Глава седьмая: la pièce s'est transformée en une tempête

      Занавес поднялся. И начался спектакль, с которого шли истоки запрета. История о первой герцогине Пэксли – Валентине.

***

      Тишина в зале была не пустой – она была живой, плотной, как густой туман перед зарёй. Казалось, даже пылинки в лучах тусклых масляных ламп замерли в ожидании. Пьеса началась с предисловия о том, что тысячу лет назад, в тогда ещё графском доме Пэксли, у патриарха родилась дочь. Увы, его любимая жена скончалась в родах, так и не подарив наследника их семье. Граф был опечален её смертью, и не стремился заключать новую помолвку. Вместо этого, он решил воспитать из девочки настоящую воительницу, могущественную чародейку и искусную дипломатку. И Валентина – так назвали его дочь – очень преуспела в этом.       Первым актом стал выход Чичи... Кажется, в роли юной Валентины! Она выглядела не так, как обычно – её длинные лазурные косы были убраны в строгую, высокую причёску, а поношенное оранжевое платье было украшено дополнительными слоями ткани, светлой и чистой. Актриса вышла из-за кулис не шагом, а перекатом, тихим и точным, как падение кошки. И замерла в центре сцены, спиной к залу, её фигура вырисовывалась силуэтом против тусклого света. А потом развернулась. И глаза её, обычно смеющиеся, смотрели жёстко, с отблеском глубокий печали.       Из полумрака медленно выплыл неизвестный мужчина, тех же преклонных лет, что и Антон. Но судя по походке, это, всё же, был не он. — Этот посох – наследие дома Пэксли. Обычно, дают его сыновьям. А теперь возьмёшь ты. Забудь, Валентина, что ты женщина. Забудь о слабости. — видимо, говорящий играл графа Пэксли. — Забудь о глупых развлечениях!       Чичи молча протянула руки. В её ладони вложили деревянную палку, украшенную довольно нелепо – всякие лоскутки да ниточки, в совершенно хаотичном порядке. Актриса взглянула на "посох", и на её лице промелькнула тень – не страха, а скорее... Принятия какой-то тоскливой истины. Пальцы сомкнулись на рукояти, и начался танец. Её тело, обычно такое гибкое и воздушное, стало собранным, резким, угловатым, точно первая сосулька на козырьке. Взмахи, импровизированные – пусть и, по мнению Дариуса, слегка нелепые – отражали всю гибкость и мастерство Чичи, как актрисы. Стук дерева и перезвон стекла – очевидно, за сценой кто-то стоял – и ленты, имитирующую магию, опускались откуда-то сверху. Она падала на колени, поднималась, делала выпад, откатывалась. В её движениях было какое-то особое изящество – целеустремлённое, почти жёсткое.       Зал замер, заворожённый этой странной, наспех худо-бедно сделанной, но... Красотой. И чужим мастерством. Дариус тоже наблюдал, пусть и не с таким восторгом, как простые люди. Он подмечал не саму историю и выступление, а скрытые от глаз остальных детали – топот бегающих за сценой людей, то, как убирают фонари – в общем, закулисную магию, дополняющую то, что происходило на сцене. — Ах, как же я несчастна! – театрально воскликнула девушка со сцены, глядя в зал. — Из-за стен замка доносятся звуки музыки! Что же это, чудесные звуки лютни и лиры? Ох, но я единственная наследница Пэксли, мне не пристало придаваться радостям простолюдинов..?       Из-за сцены и впрямь раздались причудливо сплетающиеся между собой звуки, кажется, двух инструментов, и Дариус приподнял одну бровь. Кажется, в одном из разговоров с Чичи месье Антон упоминал, что играет? Но парень скорее удивлялся тому, что у них в группе достаточно людей для того, чтобы поставить это представление, и второму музыканту соответственно.. — Нельзя, Валентина! – тем временем, сцена уже сменилась, и девушку окружали "старейшины" — они ничтожные и нечистые! — Разве могут быть создания, кто создаёт столь прекрасную музыку, быть нечистыми или ничтожными? – с мольбой в голосе спросила "Валентина".       Блондин же буквально почувствовал, как колышется воздух рядом с его шеей. По ней пробежали мурашки, Дариус заозирался по сторонам, и слева от дверей увидел мужчину в тёмно-синей накидке. Едва ли во мраке можно было разглядеть его вид, но бывшему демону казалось, что всё-таки этого типа тут только что не было. В руках незнакомца блондин смог разглядеть белый букет цветов. Некто без отрыва смотрел на сцену, не обращая внимания на соседнего зрителя, а услышав реплику Чичи, он прикрыл глаза на мгновение и хмыкнул.       С началом второго акта, Чичи-Валентина уже поехала в эльфийскую страну – Азрию. Декорации сменились, и вот, она уже в лесу из пыльного картона и обломанных досок. — Мы не станем оказываться вам поддержку! – молвил актёр, с белыми от муки волосами. — В ваших сердцах не играет музыка. Вы слишком горды и надменны, чтобы танцевать. — О, король эльфов! Прошу вас! – взмолилась Чичи. — Мы не сможем прожить без вашей поддержки! — Нет! – азрийский правитель был категоричен.       Однако, тут на сцену вышел другой "эльф", с криво наложенными ушами, что то и дело норовили упасть. — Ваше Величество! Я знаю эту женщину! В глубине своей души она тоскует по искусству, которое забрали у неё старейшины. Прислушайтесь же к ней!       Зал встретил сцену со смешаннымм эмоциями. Кто-то посмеивался с ушей, кто-то начал перешёптываться насчёт того, как актёрам хватило дерзости показывать эльфов, да ещё и вышестоящих над людьми. А некто рядом с Дариусом вздохнул, и пробормотал себе под нос: — Было бы всё так просто... – тон его голоса был невероятно уставшим. – увы, всё было не так. — Мне тоже не верится в правдоподобность. – случайно вырвалось из Дариуса, и тот поспешил закрыть рукой рот.       Это заставило мужчину, наконец, обратить внимание на соседа справа. — Кажется, молодой человек разбирается в истории? – тот полуобернулся, открыв взору блондина пару серебрянных прядей и пронзительные голубые глаза. — ... На самом деле, нет, – нервно вздохнул юноша, вновь отводя взгляд на сцену, где "Ирлан" в одиночку уезжал с "Валентиной". – просто спектакль кажется мне слишком наивным. — Так и есть. – незнакомец кивнул, и тоже перевёл взгляд на артистов. — Но многим простолюдинам этого не объяснишь. Им нравятся такие пафосные истории о героях, с которыми они могут себя отождествлять. Или уповать, что такие ещё остались.       Ухо Дариуса что-то царапнуло. "Простолюдинам не... Хм. Значит, он дворянин?" — бывший демон просто неприлично пялился на личность в накидке. Тому стало некомфортно, и со вздохом, обладатель серебрянных прядей наконец взглянул на Дариуса. После осмотрел его и нахмурился. — Мы не... Встречались ранее?       Он вглядывался в лицо собеседника, пытался понять, что же ему кажется таким знакомым, но всё ещё не мог с точностью сказать, где видел блондина. — Нет, впервые вижу... Вас. – юнец нервно пожал плечами и снова заозирался по сторонам.       "Дворянин" нахмурился и продолжил следить за сценой. Вернее, за девушкой на ней, такой весёлой и серьёзной, беззаботной и ответственной... Он не мог не оставить последний комментарий: — И почему мои сёстры не могут быть такими же...

