Глава пятая: Le calme avant la tempête.

      Нелегалы продвигались по укрытому сумраком городу, точно мыши. Они совсем не подозревали о том, чтобы были замечены высокими представителями власти, и просто подробнее обсуждали, как же прошли их тяжкие дни. Глаза Дариуса слипались, ему снова хотелось есть, о чём громко известил его пустой живот. — Голодный? – с сочувствием осведомилась Чичи, петляя по переулкам. — Это риторический вопрос, – усмехнулся Дариус. — Долго ещё? — Не очень.       И правда, вскоре они подошли к некой лавке. Хозяин явно уже закрыл её, но оказалось, что дверь ещё не заперта. Чичи повернула ручку и прошла в темнеющий проход. Дариус, осмотревшись, прошёл за ней. Им открылась небольшая лавка цветочника, которая выглядела как-то... Неожиданно странно. Горшки были оформлены в виде театральных масок, а большой выцветший занавес скрывал помещение за прилавком. На стенах, помимо инструментов цветоводства, висели старые музыкальные и театральные принадлежности, отрывки самых разных и причудливых тканей. Блондин озирался по сторонам и, пусть он не так много знал о мире за пределами гор Лантис, обстановка казалась ему... Слегка несуразной. — Месье Антон! - громко закричала Чичи, выдергивая Дариуса из раздумий, — Я вернулась!       Из-за занавеса послышались охающие звуки, а после показался худощавый старичок. В полосатой рубашке и клетчатом жилете, с широким шерстяным поясом на весь живот. Короткие шаровары открывали его болезненные ноги. — Зачем же ты так кричишь, девочка моя? — пожилой человек сощурился. — Кто это с тобой? — Я Дариус, – кратко кинул "послушник", отворачиваясь от говорящего. — Пришёл со стороны гор... — ... Он возвращался с поручения от церкви, но храм уже закрыт – его не пустили. Денег на комнату нет, и я привела его взамен на то, что он посмотрит моё выступление завтра! – девушка приобняла спутника за шею, тихо скрипнув зубами. — О-о-о... Вот как. Я как раз ждал твоего прихода, сварил кашу. Пожалуйста, пройдёмте к столу.       Антон отодвинул шторку занавеса, и двум нелегалам открылась небольшая кухонька, точнёхонько на три места. Пока старичок возился с недорогой посудой, артистка отвела парня в дальний угол лавки. — Какую бы там легенду ты о себе не придумал, не вздумай ляпнуть её в такой одежде! – на пониженных тонах шипела Чичи. — Тебя в два счета раскусят, сам понимать должен! — Ты права, – блондин потер пальцами подбородок, осматривая свою робу. Серая, с вышитыми символами солнца. — Ты хорошо меня прикрыла, спасибо. На самом деле, я и сам думал об этом, но... — Но чуть-чуть растерялся? – розовые глазки Чичи совсем по-доброму расцвели, и она похлопала воришку по плечу. — Ничего, бывает. Но в следующий раз так не попадайся! — Я такого не говорил! – оскорбленно фыркнул юноша, уходя на кухню. — И вообще, я устал и голоден. Хочу поесть и быстро спать! — Да-да, так и поверила, месье "Голоден"!       Обладательница лазурных кос рассмеялась, и последовала за ним на кухню. Цветочник разложил еду по тарелкам, и даже не пожалел масляной свечи. Очевидно, переплавленной несколько раз, с фрагментами декоративных цветов и театральной пудры, окрашенной в грязные зелёно-розовые тона. — Месье Антон! – воскликнула Чичи, завидев огонёк на чистеньком столе. — Что вы, что вы! Мы вполне можем трапезничать и в темноте. Зачем вы тратите на нас... — Ш-ш-ш, тише, девочка, – постарался старик успокоить актрису, подзывая всех к столу. — Как это – с гостем и не при свечах? Так не пойдёт. Переплавлю потом ещё. А если дела хорошо идти будут – то и куплю себе десяток. — Я... Помогу вам средствами с выступления, – решительно сказала девушка, садясь напротив Антона. Дариус был так же посажен сбоку стола, между лавочником и актрисой. — “То, что я буду выступать, не значит, что мне нужны эти средства”. Ах... Ты рассуждаешь прямо как твоя тётя в давние времена. А твоя мать такой не была... – рассмеялся Антон, а после погрустнел. — Да... Так давно это было.       