Часть 3. Вчетвером

От слепящего солнца тянуло в сон. Марго только перевернулась на спину – удалось найти укромный уголок, чтобы спокойно позагорать, прикрыв начавшую-таки к четырнадцати годам расти грудь стянутой майкой. И в этот момент совсем рядом, буквально за кустами, раздались шаги. Бормочущие голоса она узнала сразу, приподнимаясь на локте. Вылетевшие из зарослей Волков и Разумовский на миг застыли, наблюдая, как она ловит свободной рукой уползающую ткань. И синхронно повернулись спиной, даже не думая подглядывать, пока не получили отмашку повернуться. На колени Марго упал прицельно кинутый стаканчик с пломбиром, упакованный в бумагу, под нестройное «С днем рождения». Она надорвала упаковку, разглядывая устраивающихся тут же на пледе друзей. Откуда только мороженое притащили. Не украли же? Блондинка озвучила вопрос и получила уверенное «Нет». - Мелочь в парке насобирали, не все же за каждой упавшей монеткой наклоняются. - А сами ели? Они кивнули, но по тому, как слаженно они сглотнули, когда она укусила лакомство Марго поняла: врут. Облизала губы и протянула стаканчик сидевшему ближе Сереже: - Кусай. Врать вы оба не умеете. Разумовский нервно кивнул, но к пломбиру приложился. «Совсем ручной», беззлобно хмыкнул он после, глядя, как Волков откусывает свою часть. Даже не забрав мороженое из рук девушки, как-то по-животному потянувшись. Блондинка улыбнулась, снова съела немного и повторила жест. Сладость таяла, текла по руке, стаканчик так и оставался в ее пальцах до конца, когда Олег ухватил ее за испачканное сладким запястье и лизнул липкую ладонь. Чуть ниже смуглых пальцев Волка сомкнулись белые. Марго застыла, в голове зашумела кровь, а запах цветущей вокруг ромашки стал неожиданно удушающим. - А кто это у нас тут? – раздалось противное, из-за кустов вышел Гришка, долговязый парень на год старше, главный задира. – А с виду такая скромная. Может ну их, я старше, и в штанах у меня бо… Договорить он не успел. Перед глазами у Марго мелькнула рыжая молния, а через удар сердца Волков уже оттаскивал товарища от не ожидавшего такой прыти Гришки. На звуки борьбы примчался кто-то из старших воспитанников, растащивших буйную мелочь в разные стороны, попутно окатив Сергея водой из бутылки. Лицо его сделалось странно растерянным. Лида, взявшая на себя негласную роль помощницы воспитателей, задумчиво посмотрела на синяк под глазом у «пострадавшего». Впихнула ему в руки бутылку с ледяной водой из-под крана и кивнула товарищам, быстро его поднявшим на ноги: - А я тебя предупреждала, что нарвешься однажды? Допрыгался? Гришка пробормотал что-то злобное, за что получил короткий болезненный тычок в бок. Лида поправила растрепавшуюся косу и повернулась к напряженной троице. Хмыкнула, оценив картину. Пришедший в себя Разумовский, стоящий чуть сбоку, демонстративно расслабленный, а на деле напряженный Волков. И тощая бледная тень за их спинами. - Я, конечно, промолчу, что Григорий у нас так не аккуратно упал, да, Григорий? Но надеюсь, что вас мне разнимать не придется. Бывайте, мелочь. Марго заколотило от холода и испуга. - Это я его так? – поднял на них огромные глаза Сережа. - Ты не помнишь? – напрягся Олег. - Как провал… Марго, сильно напугал? Она закачала головой, но всхлипнула, тут же оказываясь в двойных объятиях, на миг переглядываясь с Волковым. Такой провал в памяти был уже не первым, но они не знали, как сказать ему об этом. Но сказать было нужно. Девушка потянула их за руки на потрепанный плед. Рыжий обхватил себя руками, предчувствуя неприятный разговор. Напряженные друзья, крепкая хватка Олега на плече и мягкая ладонь Марго на запястье говорили сами за себя. Дураком он никогда не был, и задал вопрос на опережение: - Что еще я не помню? - Сереж, сначала успокойся. Тебя трясет, - Марго опустила голову ему на плечо, устраиваясь совсем рядом. Разумовский заметно расслабился – не важно, что он еще успел натворить, она его не боится это самое главное. Волков мягко улыбнулся, но потом посмурнел, принимаясь рассказывать. Сначала это были мелочи, предметы не на тех местах, потерянный взгляд, забытые разговоры. Думали, что заучился, вот ум за разум и поехал. А потом началось то, что они стали называть затмением. В эти моменты его словно заменял кто-то другой. Злой. Жестокий. Беспринципный. Эта темная сторона пугала даже Волка. Но позже он немного расслабился, когда понял, что ни ему, ни, что важнее, Марго, эта темнота не угрожает. Они между собой придумали звать того, другого Разумовского, Птицей за его манеру наклонять голову совершенно птичьим движением на бок. Да и в целом было в его жестах что-то, делавшее его похожим на большого ворона в человеческом теле. - Вы же после этого не перестанете со мной общаться? Я смогу, я придумаю, как это сдерживать, только… - Да никто тебя не бросит. А то, что мы теперь вчетвером… Ну, пока от него была только польза, - пожал плечами брюнет. - Главное, чтобы воспитатели не прознали. А то еще упекут в дурку… С этим тяжелым вздохом Марго опрокинула – хотя кто кого опрокинул, еще большой вопрос - обоих парней, пытаясь обнять двоих сразу, но разница в габаритах в последнее время стала ощутимее, вытянулись оба знатно, а Олег еще и в плечах раздался. Ее сгребли в охапку, отгоняя остатки противной нервной дрожи, только гладящие ее плечо тонкие белые пальцы холодили кожу. Темнота внутри Разумовского сыто заурчала, ее все устраивало.