И тут всё будто стихло.

      Из коридора послышался приближающийся топот, а в дыре на потолке замелькали чьи-то фигуры. Спектакль продолжался, но мужчина в накидке внезапно всучил букет в руки Дариуса. Тот недоумённо поднял бровь, а сосед изменился в лице. — Приберегите эти пионы на пару минут, пожалуйста.       Юноша был готов покляться, что ему не показалось. Только что незнакомец стоял перед ним, а в следующее мгновение – бесследно исчез, и от него остались лишь синие огоньки. Что-то Дариусу подсказывало, что лучше ему будет спрятаться. "Но как же Чичи?!" – пронеслась мысль в голове, и взгляд устремился к девушке на сцене. Но он тут же дал себе пару пощёчин. — "В конце-концов, не просто же так этот тип попросил меня подержать букет?"       И, не сумев обуздать своё любопытство, Дариус выглянул, что там происходит в коридоре...       "Дворянин" в накидке остановился посреди коридора, и сбросил свой капюшон. Отряды стражников, окруживших его по коридору с двух сторон, внезапно остановились. — Ваша Светлость! – послышались удивлённые и напуганные голоса солдат и капитанов. Они склонились перед герцогом, что позже жестом приказал им подняться. — Мы рады видеть вас в добром здравии! — Приятно слышать. – холодно чеканил Эймон, оглядываясь по сторонам. — Ещё приятнее видеть вас при исполнении, господа.       Он на секунду полуобернулся на зал, и Дариус смог увидеть шрам на левой щеке Пэксли. Точный, вырезанный чем-то острым. "Скорее всего, это был высококлассный клинок..." – думалось юноше, но после тот помотал головой. – "Нет, лезвие пусть и было хорошим, но коротким."       Во всяком случае, мужчина не обратил внимание на юнца, а следил за сценой и спектаклем на ней. — Я не помню, чтобы подписывал бумаги на обыск и арест, – мужчина продолжал. — Если среди вас есть кто-то, кто сомневается в моей верховной власти – прошу, действуйте. Но, боюсь, как только вы пересечете порог подземелий с этой труппой... Вы тоже оттуда не выйдите.       Эймон не смог дождаться ответа отрядов. В зале послышались крики, возня, по лестницам с первых рядов поднимались люди. Герцог тяжело вздохнул, сосредоточил в руках две магические сферы, и... Мгновение – отряд стражников отбросило по сторонам. — Мне жаль, но вам придётся немного поспать. – тот натянул капюшон на лицо, и вновь слился с обстановкой.       Тем временем, в зал проникли трое из дыры на крыше. Сбоку от Дариуса, под боковой лестницей, притаился ещё один, четвёртый солдат Пэксли! Времени на размышления не было. Парень забил на сохранность цветов, и швырнул букет пионов в лицо крадущегося воина справа. Конечно, блондин понимал, что при хорошей сноровке тот отбросит его и обернётся. И именно в этот момент Дариус прыгнул вслед за букетом! Он придавил человека в маске и чёрном плаще, и заорал что есть мочи. Стены эхом отразили его крик: — ЧИЧИ, ЭТО ОБЛАВА-А! УХОДИ-И ОТСЮДА!       Зал ахнул. Сцена битвы с демонами прекратилась, и в розовых глазах девушки вспыхнул страх. Актёры в панике бросились кто куда, но ещё три товарища задержанного бросились за ними. Занавес упал, и одного из нападавших придавило им! Остальные, более ловкие, вовремя отпрыгнули вглубь зала. Горожане в панике разбежались как тараканы.       Из-за того, что Дариус отвлёкся, задержанный солдат сбросил его с себя. Сделав невольный кувырок, парень приземлился на пол и больно ударился головой об ступени. Человек в маске направился дальше к сцене, но даже лёжа блондин не мог позволить ему дойти до цели. Он вцепился в плащ мертвой хваткой. Воин перед ним тоже упал, и уже думал сотворить заклинание, как пересилив боль, бывший демон инстикнтиво приставил ногти к его уху. После, видимо опомнившись, ногти сменились на вырубающий кулак.       