Дариус же уткнулся носом в тарелку, слушая разговор спасительницы и её... А кем, собственно, Антон ей приходится? Тогда он и задал этот вопрос вслух. — Так вы... Как вы связаны? — Я когда-то выступал вместе с Мими, – старик ностальгически вздохнул. – Она была настоящей королевой карнавала. Звезда Аберлина. Гордость семьи. Закат, который наступил так несправедливо... — Никакого заката не наступило! – поправила Антона Чичи, гордо улыбаясь. У неё остались только тёплые воспоминания о тётушке. — Она долгое время странствовала по континенту, но в итоге осела в Люмине! В столице, на минуточку! Я считаю, она хорошо устроилась! Кстати, месье Антон, а почему вы не пошли с ней?       Цветочник вздохнул, глядя на старые занавески и горшки-маски. Он явно мысленно был в тех днях, когда их труппа была в прежнем составе. — Просто надеялся, что когда-нибудь Мими вернётся. Хоть и понимал, что вряд ли это случится, ведь здесь убили её сестру. Но... В итоге я дождался её племянницу. И, поверь старику, таланта у тебя не меньше, чем у неё.       Чичи аж вся заулыбалась, гордо вздернув носик. Ей явно льстили слова месье Антона. Пока эти двое разговаривали, блондин полностью опустошил свою миску. Слушал он их с малым интересом, но всё же решил ещё чуть-чуть полюбопытствовать. — А из-за чего, собственно, ввели запрет на выступления?       И тут... Повисла тишина. Чичи перестала улыбаться, а Антон нахмурился. — Как, юноша?.. Вы разве не знаете? – удивился лавочник. — Я думал, каждый урождённый аберлинец в курсе. — А я – нет. Я из деревни, понимаете? Не так давно поступил на службу. Хорошо сдал экзамен, — невозмутимо молвил Дариус, кажется нащупав правильный вариант легенды. Даже Чичи на него посмотрела с примесью уважения. — А... Значит так, – протянул старый актёр. Не ясно, раскусил он обман или нет, но историей охотно поделился. — Наша труппа шестнадцать лет назад ставила пьесу о древней чародейке, Валентине. Она — первая герцогиня дома Пэксли, что нынче правит Аберлином. Её судьба была печальна, и мы решили, что она достойна сочувствия у многих. Подумай только!       Глаза Антона светились, он явно был увлечён рассказом. И Дариус внимательно слушал, почти затаив дыхание. Только Чичи, кажется, поникла. Возможно, для неё это не самая приятная история... Тем не менее, цветочник продолжал: — Она, несмотря на расовые предрассудки, взяла в мужья эльфа-генерала, чтобы остроухие помогали ей в войне против демонов. А это был очень хитрый ход, юноша! Ведь длинноухим не надо выплачивать жалование, при этом их сила, как бы ни хотелось того признавать, была очень даже недурной. Вот благодаря этому она в герцогини и выбилась! — А что было дальше? – наконец, Дариус обратил внимание на девушку. Его взгляд стал недоуменным: она, и не улыбается?.. Но Чичи, заметив взгляд его голубых глаз, улыбнулась. Правда, как-то очень натянуто... — А дальше... Предали её. Родной дядя, представляешь? Оскорбился, что молодая женщина добилась большего, чем он сам за все свои седые годы. Ух...! Аристократы проклятые. Запомни: не смей недооценивать женщин. Да, они слабее нас, мужчин. Но они способны вдохновлять нас так, как не сможет ни один другой командир. Они способны выносить такой позор и перемены, которые нам даже в кошмарах не снились...! – но после лавочник смущённо крякнул. – Да... Давно это было. В общем, нашу постановку свернули. Сказали, что мы этим действием осквернили память о их "святой прародительнице". А мы... не хотели её оскорблять. Мы хотели, чтобы ей как можно больше людей сочувствовали!       Часы с кукушкой где-то на верху пробили десятый час. Разговор сошёл на нет, тем более что лавочник, наконец, тоже увидел, как некомфортно актрисе, которую он принял как родную племянницу. Гремели ложки Чичи и Антона, а Дариус погрузился в свои раздумья...

