Глава четвёртая: Actrice et sombre château Aberleen(part 2)

      Рокот колёс, стук молотков, гул толпы и лошадиное ржание. Аберлин – приграничный город, и естественно, что его переполняет разнообразие звуков и запахов. Хлеб, что только-только достали из печи, или вываренная кожа... Удушающая пыль, вздымающаяся в лицо, когда мимо проезжает лихой возничий. Дариус потерялся в этом чужом и мрачном лабиринте из камня и улиц. Быть честным... Он пришел в замешательство, когда увидел всё величие столицы герцогства. И даже если солнце было в зените, тени, отбрасываемые от зданий и башен, сгущались словно по волшебству. Но парень не избегал их, наоборот, старался скрываться и изучать. Как люди взаимодействуют между собой? Какого рода труд посилен кому-то вроде него? Как к таким вообще относятся?       К сожалению нелегала, таких оборванцев, как он, частенько сторонились и прогоняли. Дариус всё пытался понять, что же заставляет каких-либо городских ремесленников и торговцев подзывать одних страждущих, а других – отсылать? Но, понаблюдав ещё пару часов... Вывод напросился сам – внешний вид. Успешные работники по найму выглядели опрятнее, нежели те, кого гнали прочь. Юноша тут же осмотрел свои "роскошные одежды" – ненадёжно трещащие подвязки на ботинках, а рубашка.. Что ж, она точно провоняла не самыми приятными запахами селитры, пота и смолы, как минимум. В светлой голове Дариуса сменялась идея за идеей, где добыть себе новый наряд, и, желательно, безопасным путём. Купить? У него нет денег. Попросить? Тут же отведут к страже. Пораскинув мозгами, блондин понял, что у него есть только один путь – рискованный. Кража. Тем более, он уже совершил одно преступление, так что... Если его и поймают, то хотя бы в чистом и комфортном. Да и он, наверное, не будет сожалеть о содеянном, даже если его судьба – крысиная смерть в канаве от удара гвардейским копьём. Или в сырой темнице. По крайней мере, он очень пытался себя в этом убедить, глуша всякие сомнения в душе.       Собравшись с духом и придав себе вид как можно более уверенный и оптимистичный, Дариус бодрым шагом двинулся глубже в тень, в паутину старых, поросших мхом и грязью переулков к внутренним дворикам Аберлина. Встречались самые разные: тёмные и полуразрушенные, с люками, скорее всего ведущими в подвалы, с амбарами и колодцами. Попадались и светлые, милые дворики с небольшим хозяйством или полянкой. Встречались даже такие, где росли деревья, украшенные... качельками. Как бы Дариусу ни было интересно всю эту прелесть изучать, у него была конкретная цель, и тот отчаянно пытался от неё не отвлекаться. И, в конце концов, пройдя по паре-тройке таких вот "неприметных" двориков, парню улыбнулась удача: с верёвки второго этажа, одним концом привязанной к городской стене, а другим – к крючку на балконе, помимо простыней свешивалась и обычная одежда. Какая-то тёмная рубашка, коричневый жилет, и более короткие штаны. Дариусу сразу приглянулась такая обновка, и проблема заключалась лишь в том, каким образом её достать.       Выбор пал на ящики с соседнего двора. А потом на метлу, припрятанную в углу. Глаза парня в порыве так и засветились азартом, и он принялся за своё коварное дело. Ящики – стаскать. Метлу – перевернуть, использовать как крюк. План, конечно, надёжный, как и доски сгнившей крышки ящика, но... Нет, эти штаны выглядели уж слишком привлекательно, чтобы от них отказываться. И вот, соорудив конструкцию, Дариус тихонько взобрался на скрипучие старые доски. Взял черенок, и первый замах – неудача. Цель отодвинулась только дальше, насмешливо качая рукавом. Голубоглазый ругнулся себе под нос, и свершил вторую попытку, ткнув основанием метёлки в разрез рукава. Есть! Ткань зацепилась, и с триумфом юноша потянул её к себе. Он повязал рубашку вокруг пояса, после принявшись за остальные вещи. Забыв об осторожности, он начал довольно насвистывать, и... Это стало фатальной ошибкой.       