Тем временем Чичи одним движением сняла с себя ненужный реквизит, и резво размахивала своим устройством на длинном шнуре. Одного из двух её окруживших та отбросила в зал, предварительно опутав его ноги своим устройством. Но к тому времени придавленный занавесом выбрался! Он переглянулся с товарищем, и ринулся за сцену – в погоню за остальными артистами. Девушка осталась один на один с магом, которому не составило труда обездвижить безоружную актрису. — Достаточно. — когда зал полностью опустел от посторонних, герцог вновь показался на ступенях главной лестницы. — Отпустить эту девушку. — Ваша Светлость. – тем не менее, солдат имел кое-какую наглость. – У нашего отряда есть приказ Совета Старейшин. Более того, мы действуем соответственно закону о запрете выступлений. Вы точно уверены, что хотите идти против них? — Мне нет дела до того, чей приказ у вас есть. – голос Эймона резал, словно острейшая сталь, и вокруг него скопились магические осколки. — Он не мой. А всё, что здесь идёт вне моей воли, карается смертью.       Видя, как задержавший актрису колеблется, Его Светлость не стал медлить. Магия уже метнулась к нему, как очарованная появлением герцога Чичи дёрнулась вперёд. Главе дома пришлось остановить осколки. — Эймон, ты пришёл! Как здорово! – но начала та, правда, не совсем уместно. — Я так рада тебя видеть! Но... Ах, да. Они же тоже люди, Эймон! Они лишь исполняют свой долг! Просто... Просто уведи их!       В зале тяжело вздохнули двое. Дариус, что шлёпнул себя по лицу, и Эймон, покачав головой. Последний оглядел отряд. — Убирайтесь. И чтобы через пятнадцать минут на моём столе был рапорт.       Хотели того солдаты Пэксли, или нет, но им пришлось отступить. Больно наглый отпустил Чичи, запутавшийся в устройстве распутался, и вдвоём они потащили вырубленного товарища. Эймон огляделся в поисках букета, и обнаружил его на полу. Дариус, слегка покачиваясь, поднялся. — Этот букет... – слабо начал юноша. Он чувствовал, как его голова пошла кругом, а спина предательски болела. — Не нужно. — Эймон сам подошёл к цветам, и под воздействием некой магии, пионы вновь обрели свежесть. — Чичи, это тебе.       Лицо девушки, что так и осталась стоять на сцене, всё залилось краской. Она спрыгнула с подмостка, робко подходя к мужчине. Та смотрела в пол, и не осмеливалась протянуть руки для столь нежного, скромного, но... Подарка. От него! Не особо обращая внимания на реакцию Чичи, "он" всучил ей букет и обернулся к Дариусу, что упал в обморок. — Ты позаботишься о нём? – полуобернувшись к ней, спросил голубоглазый. — А-ага... – неуверенно, смущённо и невразумительно ответила Чичи. — О, Властелин Света... – устало вздохнув, он вернулся в коридор.       После Эймон привёл в чувство одного из стражников и вернулся, отдав ему приказ отнести "столь интересного собеседника" в замок. — Чичи, ты идёшь с нами. У меня есть парочка вопросов касаемо твоего спутника...       Герцог почувствовал, что его голова тоже идёт кругом, а горло вновь предательски першит. Действие лекарства явно подошло к концу. Но сейчас категорически нельзя давать слабину, и, взяв себя в руки, тот пошёл к выходу. — У-угу...       Уткнувшись в белые лепестки пионов, артистка поспешила из старого театра вслед за Его Светлостью и стражником, что нёс отключившегося юношу. И, всё же, она заметила перемену в поведении Эймона – и в смесь с её смущением и счастьем вплелись тревожные мысли. Впрочем, та их вполне успешно отгоняла, протягивая руку помощи объекту воздыхания...

