Глава первая: Quitter le brouillard

      Кошмары. Вместо спутанных обрывков памяти в уставшую голову лезли кошмары: кровавые и жестокие, наполненные насилием и болью. Огонь, смерть, люди.... У них совсем не было лиц, но были голоса: надрывные, полные агонии и липкого отчаяния. Они все кричали, смешиваясь в нескладную какофонию, среди которой "Дариус" не мог отличить, он среди страдающих? Он отдельно от них? Или он... Причина этих страданий? Скитания по нечётким контурам горящих улиц, угольным лесам и освежёванным трупам едва ли становились утешающим ответом. Чавкающие звуки под ногами не затихали, приносили дискомфорт и медленно, с садистским наслаждением рвали уши, но... Амнестик никак не мог проснуться, как бы сильно ему этого ни хотелось. Организм был истощен настолько, что сон был жизненной необходимостью, какими бы ужасами ни полнился.

Хруст-хруст-хруст.

      Босые ступни чувствовали нечто невероятно противное, и юноша не был уверен, что хочет видеть то, по чему идёт. Но сон ему не подвластен – потому взгляд непроизвольно опустился вниз, на... Внутренности. Внутренности вперемешку с поломанными костями, обугленной кожей и слипшимися волосами. Чья-то пустая глазница неприветливо подмигнула, а беззубый рот перемолотого, вероятно, когтями, мертвеца издавал угрожающие бульканья. Кровавые и неприятные, мерзкие до тошноты... И среди них уши смогли что-то разобрать: слова, из-за которых в венах заледенела кровь, к горлу подкатил склизкий ком, а ноги предательски подкосились.

"Оплати... свои грехи... Умри так же, как... и мы..."

      Бесчисленные мертвецы вдруг зашевелились, поднимаясь с земли. Неряшливые, искромсанные и со свисающими жилами, они осуждающе смотрели. Даже те, кто был лишён очей – сама пустота глазниц угрожающе пронзала ничего не понимающего "Дариуса". Он задрожал, и едва перебирая ногами, бросился бежать. Но голоса не стихли, они звучали в голове противно звенящим эхом и гудением миллиона мух. Дыхание сбилось и хотелось кричать... Но голос пропал, и спящий мог лишь бессильно ловить ртом воздух. Осознание неизбежности впилось под кожу острыми иголками, около глаза скатилась капля то ли слезы, то ли пота. Умирать не хотелось, хотелось пожить ещё чуть-чуть этой странной жизнью, но... Грудь стиснуло морозом и жаром одновременно, а движения повязли в крови. Амнестик неудачно споткнулся о чью-то руку, с силой шлёпаясь в лужу под собой, поднимая брызги. Всё. Почва под ногами пропала, и юнец чувствовал, что его лодыжки схватили тысячи голодных лап с одним намерением: утащить на дно, а дальше...       "Спасите-" — робко думалось амнестику, что глядел сквозь одновременно прозрачную и непрозрачную жидкость, за которой пропадали мутные пейзажи. Парень пытался, барахтался из последних сил, но хватка трупов была непомерно тяжела. Его руки вновь чёрные и когтистые... По локоть в крови, даже если он сейчас утопал в ней же, выделялась та ясно и отчётливо, вне той, в которой он увязал. Спящему хотелось свернуться в маленький комочек и спастись от этого кошмара, но, верно, он так и умрёт во сне, не сумев восстановиться...

Темнота... Только неестественные пузырьки исходили изо рта... И чей-то далёкий смех.

