Рассветное море

Солнце уже ласково пригревало. Длинный стол закруглялся с обеих сторон. За ним восседали правители всего Изриона. Корон никто из них не одел, но серьезные лица и без того подчеркивали торжественность момента. Личные чувства сейчас не имели значения, ведь они здесь не как друзья и должны думать о политике. В разумных пределах, конечно, ведь повторять опыт Мегарис и Леорика не собирался никто из присутствующих. Тишину нарушило покашливание. Рейнхольд обвел взглядом присутствующих. Губы Эллаиры дрогнули и она поспешила отвести глаза. Теперь он станет еще сдержаннее.. - Итак.. Нам много надо обсудить. Начнем с Ксаэля. - Нужно вернуть Треспии все, что Осмонт передал Мегарис. Ванора кивнула: - Нужно тщательно подсчитать все, в том числе и расходы на войну. У Ксаэля еще остались корабли из красной древесины. - Из моего леса, - произнесла Эллаира. Сейчас королева Треспии выглядела хмурой. Белизна кожи лишь подчеркнула огонь в разноцветных глазах. Девочка закалилась и стала женщиной. Но - она все же оставалась лекарем, призванным лечить. И она же оставалась лучницей, призванной сражаться. Баланс между жизнью и смертью. - Да.. я отдам вам три четверти флота. Кроме того, нужно позаботиться о семьях тех работяг, что были похищены и убиты. И решить, кому отдать Коралловый хребет. Эллаира опустила глаза и поджала губы. Она прекрасно осознавала, что ему нелегко прощаться с родовым поместьем - теперь уже навсегда. Вот только сладко-ядовитый аромат эвион останется с ним навсегда. И пусть Эллаира его исцелила - его предков, покинувших мир преждевременно из-за этих цветов - уже не вернуть. - Не беспокойся, я найду того, кто будет достоит . Эллаира не произнесла имя, но знала, что они подумали об одном и том же человеке, оказавшем в свое время им неоценимую помощь. Раздалось покашливание. Все взгляды переметнулись на Делию. Темные глаза недобро поблескивали. Титул изменил ее, сделал жестче. И неизвестно, что теперь от нее ожидать. Сложив руки в замок, королева произнесла: - Войска Шаадха будут готовы. Мы можем организовать обмен... - ..В Раджахили, - предложил Д 'Марио и перевел взгляд на Эллаиру. - После войны осталось немало раненых. - Я все организую, - обещала она. - А теперь нам нужно поговорить об этой империи. - Нойре. - Так вот. Нам важно показать, что мы едины - тихий голосок Эллаиры звучал непривычно серьезно, заставляя окружающих прислушаться. - Соберем представителей знати из всех стран. Я возглавлю ее. Послышались удивленные вздохи. Эллаира ободряюще улыбнулась. В этот момент со своими светлыми кудряшками и разноцветными глазами Ее Величество напоминала сказочную фею, которой достаточно взмахнуть рукой, чтоб решить все проблемы. Д'Марио улыбнулся. Никогда еще жена не казалась ему настолько прекрасной, как сейчас. В отличие от большинства присутствующих, он верил, что у нее есть план. Улыбка еще больше прибавила ей доброты. В глазах ясно читалось желание взять любимого за руку или накрыть его щеку. В зрачках мелькнуло уже знакомое хитрое выражение. - Я вручаю правление Треспией тебе. Я знаю, ты справишься. Ванора с Рейнхольдом одобрительно улыбнулись, в темных глазах Делии плескался страх. - Ваше Величество, вы уверены? Взгляды присутствующих переметнулись к обладателю приятного баритона. На смуглом лице выделялись пронзительно зеленые глаза.Эллаире было не по себе рядом с ним. Уж слишком зловеще выглядел новый король Мэита. Словно те разбойники,с которыми ей доводилось иметь дело во время возвращения трона. Люди Жизеллы были еще не самым страшным, что ей доводилось видеть. Сама бывшая разбойница покинула Треспию и перебралась в Шаадха. Правда, она отказалась от титула наложницы, ведь этот титул отнял бы у нее самое важное – свободу. Так она могла порой отправиться в путешествие, но всегда возвращалась в обьятия возлюбленной. -Кхм! Прошу прощения, Ваше Величество, - продолжил Дедрик. – Я… не намеревался вас задеть, но это могут неправильно понять. Монарх возглавит делегацию? Могут возникнуть сложности… Воцарилась тягостная тишина. Казалось, она усыпляет и ее можно пить, словно прохладный, освежающий, но все-таки яд. Все поняли. к чему он клонит – ведущая роль в переговорах может дать Треспии слишком много преимуществ, отодвинув все остальные королевства на задний план. Именно это хотела сделать Мегарис, за что и поплатилась. Стыд обжег душу Эллаиры и вызвал волну недогования. Он хочет сказать, что она станет той, против кого боролась?! Да как он смеет! Должно быть, эти чувства отразились на ее лице, потому что раздался ровный голос королевы Ваноры: - Прошу прощения, но Эллаира заслуживает этого больше, чем все остальные. Она возглавила сопротивление против.. моей матери. Небольшая заминка в голове выдала ее стыд из-за родства с Мегарис и Алариком. И, что хуже всего – это отражалось и на ней. Одни видели в ней жестокую принцессу, одобрявшую страдания треспийцев. Другие