С балкона высунулось чье-то полное лицо, с повязанным на голове платком. Карие глаза этого "лица" удивлённо моргали, уставившись на парня на ящиках. — З-здравствуйте! — выпалил Дариус первое, что пришло на ум. — Я тут... Старые ящики...       Договорить ему не дал истошный визг. — Вор! Тут вор, ловите его! — судя по голосу, лицом была всё-таки женщина.       На размышления оставались секунды. Парень намотал одну штанину на руку, бросил жилет и пробежался вниз по ящикам, словно по лестнице. Споткнулся, больно шмякнулся на землю, но прислушался – судя по лязгующим звукам с улицы, стража услышала этот крик и уже мчалась сюда. На ссадины не осталось времени, и стиснув зубы, Дариус юркнул в первый попавшийся переулок, скользя по грязи и воде. Он чувствовал, что за ним начинается погоня.       "Мне нужно где-то спрятаться!" – думалось Дариусу, пока тот петлял среди улиц и контрфорсов зданий. Эти все башенки, шпили и аркбутаны навевали неприятное ощущение грозного, ожившего скелета, что вот-вот замахнётся на него мечом. Вслед за Дариусом как раз мчалось всё больше стражников, и их крики сливались хор из недовольной ругани и вполне приличных просьб остановиться, показать документы, выплатить штраф... Новоприбывший понятия не имел, что и где в этом городе находится, и это умаляло шансы сбежать от них. Как и уставшее тело вдобавок со снедающим чувством голода. Но вот смекалка работала на пользу, поэтому уход в крутые повороты да опрокидывание попавшихся под руку вещей дали Дариусу минуты две форы.              Воришка, запыхавшись, выбежал на площадь, стараясь затеряться в толпе. Это "спасение" ненадолго, а потому... Ему вдруг пришла в голову идея заскочить в большое здание в центре. И беглецу повезло – тот остался незамеченным. Дариус тихонько прокрался на одну из лавочек. Но была проблема: людей здесь не слишком много, в основном женщины с детьми, старики, и лишь пара-тройка таких же молодых людей, как он. Если стража решит искать его здесь, то вряд ли получится сбежать. И всё же юноша решил переждать тут и попробовал сложить руки в молитвенном жесте... как Чичи, тогда, на могиле. Он должен слиться с толпой. Наконец, вдохнув и выдохнув, Дариус решил тихонько осмотреться.       Алые, синие и зелёные лучи из витражных окон, словно стрелы, пронзали неф. Они задорно, с творческим вдохновением раскрашивали белокаменные своды в траурные, кровавые и ядовитые оттенки, уходящие далеко ввысь, где вновь терялись в полумраке; окрашивали белый мраморный пол с тонкими золотистыми прожилками, где алые блики растекались лужами, напоминая Дариусу о его кошмарах. Лавочки, на одной из которых он как раз сидел, были из красного дерева, все расписанные символами восходящего, сурового солнца. Каменные лики святых сурово наблюдали за молящимися в зале, как жестокие господа за трудом своих рабов. И в центре зала возвеличивался алтарь. Весь из золота, он блестел от бликов свечей... но от него всё равно не было тепла. Остроконечные лучи главного светила опасно изгибались.       "Если сделать клинок по подобию этого солнца," — думалось Дариусу, —"И вонзить кому-то в бок, то уже не достанешь."       Но сладковатые запахи воска и ладана, умиротворённая речь священника и горожане, вторящие ему, успокоили беглеца. "Видимо, сейчас идёт служба... Чичи что-то о них рассказывала." – а мысли парня всё равно были не здесь. Даже наоборот, он ощущал себя здесь чуждым и неестественным. Да и слов он вспомнить не мог, в потому лишь подражал другим, искусственно шевеля губами. Если он и молился о чём-то, то лишь о том, чтобы сюда не заявилась стража.

