Глава вторая: poison et actrice (part 1)

      Дариус сбился со счёта, сколько дней плутал средь богатого однообразия камней. Проклятый туман остался далеко позади, но скиталец был самонадеян, думая, что теперь-то всё будет в порядке. Очень зря: пропитания-то не было, лишь последняя склянка с травяным отваром! Не самым вкусным и питательным, надо сказать. Нет, был, конечно, вариант поймать себе какого-нибудь небольшого зверя, развести огонь, набрать воды в горном ключе и пировать себе и ноющему желудку на славу. Но был нюанс: в его арсенале не было ни лука со стрелами, ни ловушек, ни даже ножа. Да и за всякими зайцами в его-то полуобморочном состоянии Дариусу не угнаться. Был ещё вариант питаться подножным кормом: какие-нибудь грибы... Или ягоды... Но осматривая куст неких алеющих костянок на валунах, Дариус вдруг понял, что понятия не имеет, ядовитые они или нет. Живот предательски заурчал, всё сосало под ложечкой... Вердикт очевиден: он умрёт здесь. Так почему бы не приблизить конец... Или испытать удачу? Вдруг эти плоды всё же не представляют собой опасности...       Ответ напросился сам собой, когда волна боли захлестнула ослабшее тело. Рот, слизистая, желудок – всё вспыхнуло огнем. Из голубых глаз брызнули слёзы муки, обиды и отчаяния: все его вопросы останутся без ответов. Сделав над собой усилие, Дариус перевернулся на спину, ощущая острый дискомфорт в груди. Ну почему это всё происходит с ним? Почему он, не помня о себе ничего, не имеет шанса что-то узнать или вспомнить? С яростью и негодованием отравленный опустил ладонь на место, где до сих пор крошился магический кристалл. “Наказание... " — в тлеющем сознании мелькает внезапная мысль. — "Мои кошмары и мёртвые земли... Возможно, были знамением."       Ярость на злорадную судьбу сменилась меланхолией смирения. Дариус не знал, во что верить. Так он хотя бы пытался объяснить, за что так глупо погибает. Выходило не очень, но... Хоть как-то.

Закрыть глаза.

Задохнуться.

Опять услышать женский крик.

"Возьмись за руку..."

"Вернись..."