***

      Время близилось ко сну, и старый цветочник погасил ещё недогоревшую свечку. Распределились так – Чичи спит в уже подготовленном чулане на втором этаже, а Дариусу постелили старый матрас на полу. Но блондину долго не спалось, его нервы, что за последние дни натянулись, аки шатёрный канат, расслаблялись слишком медленно и осторожно. Юноша старался не думать ни о чем и сосредоточиться на нормальном сне. Ведь завтра будет выступление, после которого он получит ответы на вопросы... Верно? Но в груди всё равно что-то кололось.       "Пятнадцать серебряников... " – вдруг всплыло в голове Дариуса, и он сам, неосознанно, начал загибать пальцы и считать. "Один серебряник – сто медяков. На один я смог купить похлебку, воду, свёрток копчёной колбасы, буханку хлеба, вяленую рыбу и узелок сыра... И после этого осталось ещё тридцать медяков. Значит она на меня потратила..."       Парень изменился в лице, когда понял, какую сумму Чичи выкинула ради него. Ради сомнительного незнакомца, который на деле оказался демоном – и она даже не догадывается об этом! Или, может быть, догадывается? И, несмотря на это, спасла. "У-у-у, конченная идиотка!" – голубоглазый ударился лицом о не самый мягкий матрас, поднимая пыль и кашляя.       В любом случае, сладковатый запах эфирных масел и цветов сделал своё дело – веки Дариуса стали невыносимо тяжёлыми для того, чтобы держать их открытыми. Через два такта часов он, наконец, уснул...

Но сны никогда не были его спасением.

***

      Безмолвные пустоши, залитые кровью. Он снова ступает по выжженной земле, в очертаниях которой вырисовываются сотни, тысячи изувеченных трупов. Даже если его реальное тело уже не было на грани смерти, подсознание ещё не знало, что оно на самом деле. В багряном отражении отражался то ли он, то ли кто-то другой.

"Кто ты?"

      Тишина.

"Да кто же ты?!"

      Вой. Ветер. Пустота. Хищный, голодный рокот раздался из недоброй темноты. Сердце Дариуса бешенно-бешенно заколотилось, а после ухнуло в пятки. Он холодком по спине ощущал, что оставаться здесь опасно – нужно бежать, спасать свою жалкую, на этот свет непрошенную шкуру – но не мог. Его лодыжки мёртвой хваткой сковали покойники, что прежде казались пустой и безжизненной оболочкой. Но как он мог быть таким беззащитным? Парень сам того не понимал, поднимая вверх руки, чтобы те снова были окольцованы кандалами в виде сияющего золотого солнца. Солнца, что вонзившись в бок, уже не выйдет из тебя.

Безбожник и грешник.

Растлитель, убийца.

Безжалостный гад, бессовестный вор.

Оплати свету своей кровью и сердцем.

      Когти рассекали воздух. Не хуже клинков, возможно и лучше – ведь кожа полосками сходила на ура. Звонкий хруст костей был недурным аккомпанементом к какофонии чужого смеха. И Дариусу почему-то уже не хотелось звать на помощь.

"За что мне покаяться?!"

Стихло. Тишина давила не хуже беспорядочного шума своим мелодичным, до тошноты писклявым звоном. Амнестик хотел уже выдохнуть со словами "всё кончилось", но спасительное пробуждение так не наступило.

"Брат! Брат, возьми меня за руку!"

      И о, светлейшая фигура из всех, что были в его снах, явилась снова. Без лица, без чётких контуров – лишь голос, белый плащ и хвост. И своим копьём она пронзила его сердце, что в тот же миг прекратило биться, запятнав деву кровью.

***

      Дариус мучительно разлепил глаза. Третий час ночи. Он приподнялся на матрасе, жадно глотая воздух и щупая кристалл под одеждой. Осколки холодные, с выпирающими гранями, слегка царапающие пальцы. Парень выдохнул, не нащупав крови, или, того хуже, дыры в груди, и прислушался к безмолвию ночи и синеве тумана за окном.       Вдруг его внимание привлекло копошение в темноте, где-то у входа в лавку. Парень уже хотел подняться и проверить, что там, как дверь приглушённо хлопнула. Дариус невольно вздрогнул и напрягся, в темноте схватившись за первый попавшийся предмет – горшок. Ни звука. Блондин не поверил этой тишине, и отправил своё "оружие" прокатиться по полу. Но вслушивался он не в звук глины о половицы, а в иные – шорохи, шаги, дыхание.       Ни-че-го. Голубоглазый аккуратно выдохнул, медленно-медленно опускаясь на матрас и не спуская темноту из виду. "Ну, если там кто-то и был," – думал про себя Дариус. – "я его уже спугнул."       Сон вернул его в свои объятия довольно быстро. Бывший демон уже не слышал, как в пятый час утра дверь скрипнула снова...