***

      Минуты тянулись невероятно медленно. Священник всё так же бормотал, всё так же вторили горожане... А Дариус уже устал, и даже задремал на минут двадцать, наверное. Но из грёз его вывело то, что внезапно всё стихло, и священник вдруг закрыл какую-то книгу на алтаре. Прихожане поднялись и начали торопиться на выход. Так же и служащий куда-то засуетился, на пять минут зайдя в неприметную дверцу за алтарём. Вышел он оттуда уже с сумкой, стопкой бумаг и книг. — Куда вы идёте? — Дариус сам не понял, зачем спросил это. Он едва не прикусил себе язык, но делать уже нечего. – В школу, сын мой, – отрешённо молвил священнослужитель. – Ведь важно просвещать и направлять на путь божий молодое поколение.       Проповедник не стал долго болтать с Дариусом, и очень скоро в молебном зале он остался один. Голубые глазки так и стреляли в сторону той неприметной двери за алтарём, но... Не усугубит ли это его положение? Очевидно, церковь здесь – важная фигура, вызывающее у всех благоговение и ужас. Иначе Дариуса давно б повязали, не обращая внимания на службу. Но... Окончательно отчаявшись, бывший демон проскользил к ризнице. Она была незаперта, и, к счастью, безлюдна. И тут парень и подумал, что настолько удачливыми люди не бывают – это ведь был целый склад самой различной одежды и обуви! От богатых и парадных одеяний, до самых скромных послушнических. Не теряя ни минуты, он бросился к последним. У них как раз был капюшон, который Дариус стянул по глаза. Дальше шла обувь – из тёмной, немного грубой кожи, но зато прочной, явно для походов. Отлично, это сгодится! И завершающим штрихом была холщовая сумка, что валялась в углу. Он вытряхнул из неё содержимое, всё, кроме легонького мешочка. Он заглянул внутрь – две серебряные монеты и пять медяков. Одобрительно кивнул, кинул чье-то жалование вглубь сумки, и заложил своим тряпьём, краденным и отданным в Некрокипе.       Когда он покинул церковь, ту действительно сторожили солдаты. Но, глядя на послушнические одежды, они даже ухом не повели – служка есть служка, что он может сделать? Те даже не услышали, как гадко Дариус хихикал, стоило ему отойти чуть подальше. Вернее, его всё же услышали, но махнули рукой. "Церковник же," – послышалось сзади, – "потом проблем не оберёмся."       Теперь Дариус мог подкрепиться и решить, что делать дальше. Он так и сделал, зайдя в недорогой кабак. Один серебрянник пришлось разменять, зато "послушник" смог позволить и обед, и припасы на пару дней. Рассевшись на скамье по середине зала, он стал слушать, что говорили местные. Рабочие разговоры, уличные слухи, ругань... Вдруг его внимание привлек шепоток. Два бедных подмастерья притаились в полумраке, и что-то бурно обсуждали, живо жестикулируя. Дариусу пришлось напрячь слух, чтобы расслышать их. — Видел плакаты на улице? – тараторил один голос, пережёвывая черную краюшку хлеба. — Угу, — неразборчиво буркнул второй. — Снова патрульные понабегут. Вопросы задавать станут, что видели, что нет, почему лавка открыта после девяти. Одни проблемы от неё. — А-а-а. Ты со своим мастером всё ещё работаешь сверхурочно? – сочувственно проронил первый, запивая съеденное. — Ага, – опять немногословно ответил второй. — Заканчивали бы. Всё равно медяки заработаете, да и только, так дополнительно ещё и проблем с гильдией заработаете. А та артистка, – голос стал ещё тише, — Думаю, она миленькая. И не боится пойти против... Них.       