая шаг от мужчины. Тот дёрнулся в её сторону и Катя сделала ещё шаг, раздраженно бросая:       — Да не сбегаю я!       Катерина глубоко выдохнула, пытаясь успокоиться. От адреналина слегка тряслись руки, которыми она пыталась пригладить волосы, что растрепались после всего. Одновременно Катя шла обратно на дорожку, решив там подождать капитана, который остался за спиной. Она не услышала ни единого звука, когда ей неожиданно заломили руки и вдавили в ближайшее дерево грудью. Катя только успела повернуть голову, чтобы лицом не встретиться с корой.       — Ты всё равно останешься слабой женщиной, — зло процедил Кюри, одной рукой удерживая ей руки. Через пару секунд Катерина почувствовала, как верёвка опутывает её запястья.       — Отпусти меня! — воскликнула Волкова, пытаясь вырваться, но ничего не получалось, силы были не равны.       — Закрой рот, — разъярённо приказал Леджер, ощущая, как всё внутри кипит от злости. Грудная клетка дрожит от эмоций и попыток сдержаться. Она выводит его из себя, раздражение сжигает границы, он позволяет себе припугнуть её. Запускает пальцы в её волосы, как она недавно — он всё ещё чувствует её хватку на затылке — и сжимает, губами прикасается к уху и твердо говорит, вкладывая злость в словами, чтобы она поверила. — Угомонись или я успокою тебя, как успокаивают женщин.       Леджер с намеком прижался бедрами к ягодицам девушки и почувствовал, как её тело застыло. Этого хватило, чтобы крепко перевязать ей руки. Кюри рывком развернул её лицом к себе. Пилигрим выглядела больше злой, чем напуганной и это подстегнуло его раздражение. Она молчала, но всё ещё не сдалась. Его рука сама легла ей на шею и несильно сжала, приподнимая, вынуждая в неудобном положении смотреть ему в лицо.       — Больше без сюрпризов.       Катерина сжала челюсти, чтобы не послать капитана, но её взгляд и без того всё передал. Дальше паладин вел её крепко держа за руку, практически таща за собой и не обращая внимание на её неудобство.       Остальной путь прошёл в молчание. Катя постепенно успокаивалась, но считала, что всё сделала правильно. Кюри сам её спровоцировал на агрессию. Капитан думал примерно в том же направлении, хоть и сожелел немного о своей грубости, считая, что это не достойное поведение для лорда. А вот пилигрима следовало бы проучить, чтобы больше не доставляла хлопот.       Когда они вышли на дорогу, отряд их уже ждал. Катерина к тому времени успокоилась и только была недовольна связанными руками. Леджер тоже немного остыл и взял себя под контроль, но так и не отпустил руку девушки. Катя решила, что там останется синяк.       Отряд при виде капитана затих, словно чувствуя его испорченное настроение. Кюри подвёл Волкову к Цицерону и молчал снял верёвку, резкими движениями.       — Все прошло хорошо? — безэмоциональный вопрос, адресованный Ламуру.       — Да, капитан.       — По коням, — тем же тоном приказал Кюри, направляясь к своей лошади, а Катю оставляя около Аврееля.       — Что произошло? — тихо спросил Цицерон у девушки. Волкова приоткрыла губы, намереваясь ответить что-то абстрактное, не желая рассказывать о произошедшем.       — Отставить разговоры! — рявкнул приказ Леджер, не оборачиваясь и Катерина закрыла рот, но глаза закатила, показывая своё отношение.       Через минуту отряд скакал по дороге, на этот раз с большей скоростью.       «Кажется, я его сильно разозлила или точнее задела гордость. Ничего, переживёт, может быстрее доберёмся до пункта назначения, а то развел агитацию и шпионские игры»       Запястья покраснели и ныли. Катя с некоторым безразличием наблюдала как со временем на них расцветают синяки. С таким же безразличием она наблюдала за проплывающим мимо лесом. Ей хотелось, чтобы дорога наконец закончилась и появилась хоть какая-то определённость.       К вечеру отряд свернул на боковую дорогу, в глубь леса. Солнце уже садилось, когда паладины остановились около старого здания, похожего на сельскую церковь. Кюри с заместителем сразу направились внутрь. Остальные занимались лошадьми, а Цицерон молча стоял рядом. Свой приказ о разговорах капитан еще не отменил, поэтому стояла относительная тишина, в которой Катерина стала чувствовать себя некомфортно.       «Это сюда меня так упорно вели или мы здесь проездом?»       Вопросы задавать было некому, точнее никто бы не стал на них отвечать, поэтому Катя смирилась и решила просто подождать, что будет дальше. Чтобы немного занять себя и не отвлекаться на ожидание, Катерина решила повнимательнее осмотреться.       