***

      На утро месье Антон сварил овсянку и созвал гостей к столу. Дариус только отлип от умывальника на втором этаже, а Чичи, заспанная, что-то неразборчиво ныла о том, что её подняли слишком рано и та хочет ещё поваляться в чулане. И вообще, у неё выступление поздно вечером, и она может спать хоть до ужина. Но лавочник строго ей наказал помочь с уборкой, и актрисе было некуда деваться – она встала, сразу прибежав к столу бодро уплетать завтрак и болтать всякую нелепицу о грядущем выступлении, своём волнении и как ей хочется какой-нибудь обновки. Цветочник поддержал с ней разговор, раздавая советы и напоминая их план.       Но Дариус их не слушал. Ему было интереснее раздумывать о ночном инциденте. Кто же мог зайти в эту ничем не примечательную лавку ночью? Грабители? Да тут вроде бы некого грабить – Антон был обычным человеком, не то чтобы с большим доходом. Стража, охотящаяся за Чичи? Тогда бы он их уж точно не спугнул, и даже больше – воришку скрутили бы как миленького, в дополнение к актрисе. Внезапно его взгляд упал на круги под глазами девчонки.       "Неужели она..." — но юношу прервали на полумысли. — Ну всё, я ухожу на рынок, – лавочник поднялся. — Надеюсь, все всё поняли? — Да, месье Антон! – шутливо отрапортовала Чичи, поднявшись и прикладывая ладонь ко лбу. — А-ага... – неуверенно согласился Дариус и кивнул головой. Он понял, что всё прослушал.       Старый актёр прошёл к двери и подивился: — Странно как... Вы не закрыли за собой вчера? – Антон оглянулся на подростков. — Ой...! Простите, месье Антон! Я чуть-чуть рассеянная, – девушка рассмеялась, неловко почесав затылок. — Будь внимательней, девочка. И смотри – если кто-то зайдёт, сразу прячься, – с таким напутствием, цветочник ушёл из магазина.       Чичи зевнула, закрывая рот ладонью. Она ушла на поиски метёлки для себя и Дариуса, на ходу крикнув о том, чтобы он помыл посуду. Он так и сделал: собрал тарелки и понёс к тяжёлому медному тазу на подоконнике. Залив его водой с древесной смолой, блондин принялся за работу.       И всё же мысли о ночном происшествии его не отпускали. Может быть, конечно, это был просто сон – но где тогда горшок, который он катал? Его подозрения всё сильнее и сильнее сходились вокруг одного человека. — Держи! – это Чичи бросила метёлку в Дариуса. — Ага, – он поймал предмет налету одной рукой. — Какой ты ловкий, Дариус! – обладательница лазурных кос удивилась, тоже принявшись за работу. — А не хочешь вступить в нашу труппу? Моя тётя живёт в столице, и уже не бродяжничает как я. Но всё ещё отвечает за вступление новых лиц. Думаю, ты бы... — Я... подумаю об этом, – отмахнулся юноша, нахмурившись. — Ну, как скажешь... – тяжело вздохнула Чичи, сосредоточившись на уборке.       Стихло. Дариус, как только отмыл их скромную посуду и выставил на полочку сушится, принялся подметать зал. Он осмотрелся в поисках каких-либо зацепок и следов чужого присутствия: следы, лишняя грязь... Но ничего подобного не было. Блондин напряжённо вздохнул, и приметил разве что тот самый горшок, аккуратно поставленный немного в сторону от двери. — Тебе не кажется, что этот горшок стоял в другом месте? – он решил посмотреть на реакцию девушки. — Да? – артистка недоумённо посмотрела на соуборщика. – Не заметила. Работай давай, а то только к вечеру закончим!       Чичи беспечно пожала плечами, и напевая под нос, размахивала в такт метёлкой. Параллельно она репетировала какие-то движения, всякие выпады, приёмы, жесты, прыжки... Дариус внимательно смотрел на всё это, заметая беспорядок, что оставляла после себя актриса. И явно ведь понимал, что, скорее всего, это она что-то скрывает, она уходила на улицу ночью. Но...       "В конце-концов, это мог быть и Антон." – думал про себя человекодемон. – "А горшок... С неё станется растеряться и забыть."       Впрочем, сама Чичи учила его быть внимательным к деталям... В любом случае, они управились с лавкой за два часа, и то с оглядкой на то, что после бурной деятельности артистки приходилось убирать. Вернулся Антон, и девушка решила вернуться в чулан и доспать пару часов. А Дариус решился действовать напрямик... — Месье Антон, – обратился блондин к цветочнику, занимающемуся горшками. — Да, молодой человек? — не поднимая глаз, он проверял их на наличие трещин. — Вы выходили ночью из лавки? – парень скрестил руки на груди, облокачиваясь о прилавок. — Нет... – старик удивлённо поднял глаза и прищурился, глядя на "послушника". — Почему ты спрашиваешь? — Ночью я слышал, как некто выходил из лавки, – парень говорил так, будто это он здесь хозяин, и будто он устраивает допрос неудачливому вору. — Возможно, это были вы? — Ох, что ты... Куда мне выходить-то в эти годы по ночам? – тем не менее, Антон явно хмыкнул себе под нос. — Разве не сила света защитила нас?       Дариус неуверенно замолчал. Должно быть, раз он послушник, то должен уверенно сказать "да" и толкать пафосные речи? Но он смог только утвердительно кивнуть. — Какой-то ты странный молодой человек, – лавочник вздохнул и повернулся. Только сейчас Дариус увидел его улыбку. — Ну, неужели до тебя самого не доходит?.. — Доходит что? – юноша нахмурил брови.       Антон вздохнул. Ситуация его явно забавляет. — Не знаешь разве, куда юные девушки стремятся по ночам?... Хм-хм. — Э-э-э?.. – голос "послушника" как-то сник. Ему определённо не нравилось, куда идёт русло разговора. — Мне кажется, она, – кивнул старый актёр куда-то наверх, – бегает на свидания. Ах, как её мать в её годы... Не сказать, чтобы я это слишком одобрял. Но и ограничивать её не собираюсь. — А что такое свидание? – совершенно без задней мысли ляпнул Дариус.       У цветочника даже глаза округлились от такого... странного вопроса. — Н-да... Строги нынче к послушникам... – Антон смущённо крякнул, и вернулся к занятиям с горшками. — Лучше спроси у Чичи прямо, если что-то интересует.       Ничего не поняв, Дариус глупо хлопал глазами и чувствовал себя уже... менее уверенно, чем раньше. Ну, по крайней мере, его догадка подтвердилась, и Чичи действительно куда-то уходила.