Ворчун сначала многозначительно хмыкнул. По его лицу было так и понятно, что что-то они там с мастером делают такое, что дополнительный заработок окупает все проблемы. Но вот когда первый понизил голос, вероятный нелегал прямо в лице поменялся и приставил палец к губам. — Нашёл, где языком трепать. Пошли отсюда.       Парни, на вид ровесники Дариуса, расплатились с хозяином и ушли. Блондин последовал их примеру, в голове сопоставляя факты.       "Чичи говорила, что здесь под запретом выступления и артисты. Значит, скорее всего, их речь шла о ней." — "послушник" шёл по мостовой, пиная под ногами камень. – "Но почему она ушла, так и не вернувшись... Стража? Да, возможно. Им ведь усилили патрули. А как же герцог? Он её, вроде, покрывает? Вроде..."       Юноша остановился, поджав губы. "А с Чичи ведь станется ошибаться в людях." — его взгляд устремился вдаль, на возвышающуюся крепость над бесконечным городом. Настолько тёмную, что, кажется, она сама сгущала вокруг себя тучи, даже в самый светлый день. Но он покачал головой, отгоняя эти мысли. – "Вздор. Плакаты кто-то развешивает, следовательно, будет и выступление, и с этой дурочкой всё в порядке."       А это значит... Нужно разыскать плакаты, и место выступлений тоже.

***

      Дело шло к вечеру. Дариус так и бродил по улицам как неприкаянный, изучая главные улицы города и их ответвления. Рабочие кварталы, ткацкие, даже общественные бани были. Блондин очень уж косился в их сторону, но, заглянув в кошелёк, вздохнул и решил, что лучше пока приберечь серебряник и тридцать медяков на худшее. Но это была не единственная проблема – плакаты, про которые разговаривали те парни, так и не находились на главных путях города. Почти уже отчаявшись, Дариус завернул в какой-то переулок между пекарной лавкой и каким-то складом. Ему необходимо было подумать и переварить информацию ещё раз...       ...Как вдруг с другой стороны склада послышались подозрительные шорохи. Голубоглазый напрягся, сжимая свою сумку. Он уже понял, что в таких местах обычно орудуют воришки да грабители, и затаил дыхание. Возможно, у них уже была какая-то прибыль? И тогда, если подгадать момент... Можно либо напасть, либо украсть награбленное. "Послушник" подкрался ближе к шуму, готовя руки для контрудара. Некто стоял к нему спиной, закутанный весь в чёрный плащ и творя нечто со стеной. Дариусу в наступивших сумерках было не разглядеть, да если честно, и не хотел. Подкат, атака... Женский визг?!       "Некто" обернулся, и завизжала, закрывая лицо и голову от удара. — А-а-а, не бейте меня! — голос был какой-то знакомый...       И точно. Дариус отступил на шаг и узнал знакомые голубые локоны, выбивающиеся из-под капюшона. "Некто" тоже открыла розовый глаз... И так и застыла с разинутым ртом. — Дариус?! – девушка сняла капюшон, и точно – перед ним стояла Чичи. Живая и здоровая. – Ты что здесь делаешь?! — У меня к тебе тот же вопрос! – парень снова откинулся на стену, сложив руки на груди. – Ты обещала вернуться через три дня! Прошла уже неделя! И ты пропадала... Вот в этих переулках? Зачем? — Ты не понимаешь! – заозиралась по сторонам артистка, прикладывая палец к губам. — У меня закончились деньги, и...       Но эмоции внезапно взяли верх над Дариусом. Страх, негодование, беспокойство, даже одиночество – всё вылилось в поток кислотных обвинений. — Деньги у тебя закончились?! А ты не подумала, что будет со мной в твоё отсутствие?! Я три дня сидел и ждал тебя, а потом ещё три! Я себя мыслями извёл о том, что тебя где-то прирезали или упекли за решётку! Я уже начал думать, что ты просто пустая обманщица и ветряная дура! А у тебя "закончились деньги"! Хотя бы вернуться могла, как обещала! Там мы могли уже что-нибудь украс-..!       