считали ее слабой, раз она позволила себя запереть. Да и брак с еще одним треспийцем был расценен неоднозначно. Дедрик бросил взгляд на Ванору - извиняющийся и одновременно насмешливый. - Я прекрасно знаю, уважаю и... -... и Вам лучше говорить со мной, - голосок Эллаиры приобрел твердость. - Я беру представителей знати из разных королевств именно для того, чтобы подчеркнуть независимость делегации. - Мы ослаблены и у нас мало времени, - заговорил Д'Марио. - У меня к Вам есть вопрос: Вы не доверяете всем присутствующим и их способностям выбрать послов? Дедрик открыл было рот,но понял, что остался один против всех. В груди собрался горячий ком досады. Он не рассчитывал занять место Леорика, но, в отличие от своего предшественника - стремился вызвать уважение к Мэиту. И всерьез опасался того, что через время власть испортит этих миловидных королев.Или же обстоятельства повернутся так, что нынешние союзники скрестят клинки. Но.. видимо, сейчас к его предупреждениям никто не прислушается.           Спустя полдня Эллаира с Д’Марио  вошли в спальню. Вечерний воздух окрасился в темно-фиолетовый цвет. Свежесть разливалась, соединяясь со сладким цветочным ароматом. Здания и деревья слились в загадочную и одновременно пугающую темноту. Невольно вспомнился их первый визит сюда. Угрозы принца Аларика оставить ее при себе в качестве рабыни еще были слишком свежи. Понимание того, что Мегарис может просто запереть их и завоевать Изрион без сопротивления, ужасало Эллаиру. Настолько сильно, что наплевала на приличия и пришла к тогда еще жениху. Вот теперь, прижимаясь щекой к широкой могучей груди мужа, она ощущала себя маленькой девочкой, защищенной от всех невзгод. Д’Марио погладил ее по затылку, затем запустил руку в волосы. Сердце привычно сжалось от переполнявших его чувств. Он всем сердцем любил свою жену, но эта любовь не отменяла того, что ему приходится подавлять стремление оберегать ее. Невзирая на хрупкость, эта женщина с кучкой друзей сумела вернуть трон, даже когда ей противостояла вся знать собственной страны. Подобное оскорбило бы ее. Вот и приходится разрываться между любовью как к жене и уважением как к королеве. Он не посмел произнести этого вслух, но его терзало чувство, что он на несколько шагов отстает от нее. Собирался ли он подавлять ее? Нет, никогда. Ведь за этот огонь  он ее и любил. В каком-то смысле он начал лучше понимать Уайатта. Но! Он король, а не рыцарь и не позволит себя затмить. Как монархи они равны, но его ревность к ее успеху так просто не потушить. Но.. незачем ей об этом знать. Ведь она ему доверяет. И это при том, что он не сопровождал ее в путешествии и не помогал вернуть трон.   Странные у них отношения – вроде вместе, а вроде каждый сам по себе . Все эти мысли причиняли боль, но Д’Марио был уверен, что найдет способ видеть жену чаще, чем сейчас. Впрочем, сейчас им стоит насладиться временем вместе. А потом он покажет, что умеет править Треспией не хуже. Оставив на шее Эллаиры короткий нежный поцелуй, Д’Марио начал развязывать ее корсет. Ощутив свободу и побежавшие по телу мурашки, юная королева тихонько вздохнула. Ей хотелось повернуться, начать раздеваться, но она ждала. Ткань с едва слышным шорохом соскользнула, открыв тело прохладе. Опустив жену на четвереньки, мужчина освободился о одежды. Окинул взглядом тело. Ягодицы маленькие, но упругие. Ручки и ножки тонкие, спину прикрывала волна золотистых волос. Этот невинный ангел восхитителен в своем бесстыдстве. С такой, как она, грубость недозволительна.   Горячая шероховатая ладонь на ягодице вызвала у Эллаиры улыбку. Сейчас ее любимый король будет обладать ею. И она позволит ему это. Огладив бедра, Д’Марио провел рукой по ее спине,убирая волосы. Их заменили влажные быстрые поцелуи,укрывающие всю спину. Увлекая Эллаиру за собой, Д’Марио полулег. Одна его  рука сжала грудь, вторая гладила все более увлажняющиеся лепестки. Наконец с тихим стоном королева повернулась на  спину и развела ноги. Медленно войдя в нее, он заглянул в разноцветные глаза. Видеть ее такой нежной и беззащитной – подлинное наслаждение. Будто пытаясь ее приободрить, Д’Марио провел ладонью по щеке. А затем начал двигаться плавными толчками. Эллаира обвила его та бедрами и впилась ногами в талию. Чтобы не отвлекаться, зажмурилась. Наслаждение пронзало ее разрядами. Дыхание участилось, затем сменилось стонами и слилось в крик. Выдохнув, Д’Марио тяжело рухнул рядом . Эллаира забралась к нему под бочок. Некоторое время супруги молчали. Наконец он заговорил: - Когда ты подаришь мне ребенка? Воцарилась тягостная тишина. Эллаира знала, что этот разговор скоро произойдет. Была ли она готова? Трудно сказать. - Возможно. Мы поговорим об этом, когда я вернусь. И они погрузились в сон. Когда небо окрасилось в розовый – в порт приехала карета. Из нее вышли трое. Уайатт стоял, наблюдая за тем, как супруги обнимаются. А затем она идет на корабль.