***

      Следующее время для неудачливого гурмана прошло... Неприятно. Его немилосердно полоскало, изнутри словно кололи тысячей иголок, темнота снедала глаза... Да ещё и чья-то надоедливая беготня. Честно, лучше бы он умер в тот момент, чем кто-то хлопотливый и писклявый его спасал. На том свете, по крайне мере, не пришлось бы проходить через все муки восстановления... Дариус в момент краткого прозрения вдруг осознал свою беспомощность. И то, что этой беспомощности он боялся. Ему всё время хотелось куда-то пойти, убежать подальше, что-то предпринять, но тело упёрто не слушалось, а из горла вырывался только хрип, сопровождаемый жгучим, неприятным ощущением. На языке стабильный привкус железа и горечи... Но некто рядом постоянно пытался его уложить обратно, всё приговаривая: "Рано, рано... Хи-и, какой бойкий!" или "Не волнуйся, я здесь!"... Это было просто невыносимо. И... Приятно одновременно. Порой боль притуплялась лишь от того, что кто-то держал его за руку в моменты судороги, или пел колыбельную, когда в сновидениях мертвецы снова искали отомщение. Но кто же это? Ответ пришёл не сразу. В один из бесчисленных дней отравления он впервые смог открыть глаза – и сразу закрыть. По ним всё резало, как ножом: свет, тень, какие-то голубоватые контуры... Как бы ни было велико любопытство юноши, зрение дороже. Он воздержался от того, чтобы понять, где он и с кем. Через какую-то смазанную череду ночей острая резь прошла, но взор оставался мутным. Впрочем, слух становился всё отчётливее: теперь Дариус различал шаги – то приближающиеся, то отделяющиеся; зловещий вой ветра по щелям и нежный перезвон утренних птах. Когда больной вновь вырвался из глубин беспамятства, то смог наконец приоткрыть веки. В этот момент некто как раз приподнял его голову, чтобы покормить водянистой субстанцией.       Это была девушка. Голубым контуром, виденным ранее, оказались две длиннющие косы. Копна кудрявых волос ниспадала на широкий лоб. Нос у неё был короткий и забавно вздёрнутый; губы – тонкие и бледные, из-за них выпирали два кривых заячьих зуба. Но её розовые глаза... В них читалось непподельное беспокойство и забота. И вдруг этот взгляд воссиял радостью. — Ты наконец-то очнулся!       Девица наклонилась ближе, и созданная ею тень исчезла. По чувствительным очам Дариуса снова немилосердно ударил свет, и тот отвернулся. — Сле... пит... — едва-едва прохрипел больной, не узнав собственный голос. — Ох... Конечно, прости! — незнакомка потушила источник света – масляную лампу – и вернулась, поднося к его персохшим губам ложку.       Не задумываясь, Дариус приоткрыл рот. Чувство голода взяло верх над всякой осторожностью, а его няньке всё лишь потешно. — Ого, какой аппетит! Хм-хм, хороший знак.       