Дорога к зданию была узкой, лес подступал очень близко, надежно скрывая постройку. Сама Катя не обратила бы внимание на эту дорожку и никогда бы не нашла путь сюда. Полянка у входа в здание была такой маленькой, что те, кто замыкали строй встали у самого леса. Темный камень делал строение мрачным и пара окон с грязными окнами, в которых не горел свет, только усугубляли положение. Никаких опознавательных знаков не было и Волкова только догадывалась, что это возможно церковь, ведь её же забрали представители церкви. Куда ещё они могли её притащить? Здание выглядело обшарпанным и не жилым, что напрягало, но Катя напомнила себе, что они не хотят, чтобы её кто-то видел.       Особо долго ждать не пришлось. Вскоре Кюри и Ламур вышли из здания и сразу направились к пилигриму и паладину.       — С вами желают поговорить, — холодный нейтральный тон капитана не вдохновил Волкову, в отличие от его следующих слов. — Там вы можете узнать ответы на свои вопросы.       — Вы сюда меня везли?       — Да.       Катя кивнула, готовая направиться на встречу и во всём наконец разобраться.       — Будьте вежливы, — напоследок бросил Кюри и развернулся, чувствуя тяжелый взгляд девушки спиной.       «Думаешь, я со всеми такая? А это ты сам нарвался»       Катерина выдохнула, стараясь выбросить лишние мысли из головы. Сейчас не до капитана и их разборок. Есть вещи поважнее. Она направилась за мужчиной, замечая, как Цицерон и заместитель капитана встали за её плечами, сопровождая.       «Ладно, это не конвой, просто пойдут следом, все нормально»       Их процессия подняла по каменным ступеням, прошла сквозь деревянные двери, оказываясь в своеобразном предбаннике, который вёл в несколько направлений. Катерина мгновенно отметила, что тут давно не наводили порядок. Каменная крошка, пыль, где-то сухая трава украшали пол. Волкова нахмурилась, беглым взглядом осматриваясь, вокруг было тихо и пусто. Кюри повернул налево и Катя направилась следом, оказываясь в просторном зале, в котором находилось двое человек.       Несколько факелов горело на стенах, разгоняя полумрак, но не делая освещение достаточно хорошим. Двое мужчин, к которым её вели паладины, отвлеклись от своего разговора и внимательно рассматривали её, как и она их.       Один мужчина в годах, его волосы были полностью белыми и зачёсаны назад. Его голову венчал золотой лавровый венок, как у древнеримских императоров. Концы венка украшали виски, придерживая волосы и мутно переливаясь в свете огня.       «Это правитель?»       Цвет глаз с такого расстояния было не разглядеть, но цепкость взгляда это не помешало почувствовать. Высокий рост и статная осанка, руки за спиной. Поверх белых одежд был накинут чёрный плащ, словно мужчина был с дороги. Этот человек привлекал все внимание к себе одним присутствуем. От него исходила аура человека, который привык быть у власти.       Рядом стоял молодой мужчина с белоснежными длинными волосами и утончёнными чертами лица. Его синие глаза можно было увидеть из далека. Его одеяние такое же белое, как у паладинов, отличалось. На нем была сутана, на груди висел массивный серебряный перевернутый крест - символ церкви. Мужчина сложил руки на животе и выглядел более приземлённым нежели рядом стоящий.       Катя почувствовала на плечах руки своих сопровождающих, они её остановили, примерно метрах в пяти или даже около десяти от мужчин, пока Кюри подошел к ним ближе.       «Интересно»       — Ваше Высокопреосвященство, Ваше Преосвященство, — с поклоном и учтивым тоном обратился Кюри к мужчинам. — Пилигрим Катерина. Леди, позвольте представить Главу церкви, Его Высокопреосвященство Апостол Деметрий, — рукой указал на мужчину в годах, — И Его Преосвященство, Тринадцатый Кардинал Дамиан.       — Добрый вечер, — вежливо произнесла Катерина, стараясь не думать о том, какие высокие чины стоят перед ней. — Рада знакомству.       — Мы тоже рады, дитя, — тон Главы церкви был дружелюбным, но Катя все равно чувствовала напряжение.       — Жаль, что встреча не состоялась раньше, как и планировалось, — вступил в разговор Кардинал, слегка наклоняя голову в бок. — Уверен ваше нахождение в этом теле не более чем досадное недоразумение.       — Не понимаю о чем вы, — извиняющая улыбка появилась на лице Кате больше от нервов, чем от искреннего желания улыбнуться. — Я очнулась в этом теле и не совсем понимаю всё происходящее.       — Ваше нахождение здесь не случайность, Катерина, — весомо проронил Деметрий и без перехода задал вопрос. — Катерина, у вас нет фамилии?       — Есть, — Волкова слегка нахмурилась, словно ей показался странным вопрос, но она помнила, что у крестьян не бывает фамилий. Катя заставила голос звучать естественно при следующих словах, хотя внутри всё замерло. — Христос Катерина Владимировна.       Волкова всеми силами держала своё лицо, не показывая, что заметила реакцию остальных. Они словно застыли на мгновение. Леджер Кюри бросил на неё резкий взгляд, стараясь скрыть удивление и подозрение. Катя не позволила тишине затянуться и сделать её весомой. Они не должны подумать, что она понимает чья это фамилия.       — Простите, а что значит «не случайно здесь нахожусь»? — это было то, что её интересовало и в чём она хотела разобраться.       — Ваша душа попала в этот мир, потому что так было суждено. Пилигримы приходят к нам как спасители и мы чествуем их.       В словах Деметрия не было никакой конкретики, поэтому Катя решила задавать вопросы в лоб.       — Вы ожидаете, что я кого-то спасу?       — Я не могу утверждать это, но таких, как ты ведет судьба и часто теми дорогами, которые нам неведанны.       — Я могу вернуться домой?       — Боюсь разочаровать тебя, дитя, но это невозможно. Не стоит печалиться, ты найдёшь дом здесь. Церковь тебя не бросит и поможет обустроиться.       — А если я не хочу никого спасать и хочу простой жизни?       — Никто не станет тебя заставлять, — улыбка Деметрия была мягкой, но от неё у Катерины дрожь пробежала по спине. Неужели её так просто отпустят?       — Думаю, решать такие вопросы после дороги не правильно, — произнёс Кардинал Дамиан с легкой улыбкой. — Предлагаю вам сегодня отдохнуть, а позже мы продолжим разговор.       — Благодарю.       Волкова с радостью согласилась на это предложение, потому что и правда устала. Главное, что свою позицию она высказала и её вроде не собираются закапывать в лесу. Кардинал что-то тихо сказал капитану, тот отрывисто кивнул и направился к Волковой.       — За мной, — скомандовал Кюри, приходя мимо. Катя бросила на него косой взгляд, но не стала демонстрировать недовольство. Она кивнула на прощание Кардиналу и Апостола и пошла за паладином. Цицерон и Ламур неотрывно шли следом.       Волкова мысленно понадеялась, что сможет помыться и нормально покушать, потому что голод давал о себе знать. Леджер снял с одной из стен около входа факел и повёл их в глубь здания.       «И не слова о том, что меня сюда силой привезли, а деревню сожгли. Уверена, они в курсе»       Кюри вел процессию запутанными тёмными коридорами, в которых никто не встречался. Это заставило Катерину нахмуриться.       «Здесь других людей нет?»       Капитан открыл одну из множества дверей и прошел внутрь. Катя подумала, что это комната, где она остановится, но за дверью была лестница вниз.       «Куда она ведёт? В подвал что ли?» — это мысль заставила Волкову резко остановиться посреди лестницы. Леджер Кюри среагировал мгновенно, в тот же миг поворачиваясь к ней.       — Куда вы меня ведёте?       — Там, где приказали вас разместить.       — В подвале?       — Нет. Идёмте.       Волкова несколько секунд простояла в нерешительности, а потом кивнула. Для начала она посмотрит на место, которое ей выделили, а потом будет делать выводы.       Когда лестница закончилась, а огонь осветил пространство достаточно, чтобы можно было оглядеться, Катерина отшатнулась назад. Её схватили за руки Цицерон с Ламуром, чтобы не попыталась сбежать.       — В первую, — отдал приказ Кюри и Катерину потащили к ближайшей темнице, не смотря на то, что она упиралась изо всех сил.       — Я здесь не останусь! Отпустите меня! Вы не имеете право!       — Вам стоит научиться думать, прежде чем что-то говорить, — беспристрастно произнес капитан, наблюдая, как девушку толкают в камеру и закрывают решетку. Пилигрим резко развернулась и бросилась к решетке.       — Выпустите меня! — Катя попыталась открыть решетку, но та не двигалась с места и паника накрывала с головой.       — Не раньше, чем поступит приказ.       — За что?!       — Как раз подумаете об этом, — Кюри установил факел в держатель на стене напротив камеры Катерины.       — Не смейте меня здесь оставлять!       Леджер молча создал на ладони светящейся шар и направился прочь:       — За мной.       Ламур не смотря на девушку пошёл следом за капитаном, Аврелий бросил на неё сочувствующий взгляд, но тоже ушёл.       — Вернись! — в панике закричала Катя, колотя ладонями по решетке. — Выпусти меня отсюда! Выпусти!

«Человек, желающий исповедовать добро во всех случаях жизни, неминуемо погибнет среди множества людей, чуждых добру» — Никколо Макиавелли