***

— Да убери ты меч, Леоморд! — Фарамис прыгал вокруг бессознательного пациента, нервно осматривая его. Врач заметил, что бродяга и сам в состоянии скоро отойти в мир иной, а этот узколобый придурок под боком только и рад ему помочь. — Если ты убьёшь его, мы потеряем такой экземпляр для изучения! Подумать только, за тысячи лет! ТЫ-СЯ-ЧИ ЛЕТ – первый такой случай. И именно мне выпала честь его исследовать! Нет, тупица бронированная, ты его тронешь только через мой труп! — Ты действительно хочешь стать трупом? — рыцарь хмыкнул, поднимая на медика свой меч. Он, конечно, прекрасно осознаёт, что ничего этому шарлатану не будет, даже от хорошего удара. Но упустить возможность поиграть на его нервах? Хм... Да никогда. Но Фарамис, впрочем, не испугался и сложил ладони прямо на лезвии. Зелёные из-за проклятья глаза мерцали гневом. Тот заорал, что есть мочи: — Я не позволю! — лекарь с силой оттолкнул Леоморда. Это, конечно, не возымело эффекта – рыцарь просто заметил, как неодобрительно качает головой герцогиня, и отступил на шаг, сложив меч обратно в ножны. Тем не менее, он показательно оставил ладонь на эфесе, в полной готовности изменить своё решение. Фарамис же на это почти благодарно кивнул, ведь большего ему и не нужно, и вернулся к своей работе. Он даже потрудился объяснять то, что происходит с их нежданным гостем: — Вероятнее всего, этот... "человекодемон" прошёл от Бездны прямо до южных границ Риджбурга. Судя по виду его доспехов и утомлённости, шёл он пешком. Мне не понятно, как он продержался без припасов, тут ведь дороги на целый месяц! Возможно, дело в... — с исследовательским интересом, рука беловолосого потянулась к осколкам кристалла на груди подопытного. Но стоило мужчине коснуться одного, как тёмная энергия вспыхнула, и россыпь искр обожгла пальцы. Вексана вскрикнула, оттащив экспериментатора подальше от бродяги, алхимик же мог только громко, победно рассмеяться. — Ненормальный. — констатировал рыцарь, со скепсисом глядя на хохочащего шарлатана и беспокойную сеньору. — Фарамис, ты в порядке? — герцогиня осматривала ладонь пострадавшего, и тому было весьма лестно от этого, но мысли занимало иное. — Да, Вексана! Ха-ха, в полном! Это даже лучше, чем я мог представить, ведь наше ощущение боли приступлено, а эта вещица.... Заставила почувствовать её в полной мере! Восхитительно, просто восхитительно!       Фарамис бодро вскочил на ноги, бросаясь к заполненным отваром колбам. Страж и леди могли лишь наблюдать за метанием алхимика и хриплыми вздохами путешественника. Наконец, когда Фарамис отыскал нужный экземпляр лунного зелья, он влил его в рот бессознательного, поддерживая его голову. Сначала бледная кожа немёртвого ничем не отличалась от кожи человекодемона, но уже через минуту на щеках юнца вспыхнул живой румянец. Напряжение из тела исчезло, и дрожащие веки успокоились. Неизвестным образом белые волосы бывшего демона вдруг обрели грязный золотой оттенок, а остаток рогов осыпался пылью на пол. Но мужчина явно не был доволен результатом, и для улучшения потянулся за посохом в углу. Чувствуя лёгкую прохладу чёрного дерева, потомственный врач аккуратно провёл пальцами по древку, напряжение отразилось на его лбу, когда он попытался вспомнить заклинание.... И после того, как алхимик пробормотал что-то навскидку, шар на навершии вспыхнул. Изумрудный свет обволок тело бродяги, и спустя мгновение тот открыл глаза, резко подскакивая на столе и съеживаясь от холода. Его очи оказались голубыми, но взгляд был расфокусированным, будто тот ещё не совсем проснулся и не осознал, кто он и где же он находится. — Ха... У меня... Получилось... – ослабленный маг покачнулся и был пойман герцогиней. Леди покачала головой, заботливо положив ладонь на лоб Фарамиса. — Даже под действием проклятья... ты всё ещё хрупкий, Фарамис. Но ты талантлив и нужен нам. Не перенапрягайся. — и пусть слова Вексаны звучали строго, их суть – забота. Врач-маг просто не мог этого не оценить, теряя сознание с блаженством. — А вы... Кто? — робко донесся голос очнувшегося со стола.