В этот раз диалог не склеился. Стоило пострадавшему принять последнюю ложку, как веки самопроизвольно закрылись, и его увлекло в мир грёз. На этот раз блондина не навещали сны. "И слава богу" — думалось ему. Такими темпами ползли несчитанные дни, и вот... Он смог уже нормально рассмотреть место, где находится: тесная комнатушка с серыми, обшарпанными стенами. На её противоположном конце тоскливо темнел проём; земляной пол с потресквашимися, в большинстве своём растасканными половицами. Окно с полусгнившими ставнями, завешенное дырявыми шмотьями ткани, было слева от его "постели" – импровизированной лежанки и лоскутным одеялом, а справа – стул, примерно в том же состоянии, что и рама. Вот на нём и сидела та девушка... — Может быть, всё же скажешь, как тебя зовут? — незнакомка с лазурными волосами пронзала пристальным взглядом.       Дариус, действительно, уже мог сидеть и не терять сознания. Да и зрение более-менее восстановилось, остались только легкая резь и светобоязнь. Впрочем, это было терпимо. Проблема заключалась в другом: а стоит ли разглашать гипотетическое имя спасительнице? "Господин Дариус" – его так звали демоны. На проклятых землях подтвердили, что он и сам принадлежит к их числу... И судя по всему в Монии – а парень не сомневался, что уже находится в Монии – таких не любят. И с научным энтузиазмом Фарамиса его никто не примет. Но эта девушка без колебаний спасла его, хоть и понимала: он пришёл с юга. С заброшенного перевала. Обычные люди... Ну, вряд ли там ходят. Недолго думая, на лице обратившегося человека мелькнула тень ухмылки. — А как зовут тебя? — больной подался вперёд, обескуражив действием и вопросом собеседницу.       Та растерянно заморгала. — Чичи... Эй, ты же пытаешься перевести тему!       Трюк не сработал, и теперь не-незнакомка нахохлилась и сложила руки на груди, и даже нахмурилась для пущей угрозы. Но, честно, человекодемон не проникся – после всего пережитого это был сущий пустяк. И всё же, подумав ещё немного, решил сознаться. — ... Я не уверен наверняка. Вроде как, Дариус. Чичи задумалась, покачиваясь на стуле. — Что-то знакомое...       Но ножка мебели опасно скрипнула, сбивая девушку с мысли, и Чичи с грохотом рухнула бы на пол... Но она только ойкнула, с акробатической ловкостью встала на руки, и сделав колесо, уже спокойно стояла. Она отряхнула свои тёмные митенки и грязное оранжевое платье, полное цветных заплаток; поправила тунику с пыльно-голубым вертикальным кантом, почти кокетливо открывающую плечи и выглядывающую из-под платья, а так же проверила состояние тёмных чулков с грязно-розовой подтяжкой и того же цвета старыми, со сношенными каблуком, туфельками. Но особого внимания удостоилась брошь на груди: пятилепестковый подсолнух из обычного жёлтого стекла. Но то, с какой бережностью Чичи к ней отнеслась, навевало мысли о том, что вещь важна ей. Дариусу показалось весьма увлекательным наблюдать за ловкачкой. — Звучит знакомо, но не могу точно сказать. — продолжила девушка, пожимая плечами.       Блондин не отрывал от неё взгляд. Сначала с некой надеждой, но после с лёгким разочарованием. Он отвернулся к окну, тяжко вздохнув.       