Актриса начала хмуриться, и шикнула на парня. В отдалении снова послышалась металлическая поступь. — Ты закончил свою истерику?! Сюда идут!       Но накатившие чувства так сильно захлестнули парня, что он всё не унимался. И когда шаги приблизились, а ламповый свет замаячил первыми бликами по дереву, Чичи натянула капюшон, прижала к стене Дариуса и грубо заткнула ему рот ладонью. Блондин пытался вырваться и возразить, но глаза, что когда-то были похожи на полевые цветы, в темноте отдавали угрожающим кровавым блеском. Нелегал понял, что лучше бы ему помолчать, иначе не ясно, кто страшнее – стража или девчонка перед ним.       Прошла минута. Такая долгая, бесконечная минута, что казалось, словно время споткнулось и упало, да так, что переломало себе руки и ноги, не в состоянии пошевелиться вновь. Голоса солдат постепенно приблизились, и Чичи затаила дыхание, пряча голову в тень, за Дариуса. Только что такая грозная, актриса опять стала беспомощной. Но внезапно "послушник" почувствовал к ней такую жалость, которую, наверное, никогда не испытывал. Свободной рукой он обнял её и поменял их местами, закрыв собственной спиной, чтобы если патруль и обратил внимание, то только на него.       Но вот всё стихло. Свет, что едва дребезжал на дереве, мерно проплыл мимо, а шаги отдалились. Время, осознав, что всё в порядке, побежало вперёд дальше. Нелегалы дружно выдохнули, и Чичи отстранилась. Но это ещё не значило, что она спокойно восприняла обвинения Дариуса. — А ты будто сам не знаешь цену денег! Дариус, ты хоть подумал о том, в какую сумму мне приходится твоё содержание? – девушка тыкнула пальцем его грудь. Аккурат промеж осколков, что заставило парня глухо охнуть, но Чичи не останавливалась. — В тот раз мне просто повезло, что местные жители истосковались по выступлениям, и не жалели монет! Одно дело – уметь сварить нужный отвар, и совсем другое – добыть ингредиенты! Да, многое росло на склоне той горы, не спорю. Но чтобы ты без последствий исцелился, не стал беспомощным калекой... Ты хоть знаешь сколько я потратила?! Пятнадцать серебряников, Дариус! Пят-над-цать! Просто чтобы выходить тебя! Да на эту сумму я могла позволить себе подкупить пару стражников и остаться в Аберлине... Не знаю, купить новую ткань для платья! Может быть, даже обновить туфли! Но ты.... Твои слова слишком неблагодарны для того, кто мне обязан жизнью! Ты там что, с луны свалился?!       Дариус стоял, как оглушённый. Он и подумать не мог, что на него могут так вспылить, да ещё и сделать виноватым. Но... В словах девушки крылось зерно истины. И всё же, несмотря на это, упавшим и едким голосом "послушник" задал ей всего один, на важный для него вопрос. — Ты помогла, чтобы я позже рассчитался с тобой? — парень цыкнул и натянул капюшон. Он вышел из переулка в расстроенных и мрачных чувствах.       Теперь Чичи стояла, так, будто ей дали пощёчину. Она побежала вслед за ним, только сейчас понимая, в каких растерянных чувствах оставила подопечного. — Нет! Дариус! Постой, ты не так понял! — артистка догнала удаляющегося, и когтями вцепилась в его рукав. — Я просто хотела донести до тебя, что вынужденно ушла, а не бросала. Я собиралась вернуться!..       Голубоглазый какое-то время стоял, в недоумении, стоит ли ему выслушать свою спасительницу. Но после, весьма довольно улыбнувшись и кивнув мыслям, он обернулся. — Это правда? – самым любезным голосом, на который был способен, пропел юноша. — Конечно! — но тут до Чичи что-то дошло. — Эй, ты же пытался мной манипулировать! Да ещё и не извинился за то, что накричал... Какой же ты всё-таки мерзкий!       