***

      Вексана передала бессознательного Фарамиса рыцарю. Он понял молчаливый приказ госпожи – позаботится о том, чтобы колдун очнулся в своих ветхих покоях. И пусть Леоморду это не слишком нравилось, ведь герцогиня останется с чужаком наедине, ему оставалось лишь молча повиноваться сеньоре. Её светлость же не теряла времени: стоило мужчинам покинуть лабораторию – та начала допрос очнувшегося странника. Кто он, откуда пришёл, что знает. Незнакомец лишь крепче вжался в каменный стол, будто он мог его как-то спасти от сурового и пристального взгляда нежити. Наверное, она была с ним слишком жёсткой? Но это была лишь мера предосторожности. Со вздохом немертвая девушка подошла ближе к блондину и сложила руку на плечо. Едва ли проклятый взгляд можно назвать ободряющим, но когтями в кожу она не впилась, посох не наставила. Вексана надеялась, что путник поймёт её правильно. И тот, кажется, понял: — Я не уверен в том... кто я,— не сразу начал юноша, сглатывая ком в горле. Все же, присутствие нежити его напрягало, да так, что склизкие мурашки устроили скачки на его спине. — Там, откуда я пришёл... Не знаю откуда, правда... Называли "господин Дариус". Я же ничего не помню ни о себе, ни о том месте. Там была крепость, тёмные и мрачные пейзажи... Одиночество, жар, боль и страх. Я оттуда ушёл.       Вексана молчала. Не похоже, что этот молодой человек ей врал. Тем не менее, он демон. И судя по предыстории – один из высших. На лице правительницы ничего не отражалось, но в её мыслях томилась тревога. Она же виднелась в глазах юнца, который начал пятиться назад, к двери, словно прикидывая, как бы удрать и при этом выжить. Чтобы предотвратить попытку, зеленоволосая подвинулась на табурете, прямо перед дверью. Когда скрип старой мебели стих, герцогиня со вздохом спросила: — Ты помнишь что-нибудь о дороге сюда? — Нет, — ответ Дариуса был ясен и краток. — Ну, что ж... — Вексана задумалась на краткое мгновение. И кивнув своим мыслям, продолжила. — Ты находишься в Ридж... Некрокипе. Обитель проклятых людей, застрявших на грани жизни и смерти. Видишь ли, каждый нормальный человек, попадая на эту землю, поддаётся действию тумана, становясь подобным нам. А ты... Остался нормальным. Возможно, дело в артефакте у тебя на груди. Но... Прости, я не так искусна в магии, как Фарамис. В свое время я предпочитала заниматься более беззаботными вещами... В общем, ты не выглядишь как тот, кого безопасно оставлять здесь. Мы спасли тебя от смерти, и ты у нас в долгу. Когда окрепнешь – покинешь это место. — Когда я окрепну? – флегматично прозвучал голос чужака. В бледных глазах не было страха, только... Смесь принятия и решимости. На долю секунды Вексана увидела что-то неуловимо знакомое, в её холодной груди огоньком всколыхнулось нечёткое дежавю. Но оно исчезло ровно так же, как появилось, а мертвенное лицо не дрогнуло. — Не мне решать. Я, к сожалению, не врач... А врач, который здесь был, отправлен тобой в небытие. — Он умер?! – Дариус подскочил, дёргая себя за волосы. Что же он наделал?! — Забавный ты, – констатировала герцогиня. — Нет, мы так просто не умрём... Давай подождём четверть часа. Уверена, к тому времени Фарамис придёт в себя.