Между подростками повисла неловкая тишина. Девушке казалось, что их молчание было каким-то неправильным, будто они ещё могут что-то обсудить... И, на самом деле, у Дариуса были сходные мысли. И вдруг на ум пришла идея.... — А как ты... — Знаешь... Те начали хором. Осеклись. Розовый и голубой взгляды встретились. Чичи рассмеялась. — Сначала ты. — Сначала ты! Снова хор. Тень усмешки промелькнула и на лице Дариуса, заставив Чичи чуть замереть... И улыбнуться ещё шире. — Ты наконец-то улыбнулся! Ну, что ж. В таком случае, я уступлю. Задавай первый вопрос! — артистка подняла упавший стул, усевшись поудобнее. — Я не... – парень смолк на мгновение, — неважно. Почему ты... Спасла меня? Вернее, как?       Чичи крепко задумалась, почему-то прикусив губу и наматывая прядь волос, выбившуюся из причёски. Глубокий вздох, и та, наконец, ответила: — Почему спасла... А здесь есть чему удивляться? Я заметила человека, который вот-вот отойдёт к Властелину Света, если не помочь ему. Как я могла пройти мимо? А то, как я тебя спасла... Хе-хе-хе! Знаешь, я, вообще-то, бродячая актриса! Такие знания мне необходимы для выживания! А ещё дружила я как-то с одной девушкой из аптечной лавки... Она многому меня научила. Жаль, что в её деревне мы стояли недолго...       Артистка ещё долго щебетала, отвлёкшись от рассказа. Дариус не вслушивался в дальнейшие слова, отметив, что та явно чего-то не договаривает. В его сердце закрадывались леденящие сомнения: а можно ли Чичи доверять? Из раздумий его вывел встречный вопрос: — Ты упомянул, что не уверен насчёт имени... Значит, потерял память? А как ты оказался на Мёртвом Перевале, это помнишь? Местные нечасто там ходят, и вообще... Дорога считается заброшенной.       Парень снова отвёл взгляд в окно. Ну, вот собеседница и прокололась, что просто так на перевал люди не суются... Соответственно, она была там по какому-то делу, а не просто "мимо проходила". Жаль только, что ему невдомёк, что она могла забыть в том месте. На эти размышления блондин отвлёкся, а потому ответил спустя долгую паузу. — ... Верно. Я не знаю, ни откуда пришёл, ни куда шёл. Наверное, я хорошенько приложился о какой-нибудь камень в дороге? И забрёл туда. Впрочем, этот твой "Мёртвый Перевал" не показался мне слишком опасным местом. Хищники бродят, ягоды ядовитые – ну и всё на этом.       Молчание. Минута, две, три... Артистка явно хотела что-то ему сказать и возразить, судя по надутым щекам. Но, видимо, рассудив, что не спорят с наголову больными, поднялась и вздохнула. — Хорош храбриться. Тебе просто повезло, что не наткнулся на демонов или ведьму из Некрокипа! Но... Да, ты, наверное, о них не знаешь. Вернее, не помнишь... Ладно. Я схожу за водой. Не волнуйся, я ненадолго!       Актриса покинула комнатушку, как клочок небосовода в пасмурный день. Вот, казалось, он только-только мерцал здесь, как вдруг подул коварный ветер, и тучи уже скпрятали любое прояснение. Дариус тяжело откинулся на импровизированную подушку – его собственную рваную рубаху. Поднял руку – совершенно обычная, бледная рука. Не такая чёрная и когтистая, как в кошмарах... Быть может, всё же стоило открыться спасительнице? Она уж точно более общительная, нежели депрессивный рыцарь из туманных земель. Но рассказывать ей о том, что он, возможно, демон? Звучит как самоубийство.