Голубовласая топнула ногой и ударила собеседника в плечо. Тот айкнул. — Больно же! — Ты заслужил! – та дурашливо высунула язык. — Но так и быть, ты пока прощён. — Кстати, – вдруг Дариус опомнился, — что ты делала в том переулке? — А? – Чичи заморгала. — Плакат я клеила, а что? Я же выступлениями зарабатываю, а не кражей, как некоторые. Пока с этим были проблемы, но... Думаю, завтра точно получиться!       Глаза блондина округлились. — Но как ты узнала... — Хотя бы из того, что при тебе не было ни денег, ни сумки, ни этой робы. – она горделиво вздернула носик. – Наблюдательнее надо быть, хе-хе-хе.       Тот нахохлился, как замёрзший воробей. Он зря недооценивал свою спасительницу, да и, честно признать, мог и сам догадаться. — У тебя хоть место есть, где переночевать?! – экстренно сменил тему нелегал. — А, ну да. Меня приютил один из участников труппы моей тёти. Ох... Конечно, тебе ведь тоже нужен ночлег! Давай, пошли, – девушка взяла его под руку. — Но ты дашь мне обещание, что, первое – ты больше не будешь пытаться меня использовать. А второе – придёшь завтра на выступление! — Как скажешь, – Дариус облегчённо выдохнул, и по уставшему лицу проскользила тень улыбки.

***

— Милорд, почему вы их не остановите? – из тени выступил человек в доспехах. Хорошо ухоженные, почти блестящие в тенях. Его накидка с родовым гербом Пэксли колыхалась на ветру. Она соединялась с наплечниками фамильной брошью. — ...К чему эти формальности, Белет? – Его Светлость хрипло выдохнул, делая мантию видимой. — Если старейшины назначили тебя капитаном стражи, это не отменяет тебя как третьего сына Пэксли. Обращайся ко мне, как к брату. — Хорошо, Эймон, — поправился Белет, выходя из тени. Его каштановые волосы слегка растрепались, обнажая серебристые пряди. Зелёные глаза смотрели не мигая, недовольно. — Почему ты препятствуешь поимке тех двоих? — Милейший брат, в вашем ведении нет дел важнее, чем гоняться за двумя беженцами? – весьма прохладно и уклончиво ответил Эймон. Он не заметил, как сам перешёл на формальность. — Конечно же есть, Ваша Светлость. Но та девочка разгневала старейшин. Теперь её поимка – моя прямая обязанность, – капитан стражи пожал плечами. — Я могу закрыть глаза на некоторые моменты, раз ты питаешь к ней симпатию и благосклонность... Но разве тот парень заслуживает помилования? Или ты готов простить ему проникновение в город и кражу только потому, что он с ней..? Эймон, прошу меня простить, но мне кажется, твое милосердие граничит с безрассудством. Тут страдает не только честь нашей семьи, но и твоё собственное имя, гордость. Знаешь ведь, что среди народа ходят слухи, будто она твоя фаворитка?       Но тут герцог обернулся, и одарил младшего брата леденящим душу взглядом. Белет вынужден был заткнуть за пояс свои недовольства. — Она мне не фаворитка. Будь осторожен в высказываниях, иначе... – но Его Светлость не смог договорить, содрогаясь в кашле. Капитан вовремя подхватил его, чтоб Эймон не упал. — Как скажешь, – обречённо вздохнул третий Пэксли. – И всё равно, я бы не советовал герцогу покидать замок вечером и ночью. Тем более, в больном состоянии... Слишком много ты бегал за Госсеном. Вот и результат.       Не в силах спорить, Эймон отдал приказ вернуться в замок. Белет тяжело вздохнул, и, дав брату опереться о себя, повёл обратно в крепость...

Но это отнюдь не значит, что его люди прекратят поиски обоих.

Продолжение следует...