***

Как и предсказала Вексана, четверти часа хватило, чтобы алхимик вновь был на ногах, бодр, воодушевлён и готов к экспериментам. Но стоило Фарамису зайти в лабораторию, и подтвердить, что парень более-менее окреп как его, словно чёрт в табакерке, поджидало разочарование: леди приказала дать запас лунного отвара "гостю", снабдить его какой-никакой одеждой и сопроводить до границы с империей. Врач пытался возразить, доказать госпоже то, что теперь этот мальчишка не опасен и полностью готов к исследованиям и опытам, отчего Дариус нервно заёрзал на столе, но Вексана была непреклонна в своём решении. Делать нечего, Фарамис так же подтвердил готовность чужака и к походу, выделил пять бутылей зелья, и даже нашёл в старых запасах какую-то старую и неприглядную, поношенную одежду: не по размерам Дариуса льняная рубашка, что свисала аки мятый пергамент, рваные штаны и кожаные сапоги с отлетающей подошвой. Юноша не слишком оценил “модную” обновку, предпочтя доспехи, и хотел было что-то вякнуть, как на него уставились две пары мертвецких глаз. Потуги к протестам сразу стихли. Переодевшись, блондин обнаружил ровно пять омоньеров на поясе, в которые и поместились его припасы. Поглядев на этого красавца-оборванца, Вексана грустно вздохнула, великодушно найдя какие-то старые ненужные тряпки, и подвязала ими обувь Дариуса, а то развалятся ещё в дороге. Так или иначе, надолго бродяга не задержался: как только он был готов выдвигаться, герцогиня вызвала Леоморда для сопровождения человекодемона к границе с Монией. Рыцарь почти недоумённо поднял бровь, да и Фарамис, вернувшийся к своим записям в книжках, соизволил обернуться. Но кинув на последнего презрительный взгляд, страж взял юнца за запястье, и под его раздражённые айканья и ойканья, покинул крепость. Они уже не слышали разговор двух магов. — Как легко ты его отпустила. Меньшего я от тебя и не ждал, – длинноволосый мужчина хмыкнул, изображая из себя важного и занятого книжного червя, избегая встречу взглядов с его немёртвой леди. — ... Да? – голос Вексаны звучал немного рассеяно, и плавной походкой она вышла к балкону, глядя вслед уходящим. — Он мне напомнил кое-кого, кого я знала, будучи принцессой. Вот и всё. — Хочешь побольше узнать об этом юнце? – Фарамис слегка закашлялся, и вовсе не от своих недугов. — Поручи это дело рыцарю. Вот уже сто лет ходит и ноет, что клятву он не сдержал... От безделья он ноет, говорю же. Ты, кстати, не хотела бы со мной сходить за травами, ради новой партии отвара?.. — Довольно, Фарамис! – герцогиня сжала перила и прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Повернулась, заходя обратно в лабораторию. — Леоморд старается не меньше твоего. Прояви уважение к нему, хоть чуть-чуть. Врач примирительно вскинул руки. На его лице не читалось и намёка на усмешку, пусть зеленоволосая на него даже не посмотрела, лишь стремительно покинула помещение. В конце концов, у неё есть нерешённые дела с народом... А Фарамису осталось лишь задумчиво смотреть ей вслед, гадая: понимает она его намёки, или же нет. Тем временем Леоморд старался вывести свой "груз" из крепости как можно незаметнее. Вёл Дариуса по хищной паутине коридоров, по тёмным неуютным щелям улиц, где нет-нет, да завоет бесприютный ветер, подобно стае голодных мертвецов, рыскающих в поисках добычи. Обстановка здесь пробирала до костей, но обращённый человек держался: что-то подсказывало ему, что страх ему не подобает, в каком бы месте он ни оказался. Рыцарь был вполне доволен выдержкой юнца, а потому за ворота они вышли без происшествий. Страж даже успел размечтаться, что они в тишине и покое разойдутся на границе Монии, но у парня явно были иные планы. — Куда мы идём? – Дариус молвил чуть отрешённо, рассматривая пейзажи сквозь туман. Они почти не отличимы от тех, что он видел до визита в Некрокип, только всё заволокло зелёной дымкой, да жара заменилась прохладой. — В Монию. – раздражённо отрезал рыцарь, понимая, что сейчас начнутся расспросы. — Что за Мония? — Монийская Империя. Государство к северу отсюда, к которому когда-то принадлежал Риджбург. И если бы ты по глупости остался в демонических доспехах, тебя бы прибили первые же пограничники. Тц, понятия не имею, как госпожа вообще решилась тебя отпустить и отправить туда. Блондин сморщился на слова спутника, но решил проглотить недовольство. — Демоны и Риджбург? – Дариус вслушивался в каждое слово темноволосого. — Этот шарлатан... Фарамис... назвал тебя демоном, прошедшим обратную метаморфозу. А теперь оглядись