***

      Так проходили дни, недели... Сутки тянулись мучительно медленно, до жестокости скучно. Единственным "развлечением" для Дариуса были лишь невесёлые думы и мутные сны. Кто-то всё чаще звал его, а обращённый демон всё никак не мог дотянуться до взывающей. Его невольная сожительница не могла не замечать скуки в поведении подопечного... А потому в один из вечеров, когда первый моросящий дождь постучался к ним в окно, Чичи привычно села рядом с юношей, протягивая ему миску похлебки – ведь ему пора привыкать к более тяжёлой пище. Дариус на это лишь благодарно кивнул, а артистка, наблюдая за ним, поведала ему одну из тех самых жутких сказок о ведьме из проклятых земель. О том, как обезумевшая принцесса после измены мужа с дьяволицей из Бездны начала увлекаться тёмной магией, убивать юных дев и красть младенцев! Так дошло до того, что в её владениях не осталось ни одной женщины, кроме неё. Но неверный муж был безвозвратно околдован демоницей и, в последствии, убит своей женой. И вновь воскрешен, как кусок ходячего мяса, мертвецом..! Дариус на это мог только хмыкнуть, ведь догадывался, о какой конкретно "ведьме" идёт речь. И пусть их знакомство не было долгим, и впечатление от герцогини было... Ужасающим, мягко говоря... Она не была чудовищем. И её свита тоже. Но парню очень уж хотелось подшутить над сегодняшней рассказчицей. — И ты считаешь это страшным? – приподняв бровь, блондин наигранно зевнул. — Да! Например в детстве я очень боялась, что меня заберёт эта ведьма! Тётушка постоянно меня пугала ею! – Чичи, тем не менее, продолжала говорить с прежней страстью. — Какая жалость... ~ – нараспев протянул юноша. — Но я не боюсь. Эта страшилка действительно только для маленькой впечатлительной девочки... ~       Щеки девушки приобрели яркий пунцовый оттенок: то ли от злости, то ли от смущения. Она легонько стукнула своего слушателя. — Ну и что же, по-твоему, страшно?!       Дариус выдержал едва ли не театральную паузу: притих, загадочно отвёл взгляд в окно, перешёл на шёпот... И едко-едко так заговорил: — Что думаешь о бесцельном скитании? — Положительно! — вставила Чичи, не вслушиваясь. — Я люблю свободу странствий и путь, куда только ноги понесут!       Дариус едва заметно закатил глаза. — Так вот, представь: твои ноги ватные и слабые, а странствие не приносит удовольствия. Тебе больно и голодно, а вокруг... Лишь пустота. Не зная кто ты, и откуда... Не впадёшь ли в страх, панику, отчаяние? Не захочется ли тебе умереть? — Не захочется, – лицо девицы посерьёзнело, – ведь я надеюсь, что в будущем... Туда, куда я приду однажды... Будет лучше. И со мной, наверное, будут попутчики? Они станут мне верными друзьями! — Нет. Ты одна, – Дариус едва заметно дёрнулся от слов Чичи. Вот уж кто точно в подобных ситуациях не бывал... — ... Эй, – обладательница лазурных кос сжала его руку в своих. — Это как-то касается тебя и твоей жизни?.. Я права? — С чего бы? – голубоглазый беспечно повёл плечом. — Лишь представляя такую ситуацию, мне становится дискомфортно. — Страшно. Тебе становится страшно, ведь... Темой нашего разговора был не "дискомфорт", — она смотрела с сочувствием.       У парня голова закружилась от такого взгляда. Он выдернул руку, лёг на кровать спиной к Чичи и проскрипел сквозь зубы, что он устал. Без лишних вопросов девушка поднялась, чтобы покинуть комнату. Но с этого дня они уже по-другому смотрели друг на друга. Актриса вспоминала иные истории, что слышала в странствиях или ставила на спектакль, а Дариус слушал уже с большим интересом. Со времнем, он уже мог вставать. И наконец открылась тайна, где же проживала Чичи: за темнеющем проемом его комнатушки было чуть более просторное помещение — здесь сохранился очаг, полуразвалившийся стол, да небольшой посудник. У очага была свалена солома, где и отдыхала актриса. Но у Дариуса появилась ещё пара вопросов: откуда спасительница брала провизию? И чьё это жилище? Ведь, как говорила девушка, она в большинстве своём скитается и не задерживается на одном месте. А значит данная лачуга не в её собственности. Впрочем, на оба вопроса быстро нашлись ответы: когда Чичи пригласила выздоравливающего прогуляться, он увидел возвышающийся деревянный крест за домом. Старый и потрёпанный, видно, что ухаживать за ним стали лишь недавно. — Что это? — осведомился Дариус у спутницы, когда заметил сооружение.       Чичи опешила, округлив глаза. — Это могила... Ты что, и это забыл? — Да, — он лишь коротко пожал плечами.       Актриса фыркнула, плавно подойдя к упокоищу. Она какое-то время просто осматривала крест, после стряхнула с него каких-то жучков, а потом встала на колено, сложив руки в молитвенном жесте. Её губы что-то едва слышно зашептали, про "Властелина Света" и "упокой". Более Дариус ничего не разобрал. — Ты закончила? – юноша мялся, не находя себе места. Ему скорее хотелось осмотреть округу. — Имей хоть каплю уважения к мёртвым! Тем более, скорее всего, мы сейчас проживаем в доме этого человека.       Он задумался. Уважение к... мёртвым. Это звучало как нечто абсурдное, но... В груди будто что-то сжалось. Такое тоскливое и унылое, что хоть сейчас падай рядом с крестом и умирай. Но Дариус лишь вздохнул, опускаясь рядом с Чичи на колено, вдумчиво смотря на чьё-то последнее присталище. Ни имени, ни дат. Это отметила и девушка, сидящая рядом. — Наверное, это был одинокий человек, – констатировала девушка, поглаживая концы кос. — От кладбища далеко.       "Ну, или это какой-то еретик или тёмный маг..." — вслух произносить мысль, она конечно же, не стала. Не стоит говорить худо о покойных... Тем более на их могилах. — А что такое "кладбище"? — блондин слегка наклонил голову, подпирая щеку рукой. — Ну... Это место, где обычно хоронят людей. Как правило, оно находится вблизи поселений, или даже внутри них... Так, обычно, в больших городах... — Почему тогда эта могила не на кладбище? Раз этого человека здесь кто-то похоронил, значит, он был не настолько одиноким. — ... Тц. Мастер неудобных вопросов, вот кто ты! — девушка слегка толкнула Дариуса рукой. — Ниже по склону есть ручей, сходи к нему и умойся! — Ты со мной не пойдёшь? – захлопал голубыми глазёнками юноша.       Чичи вся побогровела: то ли от злости, то ли от смущения. Она взяла близлежащий камень, демонстративно замахиваясь. Дариус поднял руки в примирительном жесте, поднялся и сбежал по склону. Их пристанище действительно находилось на приличном холмике, и стоило спуститься, как он почти сразу наткнулся на холодный ручей, глубиной по колено. Глубоко вздохнув, обращённый человек скинул с себя штаны и зашёл в воду. Пока он приводил себя в порядок, то о многом размышлял: о том, почему остался жив. Разве бывают такие совпадения, когда тебя дважды спасают неравнодушные люди? Едва ли. Возможно, его путь должен был окончиться там, в колючей траве... Или ещё раньше, в теневой крепости. Но вот он здесь...       "Властелин Света" — одними губами молвил блондин, глядя куда-то в небо. Эти два слова хрустели как песок, звучали как-то знакомо, но... При попытке что-то вспомнить, заглянуть в глубины собственного сознания, он обнаруживал лишь зияющую пустоту. Вдруг его озарило: не ответом, а новым вопросом. Его рубашка всё это время использовалась, как подушка. А значит, весь период выздоровления Чичи видела осколки кристалла в его груди...       Осознав столь простую истину, Дариус выскочил из ручья, впопыхах натягивая штаны. Он буквально влетел в лачугу. — Ты действительно спасла... Кого-то вроде меня?!       Чичи вновь выглядела ошарашенной, и забавно хлопала ресницами, пытаясь развести огонь в очаге. — Ну, да... А к чему этот вопрос? – розовый взгляд покосился куда-то в сторону. — Тебя не смущает эта штука в груди?! – Дариус тыкнул в осколки, вросшие в его тело. — Немного... – но девушка беспечно пожала плечами. — Но меня это не касается, верно?       Юноша замер, не зная, как реагировать на слегка безразличные слова актрисы. Он ожидал, что, в подтверждение словам Леоморда, на него тут же нападут сразу, как заподозрят что-то неладное. А тут... Вот эта. — Мне нужно сходить в деревню неподалёку. Ты подождёшь меня здесь? Только последи за огнём! Не дай потухнуть! — а девице будто всё равно на реакцию Дариуса. — Ага... — человекодемон стоял с приоткрытым ртом. Даже когда артистка прошла мимо, он ещё с пару минут стоял, глядя ей вслед. Но, конечно, он потом вернулся в кровать — предстояло ещё многое обдумать...