***

      Дело клонилось к вечеру. Чичи, наконец, соизволила подняться и вместе с Антоном поспешила собираться для выступления. Старик взял старые инструменты, а Чичи некоторые костюмы. За сцену, с их слов, отвественны другие люди. Дариус на все это смотрел и... не осмеливался ничего сказать такой взволнованной и легкомысленной актрисе. "Спрошу после выступления," – думалось ему, пока участники труппы "Удивительные Чудеса" обсуждали грядущие дела и запасные планы отступления. В итоге старик и девушка покинули лавку и попросили "послушника" немного погулять перед тем, как пробьёт час представления. Что ж, делать нечего – нелегал, натянув капюшон робы пониже, вышел на прогулку для обдумывания всего происходящего.

***

— Вы должны быть на местах в половину одиннадцатого вечера, – рука в металлической перчатке водила по стратегическому плану Аберлина. — Цель не успеет заметить вас в толпе, если будете вести себя тихо. — Да, капитан, – специализированный отряд в тёмных накидках и лёгкой броне отрапортовал и поклонился, все как один – холодные и безличные. — И молитесь Властелину Света, чтобы герцог себя плохо чувствовал, – зеленоглазый выдохнул. — Иначе он всех вас убьет. И да, с той девушкой обращайтесь как подобает. Вы ведь не хотите почувствовать на себе ни гнева старейшин, ни гнева герцога, так ведь?       Вновь поклонившись, отряд покинул кабинет капитана стражи. Белет подошёл к окну, снимая бесшумное заклятье и отдергивая черные занавески. — Прости, Эймон. Это слишком хорошая возможность для того, чтобы отпускать её...

Продолжение следует...