вокруг: одна пустыня и туман... "Некрокип". А ведь когда-то здесь было цветущее герцогство "Риджбург". А вот.... Из-за тебе подобных... – процедил сквозь зубы Леоморд, полуобернувшись к сопровождаемому и сжимая кулак. – Это место стало таким. И я слишком многое потерял. Мужчина и юноша остановились. Помолчали, смерив друг друга неоднозначными, осуждающими взглядами... И пошли дальше, рыцарь даже удивился: давно он не был таким сговорчивым. А вопросы у оборванца всё не кончались: — Тебе не нравится тот... Фарамис? – Дариус ускорил шаг, стараясь идти вровень с защитником Риджбурга. — Мы закончили разговор, – брюнет отмахнулся рукой в тяжёлой металлической перчатке. — Тебя это не касается. — А почему? – Дариус не отставал. Как бы ни вызывали опасения у него неживые, конкретно этого занятно было донимать. Хотя, признаться честно, его выводить — себе дороже: из всех встреченных, Леоморд выглядел самым угрожающим. Рыцарь вздохнул. Он мечтал как можно скорее добраться до перевала и бросить этого болтуна на произвол судьбы. Но дорога займёт ещё часов шесть, и терпение потрескивало... Где-то через два часа он сдался. — Этот... "Лекарь" явился к нам около девяноста девяти лет назад. – внезапно начал воин, остановившись и присев на камни. Обрадовавшись передышке, блондин уселся на валун напротив. — Представился потомственным магом и придворным врачом. Или наоборот... Не это важно. Твои сородичи ворвались в крепость прямо в день свадьбы госпожи Вексаны. А её жених... Мой названный брат, Аттикус, герцог... Попал под бездновские чары... А я его убил. Чтобы он свою же невесту не прирезал. Но, если честно... Я бы предпочёл поменяться с ним местами в тот день. Я бы умер, а он сумел бы влочить такое существование. Аттикус был бы сейчас рядом с Вексаной. Вдвоём им было бы легче пережить воздействие проклятия тумана, которое они сами же выпустили... Чтобы защитить свой народ и землю от твоих сородичей, смердящих демонов. Тц, спрашиваешь, почему я не люблю Фарамиса? Моя сеньора нормально не выдержала траур, взяла на себя вину за наложение проклятья на целое герцогство, а этот... Заявляется сюда, и пытается ухаживать за ней? Так и не придумав лекарство от проклятья? Немыслимая дерзость. Он смеет фамильярничать с ней... А я лишь защищаю герцогиню от глупостей. Но... Он единственный из нас, кто может потерять сознание, покинуть этот бренный мир хоть на краткий миг. Всё из-за его треклятой слабости при жизни... Порой я ему завидую. Дариус не нашёлся что ответить. Пусть его отправная точка и казалась неестественной и угрожающей, но неужели демоны и впрямь такие... Необоснованно злые, какими их описывают? Он сомневался в том, что собеседник даст объективный ответ. Но и ему ещё рано говорить о субъективном и объективном мнении... Со вздохом блондин решил задать иной вопрос. — К чему такая скрытность? Неужели меня притащили в крепость так же, как и вывели? Леоморд хмыкнул. То ли от глупости мальчишки, то ли от его сообразительности. — Не понимаешь? Её светлость сможет объявить тебя агентом демонов, пробравшимся в крепость... Которого мы успешно устранили. Без лишней паники, без лишних вопросов. Ложь во благо, горькая и необходимая мера. — Я на это не подписывался! – Дариус спрыгнул с валуна, недовольно фыркая. — Будто тебя кто-то спрашивал, демон, – брюнет едва не сплюнул. — Ты готов идти? Я лишь ради тебя передышку сделал. Около четырёх часов молчаливого путешествия. Иногда Дариусу требовалась остановка, чтобы иссушить бутыль с отваром: по словам Фарамиса, для профилактики, чтобы процессы проклятья не коснулись его тела, хотя сам страж не особо в них верил. И, наконец, показалась она – граница. Та начиналась резко: вот есть зелёная дымка, а вот – чистая горная гряда и практически заросшая тропинка. Провожающий с силой толкнул обращённого, да так, что тот едва не упал, пробежав несколько шагов вперёд, выходя за зону тумана. — Вот же!... Нельзя аккуратнее?! – чесал затылок Дариус. — А ты бы вышел добровольно? – мужчина задал риторический вопрос. — Да, – блондин буркнул, и без подсказок неживого, направился вверх по тропе. Его уже тошнит от этого места и голода. Леоморд некоторое время постоял, пока мальчуган не скрылся из поля видимости. Протянул руку – желанное забвение так близко, стоит только выйти из тумана, и душа покинет бренный мир. Но сжав кулак, немёртвый рывком отвернулся и зашагал обратно. У него есть ещё несдержанная клятва... И он не поддастся сиюминутному порыву. Но однажды, когда завет исполнится...