***

      Актриса шла по густо заросшей тропинке. Деревья по пути шелестели, скрывая вдали башни замка Аберлин. Это было так странно и удивительно: до него целый день пути, а он уже выглядывает, стараясь напугать непрошенных южан своим мрачным видом. Чичи глубоко вздохнула, когда спустилась, а деревья окончательно скрыли шпили... Мысли вновь переключились на подопечного. Не то чтобы её слова были ложью: она действительно спасла Дариуса по доброте душевной. Но когда увидела кристалл... На мгновение в груди всё перевернулось. Быть честной, та действительно его испугалась, ведь кто-кто точно был похож на тёмного мага, так это он. А сооружение в груди, возможно, было каким-то артефактом для магии?.. Во всяком случае, она не смогла бросить его умирать. И, в итоге, даже не пожалела: Дариус ведь оказался славным парнем, пусть местами и бесячим. Но всё же... Его происхождение навевало смутную тревогу. Впрочем, прогулка по деревеньке временно отвлекла девушку. Сегодня ушли последние деньги. "Ну, это был вопрос времени." — рассуждала про себя Чичи, волоча узелки с хлебом, луком и крупой. — "Это ещё повезло, что аберлинская публика оказалась достаточно щедра... Интересно, как там Эймон..."       Артистка отсутствовала около полутора часов. К тому времени Дариус уже поднялся и лениво ковырял дрова в очаге, уже ни о чём не размышляя. Он хотел знать версию Чичи, да и строить догадки — себе дороже. А потому, как девица вернулась, они сели поговорить. — Так что ты, всё же, делала в тех горах? – Дариус приподнял бровь, опираясь на стену. — Ну... — Чичи принялась за готовку, — на самом деле, в Аберлине – герцогстве, в котором мы находимся – уже как шестнадцать лет действителен запрет на выступления.       Актриса невесело улыбнулась. — Простолюдинам, вроде меня, они нравится. А вот аристократии... Не особо. Я знаю лишь одного знатного господина, который не гонит нас взашей. Но пусть формально у него власти достаточно, чтобы отменить запрет... Он не может. А потому после каждого представления я прячусь, а Мёртвый Перевал – идеальное укрытие. — ... Вот как, — юноша вздохнул, опуская взгляд в половицы. — А что есть твоя "аристократия"?       Чичи чуть не стукнулась головой о стену. "Это точно амнезия, а не идиотия?" — снова та неласково подумала о Дариусе. Но, взяв себя в руки, кратко объяснила. — Аристократы – сливки общества. Привилегии, богатство и "правильная" фамилия – типичная характеристика. А теперь прибавь к этому снобизм, цинизм и высокомерие. — Неприятная смесь, – прокомментировал парень. — Полностью согласна, – та тряхнула косами, заправляя их за спину, чтоб не мешались. — Но не все так ужасны, как я описала. Местный герцог, например, хороший человек. Можно сказать, что мы с ним... – щеки девушки слегка порозовели. — дружим. — Ага, – блондин был немногословен, не отрывая взгляда от готовящейся пищи. Судя по всему, это был суп. — "Ага", да "угу"... Какой-то ты немногословный сегодня! — девица топнула ногой. — А ну, выкладывай, что ты там в горах забыл! Хоть что-то должен помнить!       Дариус прикусил язык. Он всё ещё сомневался в том, стоит ли что-то рассказывать... Но под двумя испепеляющим розами, он сдался, неохотно начав рассказ: — Я не врал тебе, сказав про амнезию. Тем не менее, я действительно пришёл с той стороны гор... И хочу найти конкретного человека. — О? Кого же? — слушала она с явным интересом. — Не знаю. Во снах меня часто зовёт девушка... Красивая девушка. Волосы светлые – пепельно белые, наверное... Ясные и печальные глаза. Голубые, как у меня. И голос такой... Высокий и чистый. — Ого! Небось влюбился в неё, а, а? – кудрявая состроила ухмылку, от которой Дариусу тошно стало. — ... Ну уж нет. Она звала меня "братом". — ... А-а. Так вы родственники... – чуть ли не разочарованно протянула актриса. — Извини, я не знаю такой. Мало ли по всей империи голубоглазых блондинок? Но... Знаешь, я тебе помогу! Поспрашиваю у своего герцога, возможно он что-то скажет о твоей незнакомке. — ... Ты так добра ко мне. Спа... сибо, полагаю? – блондин отвернулся, сам не понимая, почему. Готовность помочь его смутила. — Хм-хм, да не за что! Тогда отправлюсь завтра же.

***

      Миновал обед. Актриса и путник снова молчали, но в этот раз тишина не была напряжённой: она стала спокойной и доверительной. Вечер же они провели, как уже привыкли – за обсуждением истории из жизни девушки. Но в груди терзалось какое-то чувство тоски: в конце-концов, оба уже привыкли к компании. Но Дариус не стал озвучивать свой дискомфорт, а для Чичи привязываться и отвязываться – неизменная классика. Да и ненадолго она его покидает: на рассвете она дала обещание почти здоровому подопечному, что вернётся максимум через три дня.       Он честно ждал три дня. Съел хлеб, попытался воспроизвести кулинарный шедевр своей спасительницы – очевидно, неудачно – и просто сидел, часами думая о прошедшем и грядущем, колупая кристалл и вспоминая кошмары. Постирал одежду в ручье, разглядывал своё отражение, вслушивался в ароматы цветов и пение птиц. По словам Чичи, сейчас как раз их сезон... Душистая и прыгучая середина мая.       Но прошло три дня. Потом четыре. Пять, и шесть....       Чичи не вернулась.

Продолжение следует...