***

      В беспокойстве о Чичи герцог кое-что забыл. То ли это было вне его внимания, то ли болезнь сказалась на его состоянии, и Эймон рассудил, что легче не тратить силы... Но один из четырёх агентов Совета смог задержать мальчишку. Увы, не больше – актёры оказались слишком прытким и подготовленным народом даже к облавам высшей власти. Пойманный мальчик постоянно кусался и вырвался, плакал и стенал, но не смог разжалобить подчинённого старейшин, и его пришлось усыпить. Да, это была не Чичи – но это тот, кто вероятно, близко с ней знаком. А значит, ему будет что сказать в кабинете капитана...       Белет проводил своё время на рабочем месте, подписывая отчёты и рапорты. В воздухе висела тяжелая, густая, как смола, аура напряжения и раздражения. "Чёртов Госсен," – капитан скрипел пером по бумаге, едва сдерживаясь от помарки в виде клякс. —"Если бы не он, я бы здесь сейчас не сидел..."       Нервный вздох. Шатен отодвинул чернильницу, поднялся и резко подошёл к окну. Мрак ночной давно скрыл Аберлин под своим покровом, и всё, что капитан мог разглядеть – огни вдали, блики свечи за спиной и своё отражение, перекошенное от злости. Белет попытался расслабиться, и сел на подоконник, подгибая колено. Затылок уткнулся в живительную прохладу стекла. Зелёные глаза закрылись, почувствовав напряжение и нарастающую головную боль. — Какой позор... – тот потянул свои волосы, массируя виски. — Отпрыск дома Пэксли... Целый год... Разбирается с бумажками и проблемами горожан.       Но капитан осёкся. Вздохнул. В конце концов, каким бы ни был его младший братец, он всё ещё... его семья. Но и совет – тоже его семья. Куда более уважаемая и почитаемая, чем предатель традиции. От этих мыслей голова Белета болела только сильнее, и он применил лечащее заклятье, попытавшись настроить себя на оптимистичный лад. "Ничего," – успокаивал он себя. – "восстановлю своё имя. А там и посмотрим. Возможно, даже..."       Тот невесело рассмеялся, обрывая себя на мысли. В конце-концов, чрезмерные амбиции – плохая шутка в доме Пэксли. Но то, что действительно бодрило его сейчас – это облава, которая, по расчётам, уже должна была завершиться.       Его размышлениям пришёл конец, когда в дверь постучали три раза. — Войдите. – Пэксли старался сдержанно ответить, поднимаясь с подоконника.       И в кабинет зашли. Солдат, которого так милостиво предоставил ему Совет, и уснувший на его руках мальчишка в мятой тёмной рубахе со штанами на подтяжках. — Это всё, что удалось поймать, – отрапортовал солдат, повыше натягивая маску. — Дай угадаю. Вмешался герцог? – Белет выдохнул, возвращаясь в кресло и кивая в сторону стула напротив. — Бросай его сюда. — ... Вы очень проницательны, сэр, – после краткой паузы, ответил агент. — Ерунда, – жёстко отрезал капитан, махнув рукой. – Можешь идти, я сам устрою ему допрос.       Солдат Совета поклонился, покидая кабинет капитана стражи. А Белет рассматривал юного актёра: черные короткие волосы, и брошь из жёлтого стекла. Он выглядел худым и болезным, с осунувшимся лицом. Дышал тяжело, значительно хуже, чем Эймон. "Мне даже жаль его," – подумалось Белету. – "но выхода нет."       Стоило зеленоглазому щёлкнуть пальцами, как мальчуган проснулся. Даже его карие глаза, были считай, стеклянными. Почти безжизненными. — Добрый вечер, мой маленький гость, – капитан стражи обворожительно улыбнулся. — Как